Читать книгу Песнь трёх солнц - Группа авторов - Страница 5

Совет Безопасности собирался не в куполе обзора, где можно было бы видеть Триар, напоминая всем о реальности угрозы, а в глубине корабля – в бункере Ситуационного Центра, металлическом чреве без иллюминаторов, где стены сжимались с каждым словом, с каждым обвинением. Здесь не было неба. Здесь была только власть.

Ева стояла у длинного стола, под руками ощущая холод стали, которая когда-то казалась надёжной, а теперь – гробовой. За столом сидели двенадцать человек: инженеры, медики, офицеры, и Пол Харпер во главе, его пальцы сцеплены в замок так крепко, что костяшки белели, как кости.

– Вы предлагаете нам умереть? – голос Харпера был тих, что делало его опаснее крика. – Вы предлагаете нам стать «семенами» в метафорическом смысле, пока планета решает, достоин ли наш вид жизни?

– Я предлагаю нам не стать агрессорами, – Ева выровняла спину, чувствуя, как каждый позвонок протестует от усталости. – Мы видели, что происходит с яйцами. Мы видели, как планета реагирует на наши технологии. Если мы запустим terraform-протоколы, она уничтожит нас. Не потому что зла. Потому что мы – инфекция для неё.

– Гипотеза, – вмешался доктор Райс, его голос маслянистый, колеблющийся между страхом и осторожностью. – У нас нет доказательств, что… «она» вообще разумна в нашем понимании. Это могут быть просто геологические аномалии, электромагнитные поля, влияющие на психику…

– Тогда объясните это, – дверь открылась, и вошла Сара Чен.

Экзобиолог выглядела так, будто провела неделю без сна, хотя прошло всего восемь часов с момента их возвращения. Её лабораторный халат был испачкан фиолетовыми пятнами – не краской, а пыльцой или эквивалентом, собранным с образцов кристалла. В руках она держала прозрачный контейнер, а внутри него… ничего, казалось бы. Но когда она поставила его на стол, все увидели слой чёрной почвы на дне, и три маленьких ростка.

– Это земная пшеница, – сказала Сара, её голос дрожал от возбуждения, а не от страха. – Посаженная три часа назад в стерильной среде с добавлением триарской почвы. Смотрите.

Она активировала проектор. На стене появилось увеличенное изображение клеточной структуры. Зелёные клетки земного растения, обычные, знакомые, родные – были окружены фиолетовыми нитями, проникающими сквозь мембраны.

– Фагоцитоз, – произнесла Сара. – На клеточном уровне. Триарская биология не конкурирует с нашей. Она поедает её. Но не как хищник. Как… корректор. Она видит нашу ДНК как ошибку, диссонанс, и пытается переписать её. Все наши растения, посаженные в триарскую почву, умрут не от яда, а от… голоса. От того, что их заставляют быть другими.

Харпер склонился над контейнером. Ростки пшеницы были красными. Не зелёными. Кроваво-красными, и они дрожали, словно в агонии.

– Красная Засуха, – прошептал кто-то из инженеров.

– Если мы запустим terraform-яйца, – продолжила Сара, её глаза светились странным, почти безумным блеском учёного, открывшего истину, – они не превратят Триар в Землю. Триар превратит их в себя. И через них – нас. Это не колонизация, коллеги. Это ассимиляция. Мы станем не людьми на новой планете. Мы станем… новой нотой в их песне. Если нам повезёт.

В комнате повисла тишина, густая, как смола.

– Тогда нам нужен другой подход, – тихо сказал Ева. – Симбиоз. Кай показал, что возможно адаптироваться без полной потери идентичности. Мы должны научиться…

– Мы должны выжить! – Харпер вскочил, его стул упал с грохотом. – Вы все слышите? Мы десять тысяч душ! У нас запасы еды на два года, если начнём жёсткий рацион! Мы не можем ждать, пока ваша «планета» решит, достойны ли мы! Я предлагаю альтернативу.

Он нажал на пульт, и на стене появилась схема корабля, яркие красные точки показывали грузовые отсеки.

– Протокол «Троян». Мы используем terraform-яйца как оружие. Не для преобразования экосистемы, а для уничтожения центра инфекции – того кристалла, где находятся эти «Соласты». Мы бомбим их из орбиты, пока они спят. Пока они «поют». Мы сажаемся на пепел, и строим свой мир на руинах.

– Это геноцид, – сказала Ева, и её голос стал ледяным.

– Это колонизация, – ответил Харпер. – Какую Земля практиковала тысячи лет. Выбор прост: мы, или они. Я голосую за нас. И у меня есть поддержка.

Он жестом указал на трёх офицеров, которые встали рядом с ним. Руки на кобурах.

– Полковник Харпер, – голос Евы не дрожал, хотя сердце колотилось в горле. – Вы поднимаете оружие против своего капитана и против десяти тысяч людей, чьи жизни зависят от этого корабля. Если вы начнёте войну с планетой, мы все умрём. Не потому, что она сильнее. Потому что мы – чужаки в её доме, а в чужом доме стены сжимаются.

– Аррестовать капитана Орлову, – приказал Харпер. – И Намберта. И Чен. Они заражены. Контакт с инопланетной разумной формой…

– Вы не понимаете! – в дверях появился Кай.

Он стоял без сопровождения, хотя его должны были охранять в медотсеке. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза… в них купались звёзды, буквально. Зрачки отражали не свет комнаты, а небесную сферу, вращающуюся в такт пульсации планеты.

– Они уже знают, – прошептал Кай. – Они слышат каждое слово. Каждую мысль, направленную против них. И они плачут. Вы чувствуете? Вибрацию?

Ева почувствовала. Всё в комнате почувствовало. Гул реакторов корабля изменил тональность, стекнув в низкий, мелодичный рокот. Гравитация в бункере мгновенно уменьшилась на треть – все вздрогнули, почувствовав лёгкость, невесомость страха.

– Они дают нам шанс, – Кай шагнул вперёд, и Харпер отступил, невольно, инстинктивно. – Они показывают, что могут сжать нас, как бумагу. Но они просят. Просят остановиться. Потому что если мы примем решение о войне… если мы запустим хоть одно яйцо… Коридор закроется. Навсегда. И мы задохнёмся здесь, в космосе, в металлической коробке, которую мы построили, чтобы спастись.

Он подошёл к столу и коснулся красных ростков пшеницы в контейнере Сары. Под его пальцами они изменили цвет – от кроваво-красного к золотому, затем к зелёному. Жизнь вернулась в них, но изменённая, гармонизированная.

– Мы можем есть их плоды, – сказал Кай, поднимая контейнер. – Если мы научимся слышать ритм. Если мы перестанем быть пеплом, и станем… партнёрами. Но время уходит. Три солнца сойдутся через восемьдесят дней. И тогда будет решено.

Харпер смотрел на него с отвращением и ужасом. Он видел в Кае не спасителя, а предателя. Человека, который перестал быть человеком.

– Вы все слышите эту чушь? – рявкнул он. – Это не дипломатия. Это оккультизм! Это сдача! Я не буду…

Но его слова были прерваны сиреной. Не тревогой на корабле – снаружи. Через корпус «Ковчега-7» прошла волна, звуковая, но не электромагнитная. Это была песнь, настолько громкая, что металл задрожал, а люди упали на колени, зажимая уши.

Но Кай стоял. И пел в ответ.

Не словами. Гармоникой. Голосом, который существовал вне частот, прямо в костном мозге, в центре равновесия.

Когда звук стих, на экране появилось изображение с внешних камер. Триар, фиолетовый и прекрасный, покрывался чёрными полосами – не тенями, а венами, поднимающимися с поверхности к космосу. Планета росла. Или готовилась к защите.

– Они дали нам срок, – выдохнул Кай, обращаясь к Еве, игнорируя Харпера. – Восемьдесят дней. Или мы учимся петь. Или мы становимся тишиной.

Ева посмотрела на своего офицера, на предателя, на друзей, на капитана, которая больше не знала, кто она такая в этой новой гравитации. Она подняла руку, и в ней, невольно, пульсировала золотая прожилка – такая же, как у Кая. Маленькая, едва заметная, но реальная.

– Совет отложен, – сказала она тихо, но все услышали. – Подготовить шаттлы. Мы возвращаемся вниз. Учиться. А вы, Полковник… – она посмотрела на Харпера. – Вы можете строить планы в своём бункере. Но если вы поднимете руку против планеты, помните: стены слышат. И они помнят.