Читать книгу Преодоление. Сквозь лес к воскресению - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Рука, закрывавшая рот Марии, пахла не только табаком и оружейным маслом. От неё веяло нестерпимым, первобытным холодом, какой бывает у человека, слишком долго живущего в одиночестве. Мария не видела его лица полностью, но чувствовала, как от этого мужчины исходит тяжелая, почти осязаемая угроза. Она попыталась дернуться, но чудовищная сила прижала её голову к еловой коре так, что в шее что-то хрустнуло.

— Тихо, — выдохнул голос над самым её ухом. — Сказал же: не дыши.

На поляне, где только что свершилось убийство, послышались голоса. Те двое закончили возиться с телом. — Вроде всё, — донеслось из-за деревьев. — Пошли к просеке, пока совсем не стемнело. Игорь должен был перехватить сумку у старого моста. Если его там нет — значит, свалил. — Свалит он, как же. У него пуля в боку, далеко не упрыгает.

Послышался тяжелый шаг по мокрому мху, хруст сучьев, а затем всё стихло. Только капли затяжного дождя продолжали мерно стучать по пожухлым листьям.

Незнакомец не отпускал её еще несколько минут. Мария чувствовала, как по позвоночнику стекает холодный пот. Каждое её содрогание пресекалось коротким, жестким давлением ладони. Она смотрела в землю, где в нескольких сантиметрах от её ботинка лежала раскрытая сумочка и тот самый небесно-голубой шелковый платок, вывалившийся на грязную хвою. Он выглядел здесь как инопланетный объект, как плевок цивилизации в лицо вечности.

Наконец, давление ослабло. Мужчина убрал руку, но тут же схватил её за локоть, рывком поднимая на ноги.

— Вставай. Живо. — Кто вы?.. Пожалуйста… — голос Марии сорвался на сиплый шепот. Ноги были ватными, они отказывались держать её. — Тот, кто не дал тебе сдохнуть в ближайшей канаве, — отрезал он.

Он был огромен. Широкие плечи, старая куртка-штормовка, за спиной — охотничье ружье. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, казалось высеченным из того же гранита, что и валуны в этом лесу. Глаза Андрея — а это был именно он — смотрели на Марию не с сочувствием, а с каким-то брезгливым недоумением, как смотрят на нелепую вещь, которая мешается под ногами.

— Уходи отсюда, — пролепетала она, пытаясь обрести достоинство. — Я пойду… мне в поселок… — В поселок? — Андрей коротко, сухо усмехнулся, и эта усмешка была страшнее выстрела. — Там, на дороге, стоят их машины. Ты видела их морды. Теперь ты — свидетель. Свидетелей они живыми не оставляют. Ты для них — просто мусор, который нужно прибрать.

Он нагнулся, поднял её сумку, не глядя запихал в неё выпавший платок и швырнул ей в грудь. — Иди за мной. Шаг в шаг. Наступишь на сухую ветку — брошу. Будешь реветь — кляп вставлю. Поняла?

Мария кивнула, давясь слезами. Весь её мир, где проблемы решались звонком в полицию или жалобой менеджеру, схлопнулся до этой железной хватки на её локте. Где был Бог? Она искала Его привычный образ — доброго дедушку с иконы, который должен был немедленно явить чудо и перенести её в уютную квартиру. Но небо над головой было черным и глухим. Казалось, молитвы застревают в густых кронах деревьев.

— Пожалуйста, я не могу так быстро… — простонала она, когда Андрей потащил её сквозь густой малинник. — Сможешь. Смерть быстро бегает.

Он вел её не по тропам, а через бурелом, выбирая самые непролазные места. Мария чувствовала, как ветки рвут её пальто, как грязь забивается в обувь, уничтожая дорогую кожу. Она спотыкалась, падала на колени, обдирая ладони до крови, но каждый раз чувствовала рывок за шиворот.

— Вставай, городская. Молись лучше ногами, а не губами.

Они шли уже около часа. Лес превращался в сплошную черную стену. Фонарик на телефоне Марии сел окончательно, и теперь единственным ориентиром была широкая спина Андрея, мерцающая в слабом свете луны, изредка проглядывающей сквозь тучи.

Внезапно Андрей остановился так резко, что Мария врезалась в него. Он поднял руку, призывая к тишине. Из темноты впереди донесся не то стон, не то хриплое рычание. Андрей плавно снял ружье с предохранителя. Этот звук — сухой механический щелчок — отозвался в сердце Марии ледяным холодом.

В нескольких метрах от них, под поваленным деревом, копошилось что-то темное. В тусклом свете стало видно человеческую фигуру. Человек полулежал в луже грязной воды, зажимая живот руками. Между пальцев у него толчками выходила темная кровь.

— Помогите… — выдохнул раненый. Это был совсем молодой парень, почти мальчишка, с побелевшим от шока лицом. — Андрей… это ты? Дядь Андрее-ей…

Андрей подошел ближе, направив ствол в грудь парню. Его лицо не дрогнуло. — Игорь? — голос мужчины был полон ледяного презрения. — Так это ты ту сумку скинул? Крысить решил у своих?

— Они бы меня убили… — парень зашелся в кашле, и на губах выступила розовая пена. — Я просто хотел… просто уйти… Помоги, а? Ты же охотник… ты знаешь, как…

Андрей молчал. Он смотрел на раненого так, будто перед ним был подстреленный волк, который только зря переводит воздух. Мария, стоявшая позади, почувствовала, как внутри неё пробуждается что-то, чего она не ожидала от себя сама — смесь ужаса и остатков той самой городской морали, которую она считала христианским милосердием.

— Мы должны помочь ему! — выкрикнула она, делая шаг вперед.

Андрей обернулся к ней, и в его взгляде она увидела не просто равнодушие, а бездну. — Помочь? — тихо переспросил он. — Ему в живот попало из двенадцатого калибра. Он — покойник. А для нас он — лишний груз. С ним нас догонят через полчаса. Хочешь сдохнуть вместе с ним ради «христианской любви»?

Он снова повернулся к Игорю и поднял ружье выше. — Лежи тихо, парень. Может, волки быстрее найдут, чем твои дружки.

Мария смотрела на этого огромного человека и понимала: прямо сейчас, здесь, решается что-то гораздо более важное, чем её жизнь. Её «внешняя» вера столкнулась с реальностью, где милосердие стоит жизни. И впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно не за свою плоть, а за то, что останется от её души, если она сейчас промолчит.

— Нет, — твердо сказала она, хотя голос дрожал. — Если мы его бросим, мы ничем не лучше тех, на поляне. Вы ведь человек, Андрей. Вы же человек…

Андрей медленно опустил ружье и посмотрел на Марию так, будто впервые увидел. — Человек? — он горько усмехнулся. — Ошибаешься, девочка. Я давно уже просто кусок мяса, который умеет стрелять. Но если хочешь поиграть в спасительницу — готовься. Нести его будешь ты.