Читать книгу Звездные забытые - Группа авторов - Страница 2

Сознание вернулось к Элизе Ворн не как дар, а как наказание.

Она проснулась оттого, что не могла дышать – лёгкие отказывались раскрываться, слипшиеся альвеолы сопротивлялись воздуху, который пах химикатами, горелым пластиком и странной сладостью, напоминающей переспелые яблоки, раздавленные на асфальте. Кашель вырвался наружу, разрывая грудную клетку, и вместе со слюной из горла поднялась кровь – тёмная, вязкая, страшно земная.

– Не пытайся встать, – голос принадлежал Олару, но звучал он так, словно доносился со дна бочки. – У тебя сломано два ребра справа. Возможно, трещина в грудине. Я скрутил бинты из кабелей изоляции.

Элиза открыла глаза. Сначала она увидела только спектры – оранжевые, пурпурные, зелёные – танцующие перед сетчаткой. Затем фокус вернулся, и она пожалела об этом.

Мостик «Авроры» больше не существовал. То, что было когда-то симфонией гладких панелей, голографических проекций и элегантной эргономики, теперь представляло собой искажённый металлический пещерный зал. Потолок вмят в полукруг, пол изогнут волной, стены сошлись под углом, который отрицал всякую архитектурную логику. Сквозь пробоину в обшивке размером с человека лился свет – но какой свет! Это был не просто дневной поток, а лязг двух цветов: золотисто-кровавый от «Альфы» и холодный, стальной, почти ультрафиолетовый от «Беты». Они пересекались под острым углом, рождая на искажённых поверхностях двойные тени – чёрные и синие, лежащие рядом, словно призраки друг друга.

– Сколько? – выдохнула Элиза, и даже это слово отдалось болью в боку.

Олар молчал. Он сидел рядом, его левое плечо было неестественно опущено, рука болталась, сломанная в локте, но он даже не замечал этого. Его лицо – обычно красное, сосудистое, весёлое – было серым, покрытым тонким слоем пыли, в которой проступали следы слёз.

– Семнадцатая, двадцатая, девятая секции, – наконец произнёс он. – Полный разрыв. Криокапсулы… размазало по внутренним переборкам. Я слышал, как они кричали, когда падали. Они просыпались, Элиза. Когда корабль ломался, автоматика пыталась их спасти, выводила из гибернации, и они…

Он не договорил. Элизе не нужно было слышать конец фразы. Она сама слышала – в памяти вспыхнули звуки, которые её мозг до сих пор пытался интерпретировать как механические сбои, но нет. Это были голоса. Тысячи голосов, проснувшихся в темноте разрушающейся гробницы.

– Сколько всего? – повторила она, уже сильнее, уже с командным тоном, который не терпел отрицания.

– Четыреста семьдесят три, – отозвался третий голос. Чен спускался по искорёженной лестнице, держась за перила одной рукой. Вторая его рука была прижата к боку, под ней темнело пятно, разраставшееся на комбинезоне. – Я проверил локальные датчики, пока они ещё… работали. Четыреста семьдесят три биосигнала активны. Остальные… мёртвы или в необратимой коме. Система жизнеобеспечения в этих секциях разгерметизирована.

Элиза медленно, против всякой боли, приподнялась на локтях. Мир качнулся. Она посмотрела в пробоину.

«Аврора» врезалась в склон горы – не вершину, что было бы смертельно, но и не равнину, что было бы чудом. Корабль лежал под углом тридцать градусов, его нос ушёл в грудь скалы, вздымая огромные валы разбитого камня и какой-то блестящей оранжевой грязи, похожей на ржавчину, но живую, пульсирующую. За разбитым корпусом простирался пейзаж, который не должен был существовать.

Лес.

Но это слово было слишком бедным, слишком земным для того, что видела Элиза. Деревья – если это были деревья – росли вертикально вверх, достигая высот двадцатиэтажек, но их стволы были не коричневыми, а перламутрово-серыми, с заметной полупрозрачностью, словно они были вырезаны из лунного камня. Кроны их кипели фиолетовым, синим и золотым – листья эти ловили два потока света и преломляли их во что-то третье, невозможное. В воздухе висели нити – не паутина, а скорее… конденсат полупроводников, свисающих между ветвями искрящимися серебряными цепями.

И было тихо. Совершенно, абсолютно тихо. На Земле, даже в самых диких местах, всегда был фон – шелест, жужжание, гул. Здесь звука не существовало. Природа «Пандоры» поглощала его, как чёрная дыра поглощает свет.

– Связь? – спросила Элиза.

Чен покачал головой. – Полный ноль. Антенны срезаны обломками скалы. Даже если бы мы могли починить… – он замер, глядя на свой терминал, привязанный к запястью. – Капитан, смотрите.

Элиза посмотрела. Экран терминала Чена мерцал, на нём бежали помехи, затем на секунду проступила картинка – меню системы, – после чего экран погас, издавая тихий щелчок и запах горелого контрактера.

– Он перегрелся, – сказал Чен с брезгливым удивлением. – Просто… умер. От ничего. Я просто смотрел на него.

Элиза потянулась к своему наручному компьютеру. Тот же результат. При включении он прожил ровно четыре секунды, нагрелся до температуры, ожигающей кожу, и погас.

– ЭМИ? – предположил Олар.

– Нет, – Элиза ощутила холод, несмотря на жару, льющуюся в пробоину. – Это она. Пелена. Она внутри атмосферы. Она… в воздухе.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить данные, которые Гелиос успел показать за секунды до смерти. Квантовая запутанность на макроуровне. Наночастицы. Теперь она понимала. Это не было щитом вокруг планеты. Это было полем, пронизывающим всё – воздух, почву, биологию. И оно ненавидело электронику. Ненавидело сложные цепи, процессоры, квантовые вычислительные матрицы. Чем сложнее устройство, тем быстрее оно умрёт здесь.

– Генераторы? – спросила она.

– Молчат, – ответил Олар. – Я пытался дойти до машинного отделения. Двери заблокированы обломками. Но я слышал… нет, чувствовал вибрацию. Они работают ещё, но неровно. Как будто кто-то дёргает их за нити.

– У нас есть часы, – сказала Элиза тихо, открывая глаза и глядя на двойное солнце. – Может быть, дни, пока основные реакторы не перегреются без системы охлаждения. Или пока Пелена не сожрёт их окончательно. Нам нужно уходить.

– Уходить? – Чен замахал рукой на лес, на горы, на небо. – Куда? Это джунгли, капитан! Мы не знаем, что там дышит, чем питается, как убивает! У нас нет оружия, нет медицины, нет…

– Есть четыреста семьдесят три человека, – перебила Элиза, и в её голосе зазвучала та твёрдость, которую она берегла для самых худших моментов. – Есть знания. Есть выбор – умереть здесь, в металле, который нас убил, или попытаться построить что-то там, на земле, которая нас приняла.

Она осторожно, стоная, поднялась на ноги. Боль была другом – она фокусировала, не давала потерять сознание. Она подошла к пробоине и вдохнула.

Воздух «Пандоры» был сладким, тяжёлым, насыщенным кислородом до лёгкого головокружения. В нём пахло жженой проводкой – от их собственного корабля – и чем-то древним, почти каменным, словно этот мир был молод, но уже устал.

– Олар, – она повернулась к инженеру. – Собери всех, кто может ходить. Нам нужны инструменты. Не электронные – механические. Рычаги, тросы, ломы. Мы будем вскрывать грузовые отсеки вручную. Там есть провиант, медикаменты, семена.

– Семена? – хмыкнул Чен сквозь боль. – Мы собираемся стать фермерами?

– Мы собираемся стать прародителями, – ответила Элиза, и её взгляд упал на долину внизу, куда уходил ручей, питаемый талой водой с горных вершин. Там, между странными перламутровыми деревьями, мерцала поляна зелёного цвета – не земного зелёного, а изумрудного, почти светящегося. – Или мы оставим здесь своих детей, или мы станем прахом. Это единственный выбор, который остаётся, когда небеса падают.

Она сделала шаг к выходу, и в этот момент что-то шевельнулось в тени ближайшего обломка.

Все замерли.

Из-за угла вынырнуло существо.

Оно было размером с большую собаку, но его тело состояло из сегментов, покрытых зеркальными чешуйками, которые отражали оба солнца, создавая ослепительную мозаику. У него было слишком много ног – шесть, возможно, восемь – и голова, похожая на цветок, который раскрылся, обнажая круглый кристалл вместо глаз.

Существо посмотрело на них. Они посмотрели на него.

Прошла секунда.

Затем кристалл в голове существа вспыхнул – не светом, а какой-то волной, которую Элиза почувствовала как щелчок в зубах – и оно скрылось в лесу, двигаясь с невозможной скоростью, оставляя за собой след из мерцающих частиц.

– Не стрелять, – прошептал Чен, схватившись за пояс, где должен был быть бластер, но оказалась пустота.

– Нам нечем стрелять, – сказала Элиза, и в её голосе прозвучало что-то странное – не страх, а признание. – И, кажется, нам здесь не рады. Но мы останемся.

Она вышла наружу, на камни, осыпавшиеся с корабля, на землю «Пандоры». Босса ноги коснулись странной почвы – она была упругой, почти живой, подпрыгивала под весом тела как замшевая подушка.

Высоко в небе «Альфа» и «Бета» смотрели на неё своими четырьмя глазами – двумя золотыми и двумя ледяными.

– Мы пришли, – сказала Элиза Ворн пустому лесу, небу и своим людям. – И мы останемся. Даже если вы забудете, кто мы были – мы будем жить.

За её спиной, в разрушенном чреве «Авроры», замигали последние огоньки аварийного освещения, готовые погаснуть навсегда. Перед ней лежал мир, который только что объявил им войну, и предложил им жизнь – в обмен на всё, что они знали.

И Элиза сделала шаг вперёд.