Читать книгу Анамнезис. Том 1 - - Страница 10

В уборной поначалу смутили только деревянные палочки, с топорщащейся грубой шерстью на кончике. Стояли они в прозрачном стакане, на краю раковины, рядом закрытая, не прозрачная баночка. После того, как я повертел одну из деревяшек в руках, память намекнула, что это должно быть зубная щётка. В закрытой баночке непонятный белый порошок. Когда я облизал палец, который предварительно макнул в ёмкость, понял, что это зубной порошок.

В сознании что-то заворочалось. Порошок для чистки зубов, давным-давно сменила паста, да и щётка, должна выглядеть по-другому. Пожав плечами, я выбросил эти мысли из головы. Самолётов и небоскрёбов, пока тоже не наблюдается вопреки уверенности, что они существуют. Почистил зубы, умылся. Проведя рукой по подбородку, на котором начала проступать щетина, появилась мысль, что не плохо было бы побриться. Кусок мыла находился на другой стороне раковины, запах приятный, цветочный. Бритвенных принадлежностей, или чего-то их напоминающего, я не заметил и решил повременить с этим вопросом. Под конец сунул голову под прохладную струю воды. Потряс, как собака, отряхиваясь. Пятерней взъерошил не длинные волосы. Начался новый день моей новой жизни.

Вернулся к Дане. Она сидела за столом, держа в руках, кончиками пальцев за края, парящий стакан. Приятно пахло травами и чем-то ещё. Чай, узнал я откуда-то. На столе перед ней, на большой овальной тарелке, лежало нарезанное тонкими ломтиками мясо. В корзинке сбоку круглые, золотистые булочки.

– Прости, мне показалось не правильным будет будить тебя, и поела одна. Оно так вкусно пахло, что никакая порка не смогла бы меня остановить – смущённо призналась девушка.

– Не извиняйся, – я сел рядом и закинул в рот кусочек розового, холодного мяса, и жуя продолжил, – все хорошо, а пороть тебя уже никто не посмеет.

– Прости, – снова начала извиняться она, – я правда понимаю, и верю, что ты бескорыстно хочешь помочь мне, и этой ночью, в одной пастели… А ты даже не помыслил воспользоваться своим положением и просто спал. – Дана глубоко вдохнула и продолжила, – я научусь быть свободной, хоть и в рабстве с рождения, но я много читала и представляю, как нужно вести себя в приличном обществе, – помолчав, уставившись на парящий стакан, еле слышно повторила, – я научусь.

– Мы научимся, – поправил я и коснулся её щеки ладонью.

Дана посмотрела на меня и улыбнулась. Поставила стакан и быстро поцеловала в щеку. Прогресс на лицо. После вчерашнего, девушка ощутимо лучше и уверенней себя чувствует. Я понимаю, что за один вечер рабское преклонение не улетучилось, вижу, как ей тяжело даётся проявление невозмутимости. Но она на правильном пути, сама обняла, поцеловала. Не трясётся и в ноги не падает. Время лечит, так вроде говорится. Вот и Дана исцелится, а я помогу.

Позавтракав, или уже пообедав мы вышли на улицу. Перед входом, как и за домом была большая площадка, суетились люди. Кто-то мел, другие таскали ящики и расставляли рядами по краю. Мы прошли через площадь и сели на заботливо поставленную кем-то лавочку в тени деревьев.

Какой-то молодой парень с метлой, взглянув на нас быстро отвернулся. Потом, видимо узнав кого-то, снова посмотрел. На нас. Точнее на Дану. Та, не замечая парня, рассказывала мне о своей жизни.

– Дана, ты что не работаешь, и приодеться, где-то успела, – громко, чтобы мы точно услышали спросил подметальщик, – не наказывали, что ли давно?

Дана сжалась и испуганно начала поворачиваться в сторону говорившего. Да, долго она ещё так будет вздрагивать, переживая своё рабское прошлое. Ко мне то, она уже вроде привыкла и расслабилась. Поверила, что сказка может стать реальностью. А тут опять её носом в прошлое ткнули. Подняв тяжёлый взгляд на парня, я заинтересованно, строгим голосом спросил:

– А ты ничего не перепутал?

– Не надо, пожалуйста, – положив руку мне на колено, попросила девушка, – со мной произошло невозможное. Я и сама не до конца верю. Остальным, чтобы осознать такое, ещё больше времени понадобится.

В её словах был смысл, да и парень ничего обидного на мой взгляд не сделал, ввиду незнания, изменившегося статуса своей знакомой.

– Иди Паш, я сегодня вас покидаю, – она подобралась, распрямилась, – как свободный человек, – больше наверно для себя, чем для парня, произнесла Дана.

Парень недоверчиво моргал и смотрел на нас стоя столбом. Затем опомнился и замахав метлой, продолжил свою работу.

– Это Павел, он, – Дана смутилась, – пытался ухаживать и намекать на семью. Но какая может быть семья у рабов. Жить в вонючем бараке, с кучей таких же как ты, забитых и испуганных. Родить в грязи ребёнка, чтобы и его, когда подрастёт, гоняли каждый день на работы, которые никто не хочет делать.

Дана заплакала. Обняв её за плечи, я не знал, что говорить. Так и сидели. Она плакала мне в плечо, а я обнимал и поглаживал её по голове. Через какое-то время она успокоилась и мягко отстранилась:

– Надо сходить к Ариме, она хоть вредная, но, когда мать забрали в основное селение, только она была рядом. Я должна ей рассказать.

Стёрла руками слезы с лица. Решительно встала и твёрдо сказала:

– Я хочу сделать это сама. Ты же не исчезнешь?

Дождалась моего кивка и побежала в сторону трущоб. Я провожал её взглядом, Люди, суетившиеся перед домом Фриона, оборачивались на неё, кажется кто-то пытался окликнуть. Никто не останавливал и не бежал за ней. Девушка скрылась за углом здания, а я откинулся на лавку и уставился в небо.

Хорошо. Пусть о себе, я ничего не помню, но вчерашний плен и будущее рабское существование, меня больше не касаются. Девушка, при мысли, о которой хочется улыбнуться и как-то теплеет на душе, тоже тянется ко мне. Мешочек монет, приятно оттягивает пояс своей тяжестью.

Непонятные силы тьмы и света не такие и ужасные. Я в одиночку, без подготовки, справился с нападением. Значит я могу защитить себя и людей, доверившихся мне. Небольшую тревогу от непонимания, вызывали пока амулеты, как сказал Фрион – блокираторы магии.

Как мне кажется, очень умный человек создавал их для того, чтобы обезопасить простое население. Раз маги не смогут сжигать и замораживать всех подряд, значит будут придерживаться общих законов. Так мне это видится. Не будь этих блокираторов, сильные маги подмяли бы под себя всех обычных людей. Дальше, каждый думает в меру своей испорченности, какие непотребства способен совершить гнилой человечек, наделённый силой и неограниченный в своих извращённых фантазиях. Меня передёрнуло. Тот же Грач, дай ему волю, сидел бы и ржал на до мной пока я хрипел, задыхаясь, от жажды, да ещё бы и пинал, чтобы я умирал не так тихо. Не к добру я его вспомнил. Кстати он, Гарин, тоже при нападении в лесу использовал кнут, кнут, который выпускал электрические разряды. Плохо скрываемая неприязнь к убитому мною всаднику, у которого тоже был электрический кнут. Любомир, когда мы встретили того у ворот, обмолвился, что он брат Грачу. И какая бы ненависть между ними ни была, нарвался я похоже на кровную месть. Пусть не специально, можно сказать защищался и не рассчитал силы. Грачу, если он захочет разыскать убийцу брата, вряд ли такие оправдания понравятся. У ворот, братской любви между ними я тогда не заметил, может за упокоенного мне ещё и спасибо скажут. Нет, не верится мне в такое.

Так в размышлениях, я просидел довольно долго. Дана почему-то не возвращалась. Прошло, как мне кажется, уже достаточно времени. Лоб, затем старик, вели меня от дома Фриона до барака не сказать, чтобы долго. Не думаю, что Дана и Арима, будут долго обниматься и плакать, прощаясь. В груди заскребли кошки. Наверно нормально переживать за близкого человека, которого ты и обрёл меньше суток назад. Ну не заперли же её в том бараке. Роман, наверняка затаивший обиду, должен трудиться на работе. Больше препятствий для Даны я не вижу. Наверняка я себя накручиваю.

Попытался расслабиться, но взгляд не мог отвести от угла дома, за которым скрылась, и откуда ждал девушку. Я даже не заметил, когда опустела площадь. Только что, вроде, люди ходили, что-то таскали, занимались какими-то делами, а тут никого. Должно быть скоро прибудут гости и трудящуюся прислугу, разогнали с глаз долой.

Не могу я просто сидеть и ждать. Чует моё сердце, что что-то случилось. Встал и направился в сторону трущоб. До старика, к которому меня привёл Лоб, думаю дойду, а уже он приведёт меня к Ариме. Уже входя в яблоневый сад, увидел быстро бежащую фигуру. Парень, подбежал и рухнул на колени, в шаге от меня. Коснулся лбом земли и запричитал:

– Дану сейчас убьют. Высокий маг, с кнутом, Гарин, не иначе, схватил её. Я видел из переулка, вокруг него сверкали молнии. Простите. Вы были с ней, вы можете ей помочь? Простите. За себя не прошу. За обращение к вам приму любое наказание.

Парень, уткнувшийся в землю, не видел, что я уже бежал. Грач значит, что-то разузнал, раз вышел на Дану. «Зря ты это», размышлял на бегу, продавливая телом, сопротивляющийся воздух. Он тягучий как кисель, мешает, неохотно пропуская меня вперёд. Огненный штырь, снова разрывает болью затылок. Какая-то птица, лениво, очень медленно взмахнув крыльями, сорвалась с ветки. Я так быстрей с ума сойду от боли, нетерпения и страха за свою спутницу. Тягучий воздух тут же отпустил меня, время вернулось в норму, и я понёсся, что было сил. Стены домов и дорожки между ними. Я буду рыскать тут вечность. Сила, маги просто так тут не ходят. Не останавливаясь, наугад поворачивая или наоборот, пропуская повороты, мчался вперёд. Нужно почувствовать, хотя бы направление. Слабые покалывания электричества пробежали по щеке и шее.

Остановился как влетевшая в мёд пчела. Повёл головой в сторону призрачного касания. Есть, не показалось. Рванулся в понятном теперь направлении. Смещаюсь в лево, где поворот, какая длинная улица. Противника, а точнее его электрический дар отчётливо ощущаю справа. Теперь уже понимаю, что пробегаю мимо. Долгожданный поворот. Направо и через десяток шагов ещё раз.

Открывшаяся картина порождает вспышку ненависти и остановку времени с характерной вспышкой боли. Хорошо, жжение в затылке нужно перетерпеть и трезво все оценить. Хуже, чем есть сейчас, уже точно не будет. Но я успел. Ещё не произошло ничего непоправимого. В пяти шагах от поворота, Грач прижимает к стене, за горло Дану. её ноги висят над землёй. По телу мучителя пробегают, замершие сейчас, золотистые молнии. Меленькие, но отчётливо видимые. Перед взглядом, на мгновение встало, обожжённое до черноты, мёртвое лицо всадника. Тяну руку к чужой силе. Нужно забрать все. Я не могу позволить, чему-нибудь случится с этой девушкой. Рука, не охотно, недопустимо медленно поднимается. Быстрее. Мир дрогнул и пришёл в движение. Стон, задыхающийся девушки, её болезненно искажённое страхом лицо. Она в ужасе задыхается, вцепившись в чужую руку. Её ноги нервно подрагивают.

– Тебе не она нужна, – кричу я, уже впитывая чужие, золотистые разряды.

Грач оборачивается ко мне. Он непонимающе распахивает глаза. От удивления? Он точно не рассчитывал меня увидеть, его хватка на шее девушки ослабевает. Она, нащупав опору под ногами, тяжело вдыхает, хватая воздух ртом как выброшенная на берег рыба. Горло все ещё находится в тисках озлобленного мага.

– Ты, – на выдохе, произносит Грач. – Услышав про подранный плащ, стоило иметь тебя ввиду, раз уж сам и дал его тебе.

– Тебе не она нужна, – повторил я с напором, – я убил его.

– Прекрасно. Не знаю, как тебе удалось. Брата я хотел убить сам, не пришло ещё его время, – он наконец разжал пальцы на горле Даны, и она с облегчением сползла по стене, прижимая руки к шее. – Ты лишил меня этого удовольствия. Пару десятиц назад я подрос в силе, он бы не выдержал и взмолился о пощаде. А теперь ты познаешь мою ярость! – в голосе появились интонации радостного безумца, – И учти, пощады не будет. Возможно, ты ещё будешь жить, когда мы с твоей подружкой уединимся и я даже разрешу тебе посмотреть, что бывает, когда я зол.

Шаг вперёд, совмещённый с высвобождением плети. Ещё шаг и взметнувшийся хлыст, направился ко мне. Это даже не интересно. Колыхнувшаяся было ярость от слов Гарина отступила. Трезвый рассудок был абсолютно уверен в моём превосходстве. Дана свободна и не думаю, что сильно пострадала. Сидя у стены, потирает шею. Уверен, что перепугала её эта тварь сильнее, чем ранила. Убью, и жалеть буду только о том, что допустил страдание девушки.

Конец плети я поймал, сжав в кулак. Кончик обвил мою руку в несколько оборотов. Грач злорадно заулыбался с вытянутой вперёд рукой с зажатым кнутом. Он явно ожидал моих конвульсий от ударов молний. ничего не происходило. Попался, как и его горделивый братишка. Но вчера я действовал на страхе и желании, теперь же, только здравый расчёт. Не торопясь, наматываю плеть на локоть, с каждым оборотом приближаясь. Взъерошенный патлатый, с давно немытой головой, разжал руку, выпуская своё оружие и роняя на землю. Выражение лица с угрожающе-яростного, сменялось на удивлённое. Отбросив в сторону не нужный, смотанный кнут я приблизился на расстояние вытянутой руки.

– Ты смог, как-то украсть блокиратор, – неверяще, непонимающе, проговорил Грач, – и братца очевидно, ты так же убил.

Я улыбнулся. Он неправильно понимал происходящее. Маленький шажок, приближаясь. И теперь уже моя рука сжимает его горло. Противник сильно выше меня, да и поднять его одной рукой у меня не выйдет. Высвобождая заёмную энергию, направляю её через руку во врага. Не помню подобного опыта, но ощущаю силу, её полный контроль своим разумом. Зарождаясь внутри меня, золотые молнии впились в затрясшееся тело. Грача конвульсивно изгибало, но я держал и не прекращал направлять в него, его же электричество, усиленное во мне многократно. Кожа начала чернеть обугливаясь, мычание из сведённых, зажатых челюстей постепенно затихало. Глаза побелели и вытекли, судорожные вздрагивания прекратились. Я не допущу предыдущей ошибки. Сила ещё чувствовалась где-то внутри меня. Направил её всю в мёртвое тело. Останки Грача, вместе с истлевшей одеждой осыпались пеплом. Слабый ветерок подхватил и разнёс его по округе.

Потрёпанные сапоги с выжженными дырами, кожаный кошель и непонятные лоскутки ткани. Это все, что осталось от переоценившего свои силы, патлатого Грача. Бросился к Дане. Присел перед ней, встав на одно колено.

– Ты в порядке, – заглядывая в её лицо спросил я

– Я думала это конец, – бросившись мне на шею, сквозь слезы заговорила девушка, – ему кто-то сказал, что видел меня с кем-то в плаще, когда мы выходили из тупика, где нашли обугленное тело, того всадника, Геворга – пояснила она.

Слабый скрип и тихий стук заставил меня вскочить и обернуться. никого. Но кто-то тут есть и видел произошедшее.

– Это Арима, – указала Дана на дверь с табличкой и номером семьдесят один, – он схватил меня, когда я выходила. Здесь больше никого не должно быть.

Подобрав с дороги обугленный, но уцелевший кошель покойного, не интересуясь содержимым, подошёл и постучал в дверь. Арима приоткрыла, испуганно уставилась на меня и разом рухнула на колени, прижимаясь лбом к земле. Я протянул ей мешочек со словами:

– Встань пожалуйста, – дождавшись, когда пожилая женщина поднимется и неуверенно посмотрит на меня, продолжил, – Мы уйдём с караваном или без. Улисс настаивает, чтобы я покинул поселение до заката. Если есть возможность, дай нам время и не сообщай никому, пока мы не уйдём.

Старушка кивнула. Я протянул кошель ещё ближе к ней. Она резко отстранилась и отрицательно замотала головой. Я обернулся к Дане, не понимая и ища поддержки.

– Арима, возьми, он хороший человек. А ты мудрая женщина и найдёшь им применение, – подходя и сразу подобрав нужные слова заговорила девушка.

Арима нервно, трясущейся рукой, схватила мешочек с монетами.

– И если есть какая-то возможность, – продолжил я, переведя взгляд на сжавшуюся старуху, – поблагодарите за меня Пашу, знаете такого?

Быстрое переглядывание между Аримой и Даной. Уверенный кивок хозяйки барака. А я пояснил:

– Он встретил меня, когда я не дождался её и пошёл на поиски. Сказал, что тебя убивают, – это уже смотря на Дану. – Если хочешь можем найти его сами.

Девушка кивнула, а из-за поворота донеслось:

– Не надо. Я бежал за вами, но вы очень быстры, свернули не туда, и я потерял вас. Добрался сюда, а вы уже тут.

Парень, подбежав рухнул на колени. Дана подошла, с некоторым усилием вернула его обратно в стоячее положение, обняла и шепнула, – спасибо, – чмокнула в щеку и чуть громче произнесла, – он не такой, не бойся. Сказки и вправду происходят в жизни. Вот и меня спас принц на золотом коне, – улыбнулась и отошла от ошалевшего парня. Я приблизился и протянул Паше руку для пожатия. Он неуверенно, боязливо пожал её. Дождавшись пока, он поднимет на меня взгляд и не отпуская его ладонь, я искренне, от всей души поблагодарил его. Дана ещё раз, по очереди обняла Пашу и Ариму. Попрощавшись с ними, взяла меня за руку и спросила:

– Пойдём?

– Веди, сюда я бежал наугад, можно сказать на запах, – признался я.