Читать книгу Четырнадцатый причал - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

В дверях стоял капитан полиции Рейли. Толстый, с лицом, похожим на кусок сырого теста, и глазами, которые видели в этом городе всё, включая то, что лучше бы не видеть.

— Харроу, — он тяжело вздохнул, как кит, выныривающий на поверхность. — Я так и знал, что найду тебя здесь. Ты как таракан — всегда выползаешь туда, где пахнет жареным.

— Рейли, — я кивнул на труп. — Твой покойник. Что скажешь?

Рейли подошел, наклонился, кряхтя. Посмотрел на пулевое ранение, на улыбку, на записку у меня в руке.

— Скажу, что ты вляпался, Харроу. По самые помидоры.

Он взял у меня записку, прочитал и хмыкнул.

— Женщина. Всегда женщина. Знаешь, кто это?

— Знаю, — сказал я. — Его жена. Марго Френч. Она наняла меня сегодня ночью.

Рейли посмотрел на меня с выражением, которое я видел у него только раз — когда мы нашли тело пропавшего судьи в бочке с соленой рыбой.

— Харроу, — медленно сказал он. — Марго Френч умерла шесть лет назад. Утонула. Тело нашли через три дня у пирса. Дело закрыто. Самоубийство.

Вот тут-то я впервые за много лет почувствовал, как холодный пот стекает у меня по спине.

— Это невозможно, — сказал я. — Она была у меня в кабинете. Два часа назад. Она говорила со мной. Она пахла цветами.

Рейли молча достал из внутреннего кармана сложенный газетный лист. «Кроникл». Датирован тремя годами назад. Он ткнул пальцем в заметку на пятой странице.

Там было фото. Женщина в гробу. Бледная, восковая, но это была она. Те же острые скулы. Тот же шрам полумесяцем под глазом.

Марго Френч. 1910 — 1946.

— Ты стареешь, Харроу, — сказал Рейли без злорадства. Почти с сочувствием. — У тебя галлюцинации. Или ты пил так много, что уже не отличаешь живых от мертвых.

— Я не пил, — сказал я, хотя мы оба знали, что это ложь.

Я достал из кармана конверт, который она оставила. Тот самый, с авансом. Вытряхнул деньги на ладонь.

Купюры были настоящие. Но когда я поднес их к свету фонарика, Рейли присвистнул.

На каждой купюре стоял год выпуска. 1945. Шесть лет назад. Такие давно вышли из оборота. Их используют только коллекционеры… или те, кто умер до денежной реформы.

— Харроу, — Рейли положил тяжелую руку мне на плечо. — Бросай это дело. Забудь. Скажешь, что нашел труп случайно. Я оформлю как бродягу. Никто не узнает.

Я посмотрел на улыбающееся лицо Френча. Он знал. Он знал, что его мертвая жена придет за ним. И он ждал её семь лет. Не прятался. Ждал.

Я сунул деньги обратно в конверт. Встал.

— Нет, Рейли. Я не брошу.

— Потому что, — сказал я, чувствуя, как в груди разгорается тот самый, давно забытый огонь. — Потому что она сказала мне правду. Она хотела знать, жив он или мертв. Я узнал. Теперь я должен сказать ей.

Рейли перекрестился. Я не знал, что он верующий.

— Ты идиот, Харроу, — сказал он без злобы. — Ты пытаешься вернуть долг мертвецу.

— Нет, — я направился к выходу, пряча пистолет. — Я просто хочу посмотреть ей в глаза. Еще раз. И спросить, зачем она меня наняла, если собиралась убить его сама.

— А если она тебе ответит? — крикнул Рейли мне вслед. — Если она действительно мертва, Харроу? Что тогда?

Я остановился на пороге. Дождь лил, как из ведра. Холодный, соленый, бесконечный.

— Тогда, — сказал я, не оборачиваясь, — значит, в этом городе даже у смерти есть свое алиби.

Я вышел в ночь. А за моей спиной остался мертвец с улыбкой на лице и полицейский, который видел слишком много, чтобы верить в чудеса.

Но самое странное было впереди.

Когда я вернулся в свой офис, на столе, там, где еще два часа назад сидела Марго Френч, лежала одна-единственная вещь.

Мокрая гардения.

И записка, написанная тем же твердым, ровным почерком, что и предсмертная записка Френча:

«Спасибо, мистер Харроу. Теперь мы можем быть вместе. Вы придете на похороны? Завтра. В десять. Кладбище Святого Михаила.»

Я сел в кресло. Достал виски. Налил.

За окном лил дождь. И я вдруг понял, что это единственный город в мире, где мертвые женятся на живых, а частные детективы получают гонорары деньгами, которым шесть лет, и приглашения на собственные похороны.

Потому что завтра в десять утра на кладбище Святого Михаила хоронят не Френча.

Там вырыта могила на одного.

И на камне выбито мое имя.

Глава 3. Тот, кто приходит на свои похороны

Я не спал до утра. Сидел в кресле, сжимая в пальцах остывшую гардению, и смотрел на дождь. Мыслей не было. Только ощущение, что реальность дала трещину, и теперь в эту трещину сочится что-то, чему нет названия в полицейских протоколах.

В шесть утра я побрился. Смотрел на себя в мутное зеркало — под глазами мешки, щетина серая, как пепел. Харроу, ты похож на человека, который собирается на собственные похороны. Усмехнулся собственной шутке. Зря.

Оделся в лучшее, что у меня было: черный костюм, в котором я хоронил Элен. Он висел в шкафу три года, пропитанный нафталином и тишиной. Галстук — тот самый, что она мне подарила — я оставил. Если уж судьбе было угодно, чтобы я встретился с мертвой женщиной на кладбище, то выглядеть я должен был так, будто меня уже нечем удивить.

Кладбище Святого Михаила находилось на северном холме, там, где город наконец сдавался и уступал место туману и высоким травяным могилам. Я приехал на такси, расплатился последними живыми деньгами и пошел вверх по аллее, вымощенной плитами, которые помнили еще тех, кто умер до того, как этот город стал проклятым.

Дождь перестал. Впервые за много дней. Но небо оставалось низким, серым, будто кто-то накрыл мир крышкой гроба.

Я ожидал увидеть процессию. Черные зонты, плачущих старух, священника с усталым лицом. Ничего этого не было.

У свежей могилы стоял только один человек.