Читать книгу Журавлёнок. Исповедь женщины, которая научилась летать - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Сосновая смола пахнет детством. Густая, липкая, она въедалась в волосы, в одежду, в самую душу. Я любила прижиматься щекой к тёплой коре и слушать, как внутри ствола что-то шумит, поёт, переливается.

Дача на Сергеляхе стояла в густом бору, почти непроходимом для постороннего взгляда. Деревья там были живыми, тёплыми, дышащими. Белые ночи, когда солнце не решалось уйти за горизонт, а просто присаживалось отдохнуть на макушки сосен и снова вставало, наполняли мир призрачным светом. Темноты не существовало вовсе, лишь короткие сумерки длиною в час, а потом снова день. Этот свет проникал в меня, заполнял до краёв. Я засыпала при солнце, а просыпалась при его первых лучах, и казалось, что так будет всегда.

Папа смастерил гамак между двух толстых стволов. Я могла качаться часами, глядя в небо. Оно там, на Севере, особенное: глубокое, синее, бесконечное. В нём можно раствориться, потеряться, стать его частью. В гамаке я чувствовала себя птицей. Иногда закрывала глаза и представляла, что лечу над лесом, над рекой, над всем миром.

Папа работал пилотом. Для меня он пах небом и одеколоном, чем-то далёким, мужественным, надёжным. Когда он входил в дом, комната будто расширялась. Он привозил из рейсов гостинцы: диковинные фрукты, шоколад, игрушки, каких в наших магазинах не сыщешь. Но главным подарком были его руки, сильные, тёплые. Он мог подбросить меня до потолка, и я визжала от восторга, уверенная, что он никогда не уронит.

Мама была удивительной. Она успевала всё: работать, шить, готовить, заниматься нами. Энергии в ней было столько, что хватало на всех. При этом она никогда не повышала голоса, не наказывала. Достаточно было одного её взгляда, чтобы мне стало стыдно за проступок.

Во дворе под навесом стоял дощатый стол. Грубый, пахнущий деревом и дождём. Я расстилала на нём старый матрас, приносила книги, которые давала прабабушка Ксения. Читала запоем, пока глаза не начинали слипаться. Мне казалось, что все эти герои, все эти страсти и судьбы приходят на нашу дачу, садятся рядом и шепчут свои истории.

Белки прибегали каждый день. Смешные, пушистые, с хитрыми глазами-бусинками. Я насыпала в ладошку семечек, и они садились на край стола, осторожно брали угощение тонкими пальчиками и убегали. Потом через минуту возвращались снова. Счастье — это когда тебе доверяют. Я тогда не знала такого слова, но чувствовала его каждой клеточкой.

Каждое августовское утро я брала корзинку и уходила в лес за грибами. Знала каждый закоулок, каждую полянку, каждое укромное местечко, где прячутся маслята и грузди. Тишина, птичьи голоса, хруст веток под ногами, туман, поднимающийся от земли, первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны. Я собирала грибы медленно, с наслаждением, будто собирала само время. Потом садилась на траву и мечтала.

О чём мечтает девочка, у которой есть всё? У меня были родители, которые любили друг друга и меня. У нас была дача, друзья, соседи, ставшие родными. По вечерам мы вешали простыню, ставили лампу и устраивали театр теней. Силуэты зверей, людей, сказочных героев плясали на белом полотне, и мы замирали от восторга. Мы сами придумывали истории и сами же в них верили.

Соседи Александра Васильевна и Николай Филиппович Слепцовы были мне как вторые бабушка и дедушка. Я могла зайти к ним без стука в любой момент. У них всегда пахло оладьями и ещё чем-то домашним, чему нет названия, но без чего дом — не дом. Попить чай, пообщаться, просто посидеть рядом. Наш дом и их дом словно перетекали друг в друга. Двери не запирались, потому что воровать было нечего, а делиться — всегда чем.

У них росли дочери Люба и Света. Старшие, умные, красивые. Они возились со мной как с маленькой, читали мне книжки, учили тому, что сами знали. Люба учила рисовать, Света — вышивать. Иногда они просто брали меня за руки и водили по лесу, рассказывая про каждую травинку. Они видели во мне то, чего я сама о себе ещё не знала. Словно заглядывали в будущее и видели там меня — настоящую.

Однажды Света написала про меня стихотворение. Я запомнила его на всю жизнь, каждое слово, каждую строчку. Оно живёт во мне, как тот свет белых ночей.

Тогда, в детстве, я не придавала этим строчкам особого значения. Ну стихи и стихи. Света любила сочинять, это был её подарок мне на день рождения или просто так, без повода. Сейчас понимаю: она увидела меня настоящую. Ту, которую я потом потеряла где-то по дороге.

У нас не было огорода. В густом сосновом лесу ничего не вырастить, только грибы да ягоды. Но каждое утро мы просыпались, а на крыльце стоял тазик с овощами. Огурцы, помидоры, зелень, иногда даже редиска. Соседи приносили. Мы никогда не знали, кто именно, просто просыпались, а угощение уже ждало. Такое молчаливое, тёплое соседство, когда люди делятся просто так, без просьб, без благодарностей. Так принято. Так по-человечески.

— Кто же это? — спрашивала я маму.

— Добрые люди, — отвечала она с улыбкой. — Их много вокруг.

Я верила. И до сих пор хочу верить.

Практика. Место силы

Найди в своём доме или рядом с ним место, которое отзывается теплом. Не обязательно красивое, не обязательно уютное в общепринятом смысле. Просто место, где тебе хорошо. Приди туда. Посиди в тишине минуту. А потом задай себе один вопрос: почему именно здесь? Не ищи логический ответ. Просто слушай, что придёт. Может, вспомнится запах. Может, ощущение безопасности. Может, чей-то голос. Это место — твой якорь. Ты можешь возвращаться к нему мысленно в любой момент, когда мир становится слишком громким.