Читать книгу Никто не помнит экспертов - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 12

Логика, о которой говорилось в предыдущих главах, почти неизбежно привела к ещё одному явлению. Когда публичность стала восприниматься как доказательство компетенции, а личность – как объект упаковки, рынок довольно быстро нашёл способ монетизировать эту новую медиареальность.

Так возникла целая индустрия, построенная вокруг производства экспертов.

Она не появилась внезапно и не была чьим-то заранее спланированным проектом. Скорее это было естественное развитие медиасреды, в которой внимание стало новой валютой. Если публикации формируют ощущение компетенции, а медийность начинает восприниматься как авторитет, то достаточно научиться создавать убедительную публичную фигуру – и рынок начнёт воспринимать её как источник знаний.

Так появились десятки и сотни новых экспертов, чья основная компетенция заключалась не столько в профессиональном опыте, сколько в способности говорить убедительно и выглядеть убедительно.

Социальные сети идеально подходили для такой модели.

Камера фиксировала уверенность. Сцена усиливала харизму. Монтаж создавал ощущение динамики. Аудитория видела перед собой человека, который говорит ясно, уверенно и эмоционально.

Медиапространство постепенно заполнялось так называемыми «говорящими головами» – людьми, которые рассказывали об успехе, стратегии, мышлении победителей, финансовой свободе и личной эффективности. Они выступали на сценах, записывали видео, проводили вебинары и публиковали мотивационные тексты.

Многие из них называли себя экспертами.

Но за этой экспертностью часто стояла не профессиональная практика, а прежде всего медиакомпетентность – способность создавать убедительную картину собственной успешности.

Успех становился не результатом деятельности, а частью публичного образа.

Появлялись фотографии дорогих интерьеров, сцены конференций, крупные аудитории, эмоциональные выступления. Формировался визуальный язык успешности: сцена, микрофон, свет софитов, аудитория, аплодисменты.

Для зрителя это выглядело как доказательство авторитета.

Если человек выступает на сцене, значит его слушают. Если его слушают – значит он эксперт. Если он эксперт – значит его знания имеют ценность.

Этот механизм оказался удивительно эффективным. Постепенно вокруг медийных фигур начала формироваться ещё одна индустрия – индустрия обучения успеху.

Курсы. Тренинги. Интенсивы. Мастер-классы. Личное наставничество.

Знания начали продаваться в форме программ и методик, обещающих быстрый рост, финансовую свободу, масштабирование бизнеса или личную трансформацию.

Для многих наблюдателей этот процесс выглядел странно.

Иногда казалось, что медиапространство заполняют люди, которые уверенно рассказывают о достижениях, не имея за плечами сопоставимого опыта. Они выглядели убедительно, говорили уверенно и создавали вокруг себя атмосферу успеха. И аудитория реагировала.

Люди покупали курсы. Записывались на тренинги. Оплачивали наставничество.

Со стороны это иногда выглядело почти иррационально. Возникало ощущение, что огромное количество людей добровольно доверяет деньги людям, чья компетенция состоит прежде всего в способности убедительно говорить. Иногда это вызывало недоумение.

Можно было даже подумать, что медиапространство временно потеряло чувство реальности. Но у этого феномена есть более глубокое объяснение.

Эта индустрия возникла не потому, что аудитория внезапно стала наивной. Она возникла потому, что медиасреда изменила способы восприятия авторитета.

Когда публикации начинают восприниматься как доказательство компетенции, а медийность становится сигналом экспертности, граница между реальным опытом и его публичным изображением постепенно размывается.

Аудитория видит уверенного человека. Видит сцену. Видит реакцию зала.

И начинает предполагать, что за этим стоит реальная ценность. Иногда так и было. Но иногда медиапространство просто усиливало иллюзию. Именно поэтому этот период можно назвать временем, когда индустрия личных брендов на короткое время превратилась в настоящую фабрику экспертов.

Фабрику, где экспертность могла производиться быстрее, чем профессиональный опыт.

Это время действительно существовало. Но как и большинство медиапарадоксов, оно оказалось временным.

Потому что рано или поздно аудитория начинает различать разницу между человеком, который говорит об успехе, и человеком, который действительно способен его создавать.