Читать книгу Туман над Пекосом - - Страница 2

Последняя победа в Лас-Вегасе (1905)

Лас-Вегас в 1905 году не был городом – он был обещанием. Обещанием золота под рельсами, обещанием воды в пустыне, обещанием, что даже самый отчаянный грешник может начать заново. Но для тех, кто уже давно перестал верить в начала, он оставался тем, чем всегда был: местом, где деньги решали всё – даже то, кто умрёт сегодня, а кто доживёт до завтра.

Город рос, как гриб после дождя: за год здесь выросли три салуна, два борделя, железнодорожная станция и даже телефонная будка – чудо, которое местные называли «говорящим ящиком». Пыль стояла над улицами круглый год, а вода стоила дороже виски. Люди приезжали сюда не за законом, а за шансом – и чаще всего находили только могилу.

В задней комнате «Золотого Козла» – притона, замаскированного под салун с фальшивым фасадом из дешёвых досок и настоящим запахом пота, виски и страха – за столом сидели пятеро. Стол был из дуба, но покрыт царапинами, ожогами сигар и пятнами крови – не от драк, нет, от игр, где ставкой была жизнь.

Четверо – местные:

– Винсент Марроу, владелец половины города и всей его тени. На нём – костюм из Сан-Франциско, но сапоги – из Техаса, с серебряными шпорами, которые он носил даже в помещении.

– Банкир Харгривз, человек с лицом, похожим на мешок с мукой, и руками, дрожащими от лауданума. Он пришёл сюда не ради игры, а чтобы вернуть деньги, проигранные жене в другом салуне.

– Шериф Колдуэлл, значок которого болтался на груди, как насмешка. Он носил его не для порядка, а чтобы легче было вынимать револьвер – без вопросов, без предупреждения.

– И «Шрам», бандит с лицом, рассечённым от брови до подбородка – след от ножа, который он сам же и заслужил в перестрелке под Эль-Пасо.

Пятый – человек без имени. Его называли «Быстрая Рука». Никто не знал, откуда он приехал. Только то, что он появился в городе три дня назад, проиграл двести долларов в кости у станции и с тех пор не выходил из картёжных домов. Он пил мало, говорил ещё меньше, но смотрел так, будто видел всё – даже то, что скрыто под кожей.

– Ты играешь слишком тихо, – процедил Марроу, барабаня пальцами по рукояти кольта. – Люди начинают думать, что ты шулер.

Человек без имени медленно поднял глаза. Серые, как пепел после пожара. Он не ответил. Просто сбросил карту на стол – тройку пик. Ставка была высокой: тысяча долларов. В банке уже лежало почти пять тысяч – в основном золотыми монетами, которые Марроу выиграл у владельца ранчо, пока тот спал в борделе.

– Я играю так, как умею, – сказал он наконец, голосом, будто скребущим по камню. – А если тебе не нравится – можешь выйти.

Марроу рассмеялся, но смех его был напряжённым, как верёвка перед разрывом. Он знал: этот парень не боится. Ни его, ни его людей, ни даже пули в спину. Такие не водятся в Лас-Вегасе. Они либо умирают быстро, либо исчезают – как дым над пустыней.

Игра шла уже четыре часа. Свечи горели низко, воск капал на пол, тени плясали по стенам, как демоны, наблюдающие за грехом. За окном скрипели тележки с цементом – строители работали даже ночью, чтобы уложиться в сроки Санта-Фе. Воздух внутри был густым от дыма сигар и пота.

Банкир потел, вытирая лоб платком с вышитой буквой «H». Шериф нервно кусал губу, поглядывая на дверь – будто ждал, что войдёт кто-то, кто положит конец этой игре. Один из бандитов – парень с шрамом через всё лицо – пытался подглядывать за картами, но каждый раз, когда его взгляд скользил по колоде, «Быстрая Рука» слегка поворачивал руку, закрывая их ладонью. Не резко. Не вызывающе. Просто – как будто это было естественно. Как дыхание.

На самом деле, он читал их всех.

Банкир – трус. Ставил крупно, когда боялся проиграть. Его пальцы дрожали не от лауданума, а от страха перед женой.

Шериф – глупец. Верил, что удача – это право. Что значок делает его выше закона.

Марроу – хищник. Ждал момента, чтобы ударить. Он не играл ради денег – он играл ради власти. Чтобы показать: даже в этой комнате он – хозяин.

А шрам на лице – предатель. Уже два раза пытался подсунуть ему фальшивую карту – одну с меткой угла, другую – с чуть укороченной стороной. Профессиональный ход. Но Кейд видел такие ещё в Сан-Антонио.

Но он не стал их разоблачать. Пусть играют. Пусть думают, что у них есть шанс.

Потому что иллюзия шанса – самая опасная ловушка.

Когда на стол легла последняя карта – туз червей – он сделал ставку: всё, что у него было. Плюс долг Марроу, который тот набрал в прошлом месяце у китайского кредитора по имени Ли Вэй – 3 200 долларов, под проценты и под залог земли у реки. Общая сумма – восемь тысяч семьсот долларов.

– Ты сошёл с ума? – выдохнул банкир, побледнев.

– Нет, – ответил он. – Я просто устал ждать.

Марроу долго смотрел на него. Глаза – холодные, как ствол револьвера. Потом медленно положил свои карты рубашкой вверх.

– У меня короли, – сказал он. – Два.

– А у меня – стрит, – спокойно произнёс «Быстрая Рука» и перевернул карты: десятка, валет, дама, король, туз – все пики.

Тишина в комнате стала плотной, как свинец. Даже сверчки за стеной замолчали.

Шериф схватился за револьвер. Бандит со шрамом вскочил, рука на ноже. Но Марроу поднял руку – жест, который останавливал даже смерть.

– Деньги – твои, – сказал он. – Но знай: в этом городе нет места для таких, как ты. Ты либо уезжаешь завтра, либо не уезжаешь никогда.

– Я уеду сегодня, – ответил он, собирая деньги в кожаный мешок, который когда-то принадлежал Лайаму. Мешок был старый, но прочный – как память.

Он вышел на улицу, где пыль поднималась от первых железнодорожных тележек, гружённых балками и цементом. Город строился. Быстро. Жадно. Без оглядки на тех, кто жил здесь раньше. Где-то вдалеке гудел паровоз – первый, что пришёл сюда по новой ветке Санта-Фе. Звук этот был не предвестником прогресса, а похоронным звоном для старого мира.

У коновязи его ждал гнедой мерин – подарок от хозяйки борделя «Розовый Ангел», которую он спас от ревнивого любовника неделю назад. Тот, торговец скотом из Нью-Мексико, хотел «научить её уму», привязав к столбу. Кейд не стал спорить. Просто выстрелил в колено. Теперь торговец хромает. А хозяйка – жива.

Он взнуздал коня, перекинул мешок с деньгами через седло и осмотрелся. На крыше «Золотого Козла» мелькнула тень. Кто-то наблюдал. Возможно, человек Марроу. Возможно, агент Санта-Фе. Возможно, просто ворон.

Он усмехнулся.

Пусть смотрят. Пусть запомнят лицо.

Ему больше не нужно будет возвращаться в Лас-Вегас.

Но они – да. И когда они придут за ним, он будет готов.

Он тронул коня. За спиной город шумел, как раненый зверь – крики, гудки, скрип колёс. Впереди – пустыня, дорога и туман над рекой Пекос, где, говорят, пропадают те, кто слишком долго смотрит в прошлое.

А он уже слишком долго смотрел.

Но сегодня – он смотрел вперёд.