Читать книгу Лаборант - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 24

Эмилла виртуозно завершила шедевр Бетховена. Зал одновременно поднялся и взорвался аплодисментами, которые быстро перешли в овации. Музыканты кланялись чуть ли не половину времени, которое они посвятили исполнению симфонии. Постепенно накал стих. Эмилла повернулась к оркестру и взмахнула палочкой.

Вновь зазвучали «Фанфары» Штрауса, на этот раз без органного вступления с монотонным «ууууу», а сразу раздались пять первых торжественных нот, взятых трубами и валторнами. В момент их звучания на сцене, из глубины кулис, чуть пританцовывая, появился виновник торжества — Нолан Каск, одетый в классический смокинг. Он шел, раскинув в стороны руки, и с широченной улыбкой, как какой-нибудь заправский конферансье.

Каск слегка поклонился Эмилле, и «Фанфары» стихли. Зал поднялся с очередными овациями, теперь уже адресованными Каску. Послышались одиночные выкрики: «С днем рождения, Нолан!»

Нолан обратился к оркестру, что-то сказал, прижал руки к груди и поклонился. Потом повернулся к залу и, сделав жест в сторону оркестра, стал аплодировать вместе со всеми. Музыканты кланялись, переглядывались, воодушевленно улыбались, демонстрируя взаимное с публикой удовлетворение.

Наконец Нолан остановился, еще раз поклонился оркестру, улыбнулся и что-то тихо сказал. Оркестранты во главе с дирижером стали рассаживаться на свои места. Нолан быстро повернулся к залу и мягким жестом попросил всех садиться. Гости расселись и затихли.

— Дамы и Господа, я приветствую вас здесь и благодарю, что вы откликнулись на мое приглашение и собрались в Новой Португалии, в стенах «Арены»! — Нолан жестом опередил возникающие аплодисменты, улыбнулся и продолжил: — И то и другое было создано мной для сегодняшнего дня, для сегодняшнего шоу. Для вас всех, мои дорогие!

В этот раз Нолану не удалось сдержать восторг гостей, и некоторое время он, улыбаясь, слушал их и отвечал овациями вместе со всеми. Нолан поднял руку. Аплодисменты стихли.

Вновь зал погрузился в сумрак, и через секунду фигура Нолана оказалась в свете мощного софита, который образовал вокруг Каска подобие желтого конуса. Сам же Нолан, как по волшебству, преобразился — теперь на плечи был накинут черный с золотой прошвой тяжелый халат до пола, а на голове возвышался заостренный, черный с золотым колпак. Нолан был похож на средневекового мага. Внезапное, волшебное преображение Нолана в мага-чародея выглядело очень интригующе.

Лиора почувствовала: «началось», и у нее возникло непреодолимое желание встать и бежать отсюда как можно дальше. Она даже оглянулась вокруг в надежде найти поддержку в лицах и взглядах соседей. Ей казалось, что это должно быть абсолютно ясно всем, не только ей одной, но, блуждая глазами по сидящим, она натыкалась на зачарованные лица, с улыбкой предвкушения сюрпризов люди не отрывались от сцены. С таким же интересом и даже приоткрытыми ртами туда смотрели и ее дети с Авой.

Марло краем глаза заметила суетливость матери и поняла, что с ней что-то не так. И вместо привычного уважения, которое она почти всегда испытывала при виде матери-президента, Марло вдруг испытала пронзительное и не особо поощряемое в их семье чувство — настоящую и безусловную любовь. Любовь ребенка к своей матери. Марло вдруг увидела свою маму, обычную встревоженную женщину.

— Мамочка, что случилось? — наклонившись к Лиоре, неожиданно и для себя, и для матери прошептала Марло.

Слово «мамочка» почти никогда не использовалось в их общении, и не то, чтобы оно было запрещено, просто стиль воспитания не подразумевал привычки в уменьшительно-ласкательных суффиксах.

Лиоре вдруг удивилась своему новому чувству. Ей захотелось сейчас, немедленно, прервать эту долгую «игру в железных детей и матерей», она тут же встала с кресла и, слегка присев перед детьми, обняла каждого из них по очереди и каждого поцеловала в щеку, потом вернулась на место и протянула руку сидевшей ближе Марло, улыбнулась Бобби.

Застывшая от внезапной маминой нежности Марло немедленно протянула руку в ответ и вложила свою кисть в ладонь Лиоры, крепко ее сжав, растерянно улыбнулась. Бобби смотрел то на маму, то на Марло, он был удивлен не меньше сестры и не знал, как реагировать, лишь потирал место поцелуя. Марло протянула ему вторую руку, он схватил ее ладонь и почувствовал, как через сестру до него доходит любовь матери.