Читать книгу Анамнезис. Том 1 - - Страница 4

Я настороженно встал, расправил свёрток. Плащ, длинный, явно хозяину достался с другого плеча. Ростом, мы примерно одинаковы, только Грач, почти на голову выбивается.

– Одевай уже, – барин доморощенный, сказал близко подошедший Лоб.

С брезгливостью надеваю жёсткий, брезентовый плащ со множеством заплат разного материала, небрежно пришитых грубой плетёной нитью. Накинутый капюшон полностью закрыл обзор, скинуть его удалось не сразу, мешали длинные рукава, из которых не видно было рук. Полы плаща практически касались земли. И как трость в нем ходит. Запахнув плащ, застегнул три большие, не ровные и разные пуговицы. Поднял взгляд на Лба. Все уже собрались.

Трость накинул на плечи сумку, оказавшуюся рюкзаком с двумя лямками. Грач наматывал второй, свободный конец, «моей» цепи на руку, медленно подходя ко мне, по мере укорачивания привязи. Казалось, что она невесомая. Сдвинув сбоку поясную, небольшую сумку, он убрал скрученные излишки туда. Пристегнул к поясу за звено своеобразный поводок, оставив, между нами, расстояние, в два-три шага.

– Не дури, дойдём до поселения, глядишь и хавка какая обломится. Мы не изверги какие, ты не думай, рабов кормим и с голоду умереть не дадим. А ты, вон какой ухоженный, явно не бедствуешь. Улисс, он же Фрион, наш старший, строгий и мудрый. Так вот, или продаст тебя, или выкуп запросит. У него, хоть все и под контролем, но с рабами сейчас проблем много стало, да что я тебе рассказываю, будто ты с Луны упал, – махнул рукой и замолчал он.

Первая, длинная речь Лба, начала вносить, хоть какие-то понятия об окружающем меня мире. Всплывающие в моей памяти слова и названия, короткие фразы разбойников, складывались в не радужную картину.

При взгляде на одежду троицы, я чётко понимал, что штаны, одетые на них, должны быть джинсами, но тут же всплывали образы светлых и темных джинс, чистых, аккуратных, или же творчески надорванных. Раздумья над одеждой разбойников, открывали все новые пласты воспоминаний. Бомжи и отшельники, или какое-то средневековье, но ни намёка о моей личности.

– Да кто же я? – как мне показалось, подумал я.

– Че сказал? – спросил Лоб.

Видимо последняя мысль, всё-таки вырвалась вслух.

– Отпустите меня, – прошептал я чуть слышно, но главарь меня услышал.

– Хм, – удивлённо протянул он, – наивная простота. Мы три дня варана гоняли, и по лесу, и по полю. Ты представляешь какая редкость – ящера в наши края занесло? По роже вижу не понимаешь, и не видел небось ни разу? Э-эх, снова махнул он рукой и задумчиво продолжил – как же тебя столичного сюда занесло?

Столичного. В голове снова щёлкнуло. Столица, Москва, Россия.

– Что со мной будет, – решился спросить я.

Лоб хоть и бандит, как мне кажется, но мне лично, сильно плохого ничего не сделал. Может ответит, хоть на что-нибудь. Почему-то, мне очень не хотелось рассказывать похитителям о моей потери памяти и полном непонимании происходящего.

– С тобой, – Лоб задумался. – рабство, временное. Ты столичный, чистый, аккуратный, наверняка прислугу имеешь, особнячок, какой-нибудь. Не голодал, в войнах не участвовал. Руки не сбиты, мышечной массы нет. Преподаватель без магической академии, скорее всего. Не перебивай, – увидев, что я хочу вмешаться в рассуждения, остановил он, – не хочу знать кто ты. То, что я увидел мне достаточно. Наши на распродажу в город поедут, закинут весточку, или ваши приедут, что вероятнее раньше случится. А там и выкупят тебя. Потому я и рассчитываю на милость Улисса. Не варана, так хоть тебя притащу. Не камень ты, конечно, но чего-то да стоишь. Ладно двинулись, – и снова мне, – идёшь за Тростью, – кивок в сторону трусоватого, – не беги, не вырывайся, в поселение все равно попадёшь и тебе же лучше, если на своих двоих. Пошли, – властно и громко припечатал Лоб.

Трость сразу же двинулся, не оборачиваясь. Главарь ладонью пихнул меня в плечо, принуждая сделать первый шаг и начинать движение. Пока мягко. Деваться не куда, рывок к ручью показал, что цепь хоть и мелковата и вес её почти не ощущается, но явно очень прочная и вырываться сейчас, действительно не лучшее решение.

Я, аккуратно ступая, пошёл за взъерошенным. Цепь тихо звякнула. Грач недобро поглядывал на меня. И взгляд его намекал, вторя моим мыслям, что вырываться, лучше не пытаться. Вот патлатый дылда, однозначно нарвётся. Убивать я его буду точно, больно и не раздумывая. Удивляясь таким мыслям, шёл вслед за Тростью, который удалился, шагов на пять-семь.

Идти было, мягко сказать не комфортно. Опавшие веточки кололи ступни, быстро двигаться я точно не смогу, и чувствую, будут из-за этого проблемы. Не ошибся. Какое-то время, Гарин терпел, это ощущалось по недовольному бурчанию. Трость уже удалился гораздо дальше и постоянно оглядывался, замедляя шаг. Но спустя не продолжительное время, снова отдалялся. Хвоя на земле перемешивалась с опавшими листьями. Ветки, корешки и камушки мучали ступни с первых шагов по лесу. Деревья росли на достаточном, для свободной прогулки расстоянии, не образовывая чащу и не создавая бурелом. Но вряд ли, кто-то предполагал, что гулять тут будут босиком.

Резкий, хорошо поставленный удар сзади по почке справа. Грач явно сдерживал удар. Мой резкий выдох и хрип. Тело чуть повело вправо. Левой рукой я приобнял, вовремя оказавшийся рядом, не толстый ствол какого-то дерева.

– Мы так и до рассвета не дойдём, – прорычали мне почти в самоё ухо.

– Ты хочешь снова его нести, – услышал я равнодушный голос здоровяка, замыкавшего нашу цепочку.

– Стой и даже не дыши, – сказал своим скрипучим голосом Грач.

Не дышать я не мог. Дыхание после удара ещё не восстановилось, но замер, не шевелясь. Оборачиваться я тоже опасался. Тут полы плаща приподнялись и раздался треск рвущейся ткани. Плащ на плечах дёргался, а отрывистый треск периодически нарушал тишину леса.

Чуть повернув голову, Я увидел, как Грач, держа низ моей накидки, подтягивал его к себе левой рукой. Правой, с зажатой в ней тусклым, как будто алюминиевым ножом, длинной с ладонь, отрезал полосу брезента. Укоротив плащ так, что теперь он доходил до середины голени, Гарин разрезал получившийся кусок примерно пополам. Кинул мне под ноги и заскрипел:

– Намотай, неженка, и на, – бросил в меня два кожаных, ремешка, – привяжи, и быстрее.

Конец фразы он уже рявкнул. Я обернулся и сел на землю. Не понимая, как использовать эти обрезки, попытался обернуть ступню как бинтом. Пятка все равно оставалась не прикрыта. Ткань плаща была грубой и не хотела растягиваться.

– Грач, ты… ты что наделал? – заикаясь от возмущения, подбежал слишком далеко отошедший Трость.

– Мне этот плащ от Митяя перешёл. Что мне с этим теперь делать? – садясь на корточки и пряча лицо в ладонях причитал он.

Затем резко вскочил и посмотрел на меня, глаза его недобро сверкнули.

– Это все ты! – как-то визгливо выпалил он и дёрнулся в мою сторону.

Дорогу ему загородил Лоб. Притормозив своего компаньона рукой за плечо, произнёс:

– Давно пора избавится от этого старья. Отец твой, тот да, – многозначительно не договаривая, продолжил здоровяк, – а Митяй хоть и родственник тебе, был, – строго и с расстановкой, припечатал последнее слово Лоб, – не достоин добрых воспоминаний.

Трость как-то сразу поник, махнул рукой, но бросил на меня взгляд, в котором не было смирения. Предводитель повернулся ко мне и зло сплюнув, сказал:

– Тридцать ударов сердца, и мы идём, в привычном, нам, – он интонацией выделил крайнее слово, – темпе, а ты хоть до костей ступни сотрёшь, больше не остановишься.

Взгляд его был свиреп. Теперь я видел главаря этой шайки разбойников, недовольного и властного. Надо что-то придумать, и быстро. Страх, копошился в затылке мешая думать. Но я справился. Свернув плотную ткань в несколько раз, приложил к ступне. Подошва есть. Обмотав ногу ремешком и завязав его на голени, получил очень неудобные сандалии. Повторил процедуру со второй ногой. Встал. Ремешки завязывал не туго, не передавливая кровоток, но при этом, достаточно сильно, чтобы не потерять ткань при ходьбе. Поднял ногу, потряс. Не соскакивает. Потоптавшись на месте, удовлетворённо кивнул сам себе. Надеюсь, эта импровизация доживёт до их поселения.

Посмотрев на главаря и Грача стоящих рядом с непонятным выражением на лицах. На них, как мне показалось, угадывалось удивление.

– Я готов, – сказал я.

Лоб мотнул головой и буркнул:

– Пошли.

Иди стало намного проще. Я, не отставая от хмурого Трости, крутил головой, осматривая лес. В голове всплывали воспоминания предметов одежды и быта, города и деревни. Транспорт плавающий, ездящий и летающий. Но не было в них людей, знакомых и родственников, а главное – я не понимал кто я. Почему я помню удивившие разбойников сандалии? Уверен, что джинсы – повседневная одежда большинства горожан. Столица моей страны – Москва. Знаю про высокие дома, уходящие в небо и самолёты по этому небу летающие и перевозящие сотни людей.

– Почему я не помню себя? – пробурчал я.

На этот раз заметив, что мысль вырвалась вслух, быстро обернулся на Гарина, идущего в паре шагов за мной. Не увидел на его отрешённом лице заинтересованности. Значит не услышал или ему не интересно, что там бормочет их добыча. Добыча?

Я раб. Уверен, что ничего хорошего мне это не даёт. Так же понимаю, что рабство уже давно не практикуется в мире. Значит я угодил в такую глушь, где цивилизацией и не пахнет. Безумно захотелось кофе, со свежей булочкой с хрустящей корочкой, разрезанной пополам и смазанной сливочным маслом. Мотнул головой, оглядевшись по сторонам и хмыкнул. Да уж цивилизация, кофе, булочка – что это? Да и где я? Глаз царапнуло, что-то не принадлежащие окружающему лесу. Снова повернув голову налево, не останавливаясь, я стал вглядываться внимательней.

Быстрая тень мелькнула между деревьев. Снова.

– Нюхачь, – быстрый испуганный выкрик Трости и сразу за ним рывок цепи.

– Стой и даже не моргай, – чуть слышно прошептал Грач и напряжённо, практически не разжимая челюстей добавил, – ни звука.

Не понимающе, я таращился в просветы между деревьев, где в последний раз видел промелькнувшего… Кого? Осторожно поведя головой в направление, ушедшего вперёд на десять шагов, нашего направляющего, я остолбенел от сковавшего меня ужаса. Не может такого существовать.

Оленёнок появился, как будто из не откуда. В холке он не превышал моего, как мне кажется, среднего роста. Маленькие рожки с указательный палец выступали между ушей. Но были они – белые, абсолютно, как и огромные глаза животного. Но это ещё не всё. Густая длинная, черная шерсть покрывала все тело животного и, как будто парила черной дымкой. Зверь приподнял верхнюю губу обнажая белые, даже на вид, острые зубы хищника и зашипел. Я почувствовал, как мурашки побежали по телу, каждый волосок приподнялся.

– Нет, – выкрик и треск ломающихся веток, прозвучали одновременно.

Трость не выдержал давление страха и поспешил спрятаться за крупным стволом ближайшего дерева. Голова мрачного существа, не уловимо быстро дёрнулась и уставилась на укрывшегося беглеца. Черный шевелящийся туман, исходящий от животного, застыл. Нет, все ещё шевелился, но как-то медленно. Самым краем зрения я увидел, как не естественно медленно, наш длинный патлатый разбойник, взмахивает кнутом. И где он его прятал. Плётка, не торопясь, как в замедленной съёмке расправляется и опускается на землю.

Моя голова не охотно, со скрипом шейных позвонков поворачивается в его сторону. Ужасная боль, раскалённой спицей, врывается в затылок. Кажется, прошло очень много времени, пока плеть коснулась земли. Боль, пронзающая голову, просто невыносима, но я не могу ни закричать, ни пошевелиться. Все тело будто сковало, так должна ощущать себя муха, угодившая в смолу. Кажется, что череп сейчас взорвётся. У меня нет сил терпеть все это. Время скачком ускорилось, возвращая нормальный ритм, и все события произошли за пару ударов, бешеного колотившегося сердца. От рукояти кнута Гарина, до кончика, пробежали золотистые искры разрядов электричества. Грач сделал пару быстрых шагов разбегаясь и ловко, со знанием дела взмахнул плетью. Кончик кнута обвил шею неестественного оленя. Разряды пробежали по его телу. Конечности задёргались в судорогах. Зверь открыл пасть, как будто задыхаясь. Лоб же, уже бежал на монстра. В опущенной и отведённой назад руке он сжимал короткий кинжал. Лезвие, ладони в две – три шириной, зеркальная поверхность которого отражала блики, пробившегося сквозь деревья, заходящего солнца. На его груди я заметил блеск, ранее тусклого украшения. Последний шаг и, не останавливаясь, здоровяк на бегу метнул оружие в грудь зверю. Продолжая движение, левой рукой приобнял тварь и мощным толчком повалил на землю. Плётка в момент соприкосновения тел, отпустила шею жертвы. Лоб же, оказавшись сверху, опёрся локтем свободной руки о тело неправильного животного. Вырвав кинжал, с черными брызгами, он без перерывов, раз за разом вонзал лезвие во врага. Рычание здоровяка сопровождалось хрустом костей, когда клинок натыкался на преграду и казалось не замечая её, каждый раз входил по самую рукоять. Черные брызги крови вылетали из тела и соскальзывали с лезвия перед очередным ударом. Олень, язык не поворачивается называть это существо так, не шевелился и не подавал иных признаков жизни. Нанеся не меньше дюжины колющих ударов, Лоб остановился и встал с поверженного монстра. Обернулся к нам. Я увидел, как угасает тусклое свечение камня на его груди. Главарь стряхнул кинжал, достал из кармана тряпицу и протёр своё оружие. Довольный крепыш подкинул и поймал невзрачную, обмотанную кожей рукоять клинка и убрал за спину, под куртку. Обернулся к умершему и вяло пнул его. Грач подошёл и кивнул в сторону так и не появлявшегося из-за дерева Трости, произнёс:

– И от такого бывает польза.

– Да, – согласился собеседник, – не отвлеки он это, – договаривать Лоб не стал, сказал лишь, – сам все понимаешь.

Патлатый только кивнул. Кнута у него, я снова не увидел куда он его спрятал. Боль в затылке полностью отступила, будто её и не было. Я поднялся с коленей и отпустил, сжимаемую руками голову. Двое пошли вперёд и мне, чтобы не нарываться на неприятности и не привлекать внимания, пришлось идти за ними, подобрав с земли поясную сумку Грача. Видимо я не заметил, как разбойник скинул её во время схватки. Про меня они вообще, как будто забыли.

Подойдя к укрытию струсившего товарища, Лоб резко заглянул за дерево и смачно крикнул:

– Смерть твоя пришла.

– Ааа, – переходя в ультразвук заверещал Трость.

Грач заржал. Лоб же, только ухмылялся. Взъерошенный и начинающий понимать, что свои победили и смерть за ним всё-таки не идёт Трость, осторожно поднялся и уставился на тушу животного:

– Он того? Ну это, все?

– Угу, – кивнул старший, – Пошли, мне после такого всегда жрать охота.

Оставшуюся дорогу мы прошли без приключений. Я шёл, механически передвигая ноги, в душе было пусто и тоскливо.

Шли долго, но не думаю, что прошло слишком много времени после происшествия, так как солнце, ещё вполне ярко пробивалось сквозь кроны деревьев. Лес как-то неожиданно и резко закончился, открывая взгляду, обширное, свободное пространство и деревянную стену, из высоких, прямых и аккуратных брёвен, ограждающую поселение. Средневековье и демоны, пульсировала в сознании единственная мысль.

Откуда в моей голове небоскрёбы и самолёты. Может я вижу будущее, или, что более вероятно – просто сумасшедший. Кто-то меня ограбил, не побрезговав даже одеждой, ударил по голове, чтобы я отключился и бросил в поле на съедение местным животным. Самая достоверная теория из доступных. Не хотелось, даже в мыслях, сознаваться самому себе в сумасшествии.