Читать книгу Джонни Вэнс. Битва за реальность - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Тёплый, влажный гул Окаменелого Сада, кажется, до сих пор стоял в ушах, когда Лекс остановился у очередной «дыры в мире» — на этот раз это была не трещина в камне, а искажение в самом воздухе, похожее на мираж над раскалённым асфальтом.

«Здесь, — объявил он, прищурив свои бездонные глаза. — Не память. Не знание. И не тишина. Двое. Паттерны… упрямые. Целеустремлённые. Очень старые. Идут вместе. Это ваши… Первые. Боевые товарищи».

Лэм, стоя рядом, кивнул. На его лице появилось выражение уважительной признательности, которое солдат может выразить только другому солдату, прошедшему те же окопы.

«Странник и Зеркальщик, — сказал он тихо, как будто вспоминая имена по кличкам из военного донесения. — Они всегда держались вместе. Один — чтобы найти путь сквозь любой хаос. Другой — чтобы перенять у врага его же клык. Мы, Мертвецы, были архитекторами тюрьмы. Они, Первые, были её строителями и первым караулом».

Макс перевёл взгляд с искажения в воздухе на Лекса.

«И куда эта дырка ведёт? В какой пятак?»

«Уровень 2, — ответил Лекс. — „Водопровод мечты“. Влажный. Горячий. Перенаселённый. Идеальное место, чтобы затеряться… или устроить засаду».

Без лишних слов мы шагнули в мираж.

Переход был резким и болезненным. Цветущее безумие Сада сменилось давящей, промозглой жарой. Мы оказались в длинном, низком туннеле из грубого бетона. Воздух был густым от пара и пах ржавчиной, плесенью и чем-то сладковато-гнилым — как старая, перегретая органика. По стенам и потолку, словно кишечник какого-то гигантского механического зверя, тянулись трубы всех диаметров. Одни тихо постанывали, другие громко шипели, из трещин в соединениях сочилась чёрная, вязкая жижа или клубился обжигающий пар. Скудный жёлтый свет редких, покрытых копотью лампочек отбрасывал дрожащие тени, в которых так и норовило что-то шевельнуться.

Это был классический Уровень 2. И он был явно небезлюден. Издалека донёсся знакомый, леденящий душу смешок Улыбающегося. Где-то глухо, в такт работе насосов, постукивали когти. Мы прижались к стене, и Лэм жестом велел замереть.

«Они близко, — мысленно сообщил Лекс. Его человеческий облик казался здесь чужеродным, слишком чистым. — Но не в этой секции. Они… движутся. Не бесцельно. У них есть маршрут».

Мы поползли вперёд, выбирая путь, где трубы не шипели паром. Лекс шёл впереди, его взгляд скользил по стенам и развилкам, считывая невидимые нам паттерны — следы, оставленные не ногами, а самой волей к движению. Лэм замыкал колонну, и в его присутствии навязчивые тени будто не решались принимать чёткие формы.

«Здесь, — вдруг остановился Лекс перед Т-образным перекрёстком. Правая ветка уходила в полную, зловещую темноту, из которой доносилось бульканье воды. Левая была чуть освещена и вела к массивной, заблокированной ржавой задвижкой двери с полустёртой надписью „КОТЕЛЬНАЯ №3“. — Они прошли налево. Недавно. Но след… раздваивается. Странный эффект».

Мы двинулись налево. Через пятьдесят метров тусклый свет погас, и мы шли, освещая путь фонариками. Внезапно Рыжик, шедший рядом со мной, зарычал, уставившись в тень перед очередным поворотом. В ту же секунду из темноты выпрыгнуло нечто — не Улыбающийся и не Смертомоль. Это был Кожекрад, его слюнявая пасть была распахнута, а длинные конечности цеплялись за трубы, чтобы оттолкнуться с чудовищной силой.

Макс вскинул карабин, но кто-то оказался быстрее.

Из темноты позади нас метнулась тень. Человеческая, но двигавшаяся с невозможной, обманчивой скоростью. Она пронеслась мимо нас, и на долю секунды в свете фонаря я увидел странное зрелище: кожа на руках и спине у этой фигуры на мгновение стала чешуйчатой и блестящей, точно как у Кожекрада. Фигура врезалась в тварь не с оружием, а с грубой, звериной силой, сбив её с траектории и приняв удар на себя. Послышался звук удара, рычание и треск.

«Свет! На них!» — крикнул Макс.

Лучи наших фонарей выхватили из мрака сцену. На полу, давя ладонью с неестественно длинными, теперь уже снова обычными пальцами на горло поверженного Кожекрада, стоял человек. Одетый в потрёпанную, но прочную одежду выживальщика, с острым, исхудавшим лицом и пронзительными серыми глазами, в которых светилась усталая решимость. Это был Зеркальщик.

А из-за его спины, из самой темноты, вышел второй. Мужчина постарше, с бородкой, спокойным, оценивающим взглядом и странной уверенностью в позе. Он не держал оружия, но казалось, что он точно знает, куда надо шагнуть, чтобы быть в безопасности. Странник.

Мы замерли в немой сцене. Две пары — мы с нашими божественными спутниками и они, двое выживших из древней войны, смотрели друг на друга через тело поверженной твари.

Первым заговорил Странник. Его голос был низким, хрипловатым от долгого молчания в этих трубах.

«Мертвецы, — произнёс он без тени страха, только с лёгким удивлением. — Лекс. Лэм. Так вы… вернулись. В плоти».

Зеркальщик встал, отшвырнув тело Кожекрада в тень. Его взгляд скользнул по нашему оружию, по нашим лицам, и остановился на Лексе.

«И не одни. С проводниками. Интересно».

Лекс сделал шаг вперёд, его учёная осанка на мгновение сменилась чем-то более прямым, почти воинским.

«Эйден. Кай, — назвал он их имена, и в его голосе звучало давнее знакомство. — Да, вернулись. Как и вы, судя по всему, никогда и не уходили. Искатели с нами. Они ищут нас всех. Отец на свободе».

Эти слова, произнесённые в гулкой тишине тоннеля, повисли в воздухе тяжелее пара. Лицо Странника — Эйдена — не дрогнуло, только глаза сузились. Зеркальщик — Кай — резко выдохнул, и на его руках снова, на секунду, проступила та самая чешуйчатая текстура, будто тело рефлекторно готовилось к бою.

«Чёрт, — тихо выругался Кай. — Значит, гул, что неделю назад всё сотряс… это был не просто сильный Сдвиг. Это были Его цепи».

«Мы знаем, — сказал Лэм. Его голос прозвучал как примирение. — И мы собираемся сделать это снова. Но нам нужны все. Все, кто помнит, как это было. Все, кто знает цену и способ».

Эйден долго смотрел на нас, его взгляд, казалось, взвешивал не только наши слова, но и саму нашу суть, прокладывая невидимый путь к доверию через лабиринт сомнений.

«Вы пришли за нами, чтобы мы снова пошли на Него, — констатировал он. Не вопрос. Констатация. — Смертные в авангарде, Мертвецы в тылу, а мы, Первые, снова на передовой. Как в старые, добрые, проклятые деньки».

Он обменялся быстрым взглядом с Каем. Тот почти незаметно кивнул. Это был не язык друзей, а язык солдат, давно научившихся понимать друг друга без слов.

«Ладно, — Эйден повернулся и ткнул большим пальцем за спину, вглубь туннеля. — Наше гнездо в двухстах метрах. Там можно говорить без риска, что какая-нибудь Гончая подслушает. И у нас есть… кое-какие припасы. Небогатые, но вам, думаю, пригодятся».

Мы двинулись за ними. И пока мы шли по этим адским коридорам, за которыми наблюдали двое людей, чей возраст исчислялся эпохами, я видел, как Лекс и Лэм идут рядом с Эйденом и Каем. Они не обнимались, как братья. Они шли плечом к плечу, как отряды, наконец-то соединившиеся после долгой разлуки. Между ними висело молчаливое, суровое уважение тех, кто когда-то вместе штурмовал небо и сковал бога. И в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах.

Записки Джонни Вэнса. Привал в аду

Мы шли за Эйденом и Каем по лабиринту перегретых труб, и с каждым поворотом Уровень 2 раскрывал своё истинное лицо — лицо бесконечной, ржавой индустриальной тоски. Воздух выедал глаза, а гул оборудования давил на виски. Шли молча, но насторожённость в наших проводниках была иного рода, чем у нас. Они двигались не просто осторожно — они двигались так, будто их тела ещё помнили, как быть неосязаемыми. Их шаги были бесшумными до неестественности, а взгляд скользил не только по физическим угрозам, но и сквозь них, будто оценивая самую ткань пространства.

Именно Эйден первым указал на неприметную выемку в бетоне под массивной, протекающей трубой.

— Смотрите. Припасы.

Там, в пыли и конденсате, лежал стандартный коричневый свёрток из вощёной бумаги, знакомый каждому, кто провёл в Закулисье больше недели. Беспризорные «подарки» уровней. Макс поднял его и развернул. Внутри лежали две бутылки миндальной воды и одна целая пачка сигарет с чёрным штампом «***». Никаких «###», но легенда о «счастливых» сигаретах с простыми маркировками была хорошо известна.

Макс свистнул, поворачивая пачку в руках.

— Неужели? Снова? «Счастливые»? Как те, что мы находили раньше. Думал, эта удача кончилась.

— Удача не кончается, — тихо сказал Кай, и в его голосе звучало знание, выходящее за рамки простого опыта. — Она циклится. Как и всё здесь. Особенно теперь, когда старые паттерны… оживают.

Он говорил не просто как выживальщик. Он говорил как тот, кто сам недавно был частью такого паттерна — призраком, духом без плоти. В его движениях, в том, как он избегал касаться труб с обжигающим паром, словно боясь, что рука пройдёт сквозь металл, читалась недавняя непривычность к физическому миру. Эйден и Кай были Первыми, но теперь они снова были людьми, отвыкшими от простых человеческих ограничений и радостей.

Макс распечатал пачку, прикурил и протянул её Вике. Я отказался. Эйден взял сигарету с видом человека, вспоминающего давно забытый ритуал. Кай же взял свою с сосредоточенным выражением, будто изучал незнакомый инструмент. Они закурили, и дым в их лёгких, должно быть, ощущался иначе — не как яд, а как привет из мира, в который они только что болезненно вернулись.

Затем Макс, с сигаретой в зубах, развернулся к Лексу и Лэму. Он протянул открытую пачку.

— Вам? Ну, я понимаю, у вас нет необходимости питаться и всё такое, — сказал он с ухмылкой, но без насмешки. — Но можете хотя бы составить компанию? А то как-то неловко — смертные и бывшие призраки тут портят здоровье, а фундаментальные концепции стоят и смотрят.

Лекс и Лэм обменялись взглядом. В нём читалась не потребность, но что-то более важное — признание момента. Лекс первым взял сигарету. Он поднёс её к губам, и кончик тлеюще вспыхнул сам собой ровным, бездымным пламенем. Он сделал лёгкую затяжку, и выдохнул не дым, а струйку мелких, мерцающих символов, похожих на древние письмена, которые рассыпались в воздухе.

— Контролируемое тление, — заметил он. — Занятная аллегория для обмена веществ… и информации.

Лэм принял сигарету более осторожно. Она зажглась от едва заметного прикосновения его пальца, вспыхнув не пламенем, а мягким, золотистым светом, как старая фотография на огне. Он затянулся, и выдохнул дым цвета сепии, который на мгновение застыл в воздухе, приняв смутные очертания забытых лиц и мест, прежде чем раствориться.

— Память о короткой передышке, — тихо сказал он. — Вкус коллективного выдоха перед долгой дорогой. Очень… человечно.

И вот мы стояли в зловонном полумраке туннеля: трое смертных, двое древних воинов, заново открывающих для себя плотность мира, и двое богов, игравших в людей. Все курили. Дым от пяти сигарет смешивался в один призрачный клуб под низким бетонным потолком. В этой абсурдной, пронзительно мирной сцене не было страха. Было лишь хрупкое, безмолвное братство существ, собравшихся на краю пропасти, чтобы разделить последний перекур перед тем, как шагнуть в бурю.

Записки Джонни Вэнса. Дар Короля

Тишина в туннеле затягивалась, но не тягостная — скорее, наполненная невысказанными вопросами. Докурив, мы уже собирались двинуться дальше, когда рация на моей груди ожила голосом Хельма.

«Искатели, приём. Хельм на связи. У вас осталось чуть больше сорока восьми часов. Протокол „Сокращение“ заряжен на семьдесят процентов. Вита стабильна, осваивается в Хабе. Ваша группа увеличилась — это хорошо. Но время сжимается быстрее, чем мы рассчитывали. Что-то в освобождении Отца ускоряет процессы распада. Вам нужно торопиться».

Макс нажал кнопку ответа:

«Принято. У нас тут пополнение, как видишь. Ищем следующих».

«Ищите, — подтвердил Вершитель. — Архив показывает две сигнатуры на вашем уровне. Оба — Первые. Собиратель Эха и Ремонтник. Они рядом, в пределах часа пути. Двигайтесь на северо-восток по основному туннелю, затем в ответвление с маркировкой „3-А“. Будьте осторожны. Сигнатуры слабые, но стабильные. Конец связи».

Мы переглянулись. Два Первых на одном уровне — удача. Лекс кивнул, согласно, а Лэм уже смотрел в указанном направлении, будто видел сквозь бетон.

— Есть маршрут, — коротко сказал Эйден, поправляя шляпу. — Я проведу. Здесь я ориентируюсь лучше, чем где-либо.

— Ага, — усмехнулся Кай, поглаживая ирокез. — Только не веди нас в самое пекло, как в прошлый раз.

— То был твой выбор, друг мой, — парировал Эйден. — Я лишь указал кратчайший путь.

Мы двинулись, и на этот раз темп был быстрее. И тут Макс вдруг остановился и хлопнул себя по лбу.

— Стойте! — воскликнул он. — Джонни, у тебя в рюкзаке!

Я замер, не понимая.

— Что у меня в рюкзаке?

— Артефакты! Те, что Король дал! Мы же их сняли, чтобы они энергию копили, а потом закрутились и забыли надеть обратно!

Я чертыхнулся про себя. Он был прав. После того перехода с Уровня 94 мы пользовались артефактами несколько раз, но потом, в суматохе последних дней, просто сняли их, давая им время восстановиться, и благополучно забыли в рюкзаке. А сколько всего случилось с тех пор — встреча с И. К. М., поиски Лэма, Окаменелый Сад, этот уровень…

Я скинул рюкзак на пол и быстро нашёл свёрток, который пролежал там всё это время, аккуратно упакованный в ткань. Вика присвистнула.

— Точно. Я и забыла про них. Думала, они у тебя?

— У меня, — подтвердил я, разворачивая ткань. — Лежат и ждут.

Перед нами снова лежали три предмета: кроссовки с мерцающей подошвой, очки с тёмными стёклами и перчатки из грубой кожи с бегущими по ним слабыми молниями. За время бездействия они, кажется, напитались энергией — мерцание стало ярче, молнии активнее.

— Ну что, — Макс взял очки. — Пора вспомнить, каково это — быть чуть круче, чем обычно.

Он надел их. На секунду очки растворились у него на лице, будто впитались в кожу, а его глаза вспыхнули холодным серебристым светом. Макс моргнул, оглядываясь по сторонам, и довольно ухмыльнулся.

— Ага, снова в строю. Вижу всё, как и раньше. Температура, структура, сущности за поворотами… красота.

Вика взяла кроссовки, быстро скинула свои старые ботинки и надела их. Подошвы замерцали ярче, и она сделала несколько осторожных шагов, привыкая к ощущению лёгкости.

— Как будто вообще ничего не вешу, — прокомментировала она. — Хорошо быть лёгкой.

Я взял перчатки. Кожа была тёплой на ощупь, почти живой, и я почувствовал знакомый отклик — лёгкое покалывание в пальцах, будто они ждали моего прикосновения. Я надел их, и по рукам пробежала волна силы, смешанная с той самой лёгкой усталостью — платой за мощь. Молнии на перчатках пульсировали в такт моему сердцу.

Мы стояли втроём, осматривая друг друга. Кай присвистнул, его ирокез колыхнулся.

— Ничего себе прикид. Вы теперь как супергерои из дешёвых комиксов.

— Только без плащей, — усмехнулся Макс. — Плащи бы за всё цеплялись.

Лекс и Лэм наблюдали за нами с неподдельным интересом. В глазах Лекса читалось не удивление — удивляться он не мог по определению, он просто знал, — а скорее любопытство наблюдателя, следящего за тем, как разворачиваются события, которые он уже видел в своей бесконечной базе данных.

Макс, заметив его взгляд, повернулся и начал объяснять:

— Это нам Король дал, на Уровне 94. Тамошний правитель, сущность с сознанием, мы ему помогли анимашку одну найти, и он в награду…

— Знаю, — спокойно перебил его Лекс. Голос его звучал ровно, без тени эмоций — просто констатация факта. — Уровень 94. Сущность, именующая себя Королём. Аномалия с развитым самосознанием, контролирующая локальную экосистему мультяшных сущностей. Случай задокументирован в моих архивах в момент, когда вы ступили на тот уровень. Я знаю всё, что там произошло.

Макс открыл рот, закрыл и только кивнул.

— Ну да, логично. Ты же Знания.

Лекс подошёл ближе, рассматривая артефакты с профессиональным интересом коллекционера, который наконец видит экспонаты, о которых читал в каталогах.

— Интересно. Очень интересно. Эти вещи… я знаю их историю.

Он взял мою руку в перчатке, осторожно поворачивая её.

— Перчатки усиленного удара. Созданы одним из Мертвецов, специализировавшимся на физической силе. Его уже нет, но работа осталась. В моей базе данных значатся как утерянные примерно… — он на секунду задумался, — …три миллиарда лет назад по местному исчислению. А теперь они у тебя, Джонни.

Я уставился на свои руки. Перчатки пульсировали теплом.

Лекс повернулся к Вике.

— Кроссовки-телепорт. Работа Пустоты. Вакуума. Лично вложил часть своей сути. Создано семь единиц. Пять использовались Мертвецами. Шестая исчезла. Седьмая… седьмая теперь на тебе.

Вика посмотрела на свои ноги так, будто они могли в любой момент унести её в другой уровень.

Лекс подошёл к Максу, всмотревшись в его серебристые глаза.

— Очки ночного видения и анализа. Моя работа. И Лэма. Созданы для передачи знания напрямую. Три пары. Первая — у меня, в первые эпохи. Вторая — у Отца. Третья считалась уничтоженной в хаосе становления реальности. Считалась.