Читать книгу Ода русской деревне. Книга первая - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 14

Так как страна, несмотря на все перипетии истории, все возрастала и укреплялась, то с нею развивалось и крестьянство. Сформировалось несколько категорий крестьян, которые серьезно различались друг от друга по своему положению. При чем русская деревня существовала не только в России, но и в Речи Посполитой (в части великого княжества Литовского), где русское православное население сильно притеснялось. Такое положение сохранялось вплоть до середины 17 века, пока ряд катастрофических событий не ослабил это государство. Итак, разберем основные категории крестьянства, сложившиеся к началу 18 века.

Как известно самыми крупными землевладельцами на Руси были: князь (царь), бояре (дворяне) и Церковь. Следовательно, и крестьяне, проживающие на этих землях, подразделялись на государственных, крепостных (помещичьих) и монастырских (церковных). Теперь разберем более подробно все разновидности этих категорий.

Государственные крестьяне

Сам этот термин появился поздно, только при Петре Первом, который разделил в 1724 году все население империи на податное и не податное сословие. До этого крестьяне, принадлежащие князю (царю), назывались по-разному. Все они несли разные повинности – тягло. Тягловые крестьяне платили определенную подать государству (в денежном или натуральном виде), кормы представителям власти на местах (различным служилым людям: судным дьякам, посельским, сборщикам налогов и т.д., позже все они стали называться государственными чиновниками) и выполняли иные обязанности: городовое дело (восстановление зданий после пожара, строительство инженерных сооружений: каналов, земляных валов и др.), военное ополчение и, наконец, княжчина (тоже самое, что у помещичьих крестьян называлось барщиной, т.е. даровой сельскохозяйственный принудительный труд в пользу землевладельца). При этом все государственные крестьяне считались свободными, хотя и прикрепленными к земле.

В разряд тяглых входили и черносошные крестьяне, земля которых составляла их собственность. Они могли продавать ее или отдавать в залог и ренту. Покупщик, правда, обязан был еще дополнительно «обелить» участок, т.е. заплатить общинные пошлины и выполнять общинные обязанности. Исторически сложилось, что черносошные крестьяне жили преимущественно на малоосвоенных окраинах страны с суровым климатом, особенно в Сибири и на Русском Севере. Это было логично, т.к. государству сложно было эффективно управлять дикими окраинами, которые к тому же не приносили дохода от сельского хозяйства, ценность такой бедной земли была фактически нулевой, поэтому власть была только рада, что нашлись люди, готовые облагородить тайгу и жить в таких суровых условиях. За свободу и земельные права крестьяне платили тягло, в основном в виде денег или корма (при чем далеко не всегда сельскохозяйственного, а, например, в виде дичи, рыбы, ягод). Особой данью считался ясак – сбор пушнины, которая очень ценилась. Выделялась даже отдельная категория ясачных крестьян, которая платила налог исключительно пушниной. Представителями ясачных крестьян были народы севера и Поволжья.

Но суровые климатические условия и бедная земля еще не говорит о том, что черносошные крестьяне жили бедно. Окружающая их природа с лихвой компенсировала тяжелый земледельческий труд. Люди занимались сбором ягод и грибов, ловлей рыбы, охотой, пушным промыслом, бортничеством, изготовлением различных товаров. Долгие зимы приучили русского крестьянина не к лени, как считают некоторые обыватели (крестьяне никогда не сидели без дела, подробнее об этом в главе 2.3), а к альтернативному труду, к развитию предприимчивости. Северяне, не знавшие крепостного права, стали заниматься торговлей, причем не только внутренней, но и внешней – с другими государствами (до начала 18 века единственный выход к морю был именно на Севере с портом в Архангельске), что способствовало развитию и первых фабричных производств. Также занимались ремеслами: невозможно переоценить сколько уникальных ремесел зародилось в этих местах: мезенская и пермогорская роспись, резьба по бересте, дереву и кости, чернение по серебру, вышивка, кружевоплетение, гончарное производство и многое другое. Отдельной сферой деятельности была архитектура: это не только удивительные по практичности и красоте крестьянские избы и хозяйственные постройки, но и поражающее воображение деревянное храмоздательство. Все эти факты говорят, что черносошные крестьяне имели силы и средства для обживания и преображения своего края. Это значит положение их было вполне сносным, а свобода почти неограниченной.

Тяжелее положение государственных крестьян было в Литве, где основной рентой земли была панщина (барщина), дополнительными налогами облагались православное население, хотя в Литве до слияния с Польшей свободным считалось практически все население княжества. Тем более представителями реальной власти в Речи Посполитой были именно помещики (шляхта), а не король. Так что крестьяне одновременно являлись казенными и помещичьими.

Однако после Петровских реформ положение государственных крестьян стало постепенно ухудшаться. Земельные наделы крестьян сокращались, в то время как повинности росли. Не забудем и о постоянном увеличении численности населения, что также вело к малоземелью, увеличению плотности и уменьшению ресурсов. На том же Русском Севере, где земля была малоплодородной, это также почувствовали: многие обедневшие крестьяне в 18—19 веке стали заниматься отходничеством (т.е. зимой уходили из деревень в город или к помещику для выполнения различной работы за плату). В Сибири эта проблема так остро не стояла, т.к. обширная территория еще была мало заселена.

Реформы Петра вполне объяснимы. Имея имперские амбиции, царь мечтал расширить страну и выйти к морю для ведения торговли на мировом уровне. Корабль тогда считался наиболее эффективным и быстрым средством передвижения и перевозки товара. Собственно, это была не новость, уже при Рюрике существовал водный торговый путь из «Варяг в Греки». Но морская навигация 18 века требовала совершенно иной подготовки кадров и иных транспортных средств. А еще корабль стал эффективной боевой машиной, серьезно влияющий на ход войны. Так вот, для достижения своих целей Петру требовалась современная армия и флот. Для подготовки к войне и ее ведению и для иных грандиозных планов царя, требовалось множество средств и рабочих рук. Все это легло тяжелым грузом на податное население страны, и больше всего на крестьян. Были увеличены налоги. Царь старался сделать своими (государственными) как можно большее число крестьян. Например, за счет беглых помещичьих крестьян. Этот процесс негласно поощрялся властью. Черносошные, сибирские пашенные и другие окраинные крестьяне также переходили в число государственных, как и сельские жители захваченных территорий (Прибалтики, Правобережной Украины, Белоруссии, Крыма, Закавказья), бывшие крепостные конфискованных имений шляхтичей Речи Посполитой, а также часть служилых людей (например, однодворцев, населяющих в основном западные и юго-западные окраины империи и несшие пограничную службу) и другие. [33]

Армии также требовались даточные люди. С 1705 года Петр ввел в России рекрутскую повинность для всех слоев населения с пожизненным сроком, в результате чего уже к 1708 году численность войск возросла с 40 тысяч до 113. Позже от этой повинности стали постепенно освобождаться наиболее влиятельные сословия: дворяне (в 1736 году срок службы ограничился 25 годами, при этом одного брата освобождали, а с 1762 дворяне от этой повинности были освобождены полностью), купцы (за это платили особый денежный взнос), мещане (могли заплатить отступные, дать взятку для перехода в купеческое сословие или договориться о замене), почетные граждане, дети церковнослужителей и т. д. Только крестьяне никогда не освобождались от рекрутской повинности. Отметим, что пожизненный срок службы для крестьян был заменен на 25 лет только в 1793 году, до 15 лет срок службы сократили только 1860-х годах, до 7 лет с 1874 года. В низших сословиях выбор лица для прохождения службы определяла община. Кстати, любой призывающийся на службу (даже крепостной) имел право на замену, договорившись с купленным человеком или наемным добровольцем. [34]

Вскоре начали появляться интересные гибриды солдата и селянина. Пожизненная служба вынуждала власть обустраивать жизнь солдат, что было удовольствием не дешевым. Тут было два варианта сотрудничества, либо человек принадлежащий к военному сословию, за льготы и права, обязывался служить, но находился на самообеспечении (как казаки), либо государство брало солдата на полное довольствие, однако он, помимо военной службы, обязан был заниматься и сельскохозяйственными работами.

Сначала такие военные поселения стали появляться на окраинах страны, особенно на юге и юго-западе, у Дикого поля, откуда исходила постоянная военная угроза. Поселенное войско несло в основном пограничную службу, в свободное время занимаясь сельским хозяйством. К таким солдатам-крестьянам относились и бывшие однодворцы, украинские служилые люди, стрельцы, пушкари, засечные стражи, казаки, пашенные солдаты и драгуны. Первые регулярные войска такого рода были образованы еще в 1640-х. Жители засечных городов и сел в 17 веке состояли в основном из людей, этой категории. Позже в 18 веке, когда граница отодвинулась далеко на юг, «старых служб служилые люди» участвовали в комплектовании и содержании ландмилиции (тоже военная категория служилых людей, но расположенная уже в глубине страны и по сути выполняющая надзорные и полицейские функции), платили подушную подать, отбывали постойную, подводную и дорожную повинности, имели земельные наделы по 10—30 десятин, а некоторые даже собственных крепостных. [35]

Пашенные солдаты и драгуны в 17 веке имели свои поселения и на северо-западных окраинах, в Олонецком и Старорусском уезде (в 18 веке на этих территориях они были переведены в категорию тягловых крестьян), их часто использовали не только для несения пограничной службы, но и в дальних военных походах. [36]

На Украине часть потомков однодворцев и слободских казаков в 1765 году были переведены в особую категорию войсковых обывателей. Они также принадлежали военному сословию, участвовали в комплектовании армии и военных сборах. В 1837 году они были переданы в гражданское управление, тогда их насчитывалось довольно много: около 400 тысяч. В 1866 году эта категория была упразднена. [37]

Особое место в российской истории занимают военные поселения, образованные Александром Первым (а не графом Аракчеевым, как многие полагают, он изначально был против них, однако позже стал основным исполнителем воли императора) и существовавшие с 1810 по 1857 годы. К концу 18 века все существующие военные поселения были упразднены и вошли в состав казачьих войск, либо слились с населением городских и казенных селений. Но в эпоху наполеоновских кампаний Александр задумался над возвращением такой формы поселений, для подготовки многочисленного военного резерва. Вместе с тем император старался сэкономить средства на их содержании, а также улучшить положение нижних чинов и дать им во время службы возможность оставаться в семье. Многие советники и генералы были против этой идеи, экономическая выгода представлялась весьма спорной и неоднозначной. На деле бывшие солдаты оказались плохими земледельцами, поэтому позже в категорию военных поселян стали просто переводить местных государственных крестьян.

Для их содержания и перевода в военное сословие тратились огромные средства: строились типовые жилые дома, административные здания, дороги и т. д. Само положение таких солдат было никак не лучше других государственных крестьян. Жизнь шла строго по уставу, работали без устали, весь день протекал под надзором начальства, даже дочери выдавались замуж по назначению начальника, а не родителя. Многие крестьяне активно сопротивлялись переводу в военное сословие, стали происходить бунты и беспорядки в 1817 году в Новгородской губернии, в Южном Буге, в 1819 в Таганроге, в 1830—31 годах в военных поселениях проходили крупные холерные бунты, в которых дело дошло до убийства офицеров и врачей. [38, 39]

Служба офицеров была также незавидна, кроме обучения поселян маршировке и фронтовой службе, офицеры обязаны были руководить земледельческими работами, наблюдать за домашним хозяйством поселян и отвечать за каждое упущение своих подчинённых. Сами офицеры находились под постоянным надзором вышестоящего начальства. При этом им запрещалось переходить в другие полки. Одним словом, плохо было всем. Военные поселения показали, что данная форма себя не оправдала, служить и крестьянствовать одновременно получалось плохо, неэффективно и накладно. Тяжелы были условия жизни, смертность превышала рождаемость. Хозяйственная диктатура государства оказалась провальной, но, чтобы это осознать потребовалось почти 50 лет!

Еще одним видом государственных крестьян были дворцовые, по аналогии с дворовыми людьми у помещиков. Как видно из названия данные крестьяне принадлежали лично царю и членам его семьи. Сначала основной обязанностью дворцовых крестьян было снабжение великокняжеского (царского) двора продовольствием. Для управления этими крестьянами в 16 веке был учрежден Дворцовый приказ. С расширением страны, росло и число дворцовых крестьян. К началу 18 века уже насчитывалось около 100 тысяч дворов. Одновременно с этим шла и раздача таких крестьян, в основном царским родственникам, фаворитам и ближайшим сподвижникам. Но такая раздача восполнялась отнятием тех же крестьян у опальных дворян и за счет присоединенных территорий. [40]

До начала 18 века управлялись дворцовые волости приказчиками и иными представителями власти, затем практиковалось и местное самоуправление через общины. С 16 по 18 века дворцовые крестьяне платили денежный и натуральный оброк, снабжали двор дровами, продовольствием и выполняли иные повинности. С 18 века наиболее важным стала денежная рента, поэтому с 1753 большинство было переведено только на денежный оброк. В целом положение этого вида крестьян было лучше остальных, они имели большую свободу, могли заниматься торговлей и ростовщичеством, многие стали зажиточными. В 19 веке выход в мещанство и купечество дозволялся лицам мужского пола при уплате выходных денег за всех членов семьи, женщинам – через замужество. В 1797 дворцовые крестьяне были преобразованы в удельных, проживающих на землях, принадлежащих императору и его семье. К тому времени их насчитывалось уже 467 тысяч. [41]

При росте численности обозначилась та же проблема, что и у других категорий крестьян – обеднение от малоземелья. Власть пыталась бороться с этим, передавая в пользование казенные земли или покупая у помещиков, но на деле эти меры не принесли никакого эффекта, достаточно земли было только на окраинах империи, особенно на севере и востоке.

Дополнительную напряженность вносил передел земли после каждой ревизии, то есть в центральных губерниях удельные крестьяне не получали землю по наследству. Пытались делить и за счет многоземельных крестьян, однако это вызывало недовольство последних. К тому же местное начальство в целом неохотно шло на какие-либо изменения. Более успешным оказалась временная аренда земли у помещиков и зажиточных крестьян.

Помимо этого, власть пыталась повысить эффективность хозяйствования селян. Для этого в 1830-х близ Петербурга было открыто Земледельческое училище. Департамент уделов распространял использование улучшенных пород скота, семян, садовых растений. Кстати говоря, именно удельные крестьяне по настоянию департамента первыми стали массово использовать в хозяйстве картофель. Все это имело положительный эффект, хотя и не очень заметный, т.к. руководителями начинаний на местах были чиновники, не обладающие нужными знаниями.

С 1820-х принимались и систематические меры для распространения начального образования среди крестьян. Меры эти заключались в учреждении удельных и частных училищ. Крестьяне неохотно отдавали детей в школы; поэтому ученики принудительно набирались сельскими властями. За недостатком подготовленных учителей, преподавание было поставлено весьма неудовлетворительно и ребёнку приходилось учиться очень долго (до 8 лет). К 1861 году в удельных имениях насчитывалось 376 приказных училищ и 1885 частных; в первых – училось 11400 мальчиков, во-вторых – 16800 мальчиков и 9560 девочек. [41]

Совершенно иным представлялся другой тип государственных крестьян – приписные, которые существовали в период 17 – середина 19 веков. Часть дворцовых, экономических (бывших церковных) и некоторых иных государственных крестьян вместо уплаты подушной подати приписывалась к фабрикам и заводам. Особенно широкое распространение такого типа крестьян началось в 18 веке, когда государству срочно потребовалась большая и дешевая сила для открывающихся крупных мануфактур и заводов, особенно в сфере тяжелой промышленности, на Уральских заводах Строгановых. Обычно прикреплялись без определенного срока, то есть навечно. Положение этих крестьян было тяжелым, контроль императора над приписными людьми был минимальным, они фактически являлись крепостными заводчиков и промышленников, как заводские и посессионные крестьяне. Невыносимые условия жизни вызывали побеги и бунты. Многие уральские и сибирские рабочие присоединялись к крупным восстаниям, например, Емельяна Пугачева. От обязательных заводских работ на уральских горных заводах приписные крестьяне начали освобождаться только по указу 1807 г. Затем этот тип был упразднен и крестьяне перешли в категорию посессионных, окончательно освобожденных после 1861 года. [42]

Несколько слов скажем и о ямщиках. Страна была обширной, для эффективного управления требовалось множество дорог и людей их обслуживающих. Ямщики не были в полном смысле крестьянами, но относились к тягловому населению и были выходцами из села. Они исполняли особую ямскую повинность (извоз людей, грузов, почты), изначально выбирались общиной тех селений, где располагались почтовые станции и постоялые дворы. За службу им выплачивалось жалованье, при этом община брала на себя обработку земли ямщиков и уплату податей. Также ямщикам позволялось заниматься и частным извозом, если это не мешало государственной службе. Ясно, что при таких выгодах в крестьянской среде всегда находились добровольцы. Часто ямская служба переходила по наследству потомкам. В 17 веке ямщики относились к служилому сословию, а в 18 веке переведены в государственные крестьяне. До отмены в 18 веке ямской повинности, ямщиков селили в особых поселениях, созданных при почтовых станциях – ямы. А с 18 века они селились в особых слободах при городах. Им также выделялась государственная земля для сельскохозяйственной обработки. [43]

Таким образом, видно, что владение крестьянами было выгодно власти. Прямые подати и иные повинности пополняли казну и обогащали государство, поддерживали промышленность и обеспечивали продовольственную безопасность властной верхушки. Крестьянство являлось доступным и эффективным ресурсом страны. Власть не гнушалась отнимать крестьян как у помещиков, так и у Церкви. Проведенная в 1764 году секуляризация церковных земель, дала государству тысячи новых рабочих рук и огромные площади земли, бывшие церковные крестьяне стали называться экономическими, т.к. ими заведовала коллегия экономии. Петр и последующие императоры стремились создать мощное государство, опирающееся на самодержавную власть. Все слои населения должны были поддерживать и развивать огромный государственный механизм, каждый должен был выполнять свою задачу в соответствии со строгой сословной иерархией. На 1719 год по данным первой ревизии государственных крестьян насчитывалось 1,049 млн. человек (то есть 19% от всего земледельческого населения страны), а по 10-й ревизии 1858 года уже 9,345 млн. человек (45,2% земледельческого населения) [44]. Государство пыталось по-своему заботиться о своих крестьянах (особенно дворцовых, живших лучше других), но положительный эффект был незначительным. Этому способствовали как непродуманная политика, нежелание местной власти что-то менять, так и сопротивление самих крестьян. А более пристальный контроль власти приводил и к совсем плачевным результатам, как в военных поселениях. К середине 19 века все острее стало обозначаться проблема малоземелья и обеднения крестьян, особенно в центральных губерниях, требовалось кардинальное исправление ситуации.

Но положение государственных крестьян по сравнению с крепостными было заметно лучше. Они обладали широкими юридическими правами (выступать в суде, заключать сделки, владеть собственностью, движимым и недвижимым имуществом), считались свободными, хотя и прикреплялись к государственной земле (но при этом имели право совершать земельные сделки), им разрешалось вести розничную и оптовую торговлю, в связи с чем была возможность перейти в купеческое или мещанское сословие, открывать фабрики и заводы. С 1801 года они также имели право покупать и владеть на правах частной собственности «ненаселёнными» землями (то есть без крепостных крестьян). Конечно, и здесь крестьяне жили неодинаково, что зависело от множества факторов. Некоторые были бедными и безземельными (в 1840 году до 325 тысяч душ). Положение стало ухудшаться в основном из-за перенаселенности центральных губерний, именно здесь жило наибольшее число безземельных крестьян всех категорий. [45]

Крепостные крестьяне

Еще одним крупнейшими землевладельцами в России являлись представители высшего сословия – дворяне-помещики, которые также имели своих крестьян, называемых крепостными. Численность крепостных крестьян была значительной. По 10 ревизии, проведённой в 1857—59 гг. с целью подготовки реформ в империи насчитывалось 23 069 631 таких человек, что составляло 34% от всего населения [46]. Они проживали в 52 губерниях и областях из 65 имеющихся. Наибольшее число крепостных было в центральных губерниях, например, в Смоленской и Тульской – 69% от общего числа населения. В Польше, Прибалтике, Финляндии, на территории Средней Азии и современного Казахстана крепостных практически не было. [47]

Основным отличием крепостных крестьян от государственных было в том, что исполнять повинности и платить подати они должны были помещику, а не государству. Косвенно на них ложилась и государственная нагрузка, т.к. помещик обязан был платить налоги за своих крестьян и исполнять иные обязанности (например, рекрутскую повинность). Положение отягощалось еще и тем, что в действующем законодательстве отсутствовало точное определение повинностей крестьянина по отношению к помещику, что вело к злоупотреблению последних. Государственного контроля не было никакого. Царь исходил из того, что помещик, имея обязанности перед государством, являясь добрым христианином и исходя из личной выгоды, будет сам хорошо заботиться о своих крестьянах и содержать в порядке свое хозяйство. Все это вело к произволу помещиков, пытавшихся за счет крестьянского труда, обеспечить себе безбедную жизнь и положение в обществе. Поэтому положение крепостных было намного тяжелее государственных крестьян. Они не имели ни собственной земли, ни личной свободы. Как говорил В. Ключевский: «Закон всё более обезличивал крепостного, стирая с него последние признаки правоспособного лица» [цитата по 48]. При этом право владения крестьянами с 1746 года закреплялось исключительно за дворянами, другие сословия, в том числе и Церковь этого права лишились. Но и здесь была своя классификация.

Помещичьи крепостные подразделялись на барщинного, оброчного и смешанного типа. Основной повинностью барщинных крестьян была отработка барщины (принудительный труд в пользу помещика). Как говорилось выше, объем и продолжительность работ не были регламентированы законом, поэтому в разных поместьях и в разных уездах эти работы сильно отличались. Правда Павел I в 1797 году издал манифест, в котором запретил эксплуатировать крестьян более 3-х дней в неделю, но в реальности исполнение этого манифеста исполнялось не всегда. Помещик практически неограниченно распоряжался судьбой крестьянина: с 1747 мог продать в рекруты, с 1760 года ссылать в Сибирь, с 1765 года отправлять и на каторжные работы, имел право наказывать, в том числе и розгами. [49]

Оброчные крестьяне барщину не отрабатывали, но платили оброк – денежную или натуральную дань. Соответственно смешанный тип – это оба вида повинности, распределенные в разной степени. Крестьянин мог подать прошение помещику с просьбой об изменении повинности. В целом оброчные крестьяне были более предприимчивыми, т.к. они не всегда связывали свою деятельность с сельским хозяйством, заработать на оброк можно было и другими способами, многие из них занимались ремесленничеством, торговлей, отхожими промыслами и другим. Были и такие умники, которые сдавали землю помещика в субаренду и неплохо зарабатывали на этом. Причем денежный оброк иногда был дифференцированным, в зависимости от финансового положения крестьянина или даже распределялся крестьянами самостоятельно через общину.

Положение крепостных, как уже говорилось, зависело от личности помещика. Как писал П. Пестель «У самых добрых господ они совершенным благоденствием пользуются. У самых злых они в совершенном злополучии обретаются. Между сими двумя крайностями существует многочисленное количество разнообразных степеней злополучия и благосостояния» [цитата по 50]. Поэтому крестьяне далеко не всегда стремились выйти из крепостной зависимости, боясь лишиться покровительства своих господ. Помещики в сложных ситуациях помогали крестьянам выдачей хлеба, скота и денег. Расходные ведомости, хранящиеся в Государственном архиве Курской области свидетельствуют о том, что наиболее часто безвозмездно или в ссуду крестьянам предоставлялся скот. Были конечно случаи и жестокого обращения, и эксплуатации крестьян. Например, в той же Курской губернии, проживала помещица О. Брискорн, которая перевела все население на барщину, затеяла строительство суконной фабрики, беспрестанно наказывала не только взрослых, но и малолетних крестьян. Ухудшение жизни привело к высокой смертности людей в ее поместье. А другой помещик Синельников, устроил в своем поместье тюрьму, где держал 17 человек, в том числе детей. [51]

Но в целом надо признать, что в критических ситуациях помещики почти всегда помогали крестьянам. Это объяснимо не только добрым расположением и моральными качествами первых, но и здравым смыслом, т.к. ухудшение жизни крестьян вело к снижению их тяглоспособности, а значит и к деградации всего поместья. К тому же государство обязывало помещиков заботиться о своих крестьянах, что не всегда являлось формальностью.

В целом с 1760-х гг. отмечался массовый перевод крестьян с барщины на оброк, особенно в Нечерноземье, что было вызвано экономическими причинами: реформами в сфере торговли и промыслов, частыми неурожаями, ростом промышленности. Из-за неблагоприятных климатических условий и экстенсивного сельского хозяйства крестьяне, особенно в Нечерноземье, не могли обеспечивать себя достаточным количеством хлеба для нормальной жизни. Так, во второй половине 18 века в среднем для Европейской России на едока приходился 21 пуд хлеба при норме потребления в 24 пуда. В беднейшей группе крестьянства (35,9% дворов) наблюдался недостаток в 5,6 пуда, а в средней (48,9% дворов) – 4,1 пуда. [1384]

Интенсификация сельского хозяйства при быстром росте населения не могла исправить бедственного положения и единственным эффективным способом справиться с проблемой оказался оброк – то есть переход крестьян на неземледельческие занятия (отходничество, промыслы, торговля и т.д.). Это было выгодно как помещикам, так и самим крестьянам. Первые могли поддерживать и развивать свое имение, вторые – развивать новые навыки, получать известную долю свободы действий, а также иметь сторонний заработок и поддерживать свое хозяйство. Оброчные крестьяне часто уходили в город на заработки, получая временный паспорт (письменный отпуск) у помещика. Адекватные помещики не только не препятствовали отходу, но и часто принуждали своих крестьян к нему. Так, в инструкции кн. М. М. Щербатова содержится следующее требование: «Понеже крестьянин, живши дома, большой себе прибыли получить не может и для того не токмо отпускать, но и принуждать их ходить в работы, и всегда, когда крестьяне потребуют паспортов, прикащику им немедленно давать». [1384]

Еще до отмены крепостного права, по указу «о вольных хлебопашцах» от 1803 года, крепостные крестьяне могли выкупать себя и членов своей семьи, или просто получать вольную за какие-то заслуги, что зависело от воли помещика. Чаще всего вольную давали за выкуп для получения быстрой прибыли, особенно если помещик остро нуждался в деньгах. Многое зависело и от личных качеств и взаимоотношений барина и крепостного. Выделялась даже особая категория задельных крестьян, которым помещики платили за работу по соглашению деньги или продукты.

Другой крупной категорией крепостных были горнозаводские крестьяне, по аналогии с приписными, только принадлежали они не государству, а горнозаводчику или промышленнику. Возникли они в 17 веке с началом развития горной промышленности на Урале, в Карелии и Алтае. Но настоящий расцвет данного вида эксплуатации крестьян начался с правления Петра I. С развитием производства в России заводы и фабрики стали появляться в поместьях всех губерний. Изначально крестьяне и мастеровые люди, работающие на заводах, были государственными, но постепенно они переходили в крепость от заводчика, который скупал вместе с заводом и рабочих. За переработку хозяин предприятия должен был платить, но также имел право жестоко наказывать провинившихся. Уже Никите Демидову Петром было дано разрешение наказывать батогами и плетьми, сажать в оковы. Положение как горонозаводских, так и приписных крестьян было тяжелым, помимо заводской повинности они занимались и сельскохозяйственными работами. Поэтому нередко происходили бунты, жалобы и побеги. При восстание Пугачева многие крестьяне данной категории переходили на сторону самозванца. Екатерине II во избежание повторения бунта пришлось заняться улучшением жизни горнозаводских крестьян. Манифестом 1779 года были точно определены обязанности крестьян на заводе, позже запрещены наказания. Но все это относилось только к приписным крестьянам.

Соотношение крепостных и государственных крестьян на заводах было различным. В 1811 году все заводы были разделены на казенные (здесь трудились в основном приписные крестьяне), владельческие (принадлежащие по праву дворянства и переходящие по наследству, здесь трудились в основном крепостные) и посессионные (это были частновладельческие заводы с ограничениями, получающие помощь от государства, владельцами были не дворяне). Происходила постепенная замена приписных крестьян на «непременных работников», то есть на профессиональных рабочих. Причем набор таких работников происходил подобно рекрутскому и из той же крестьянской среды. Положение их тоже было не завидным, они обязаны были отработать 30 лет, их дети – 40 лет на заводе. В сущности, они были освобождены только после 1861 года. [52]

На подобии дворцовых, выделялись и дворовые крепостные (дворня). Они селились в усадебном доме или в непосредственной близости от него (например, в людской) и использовались в качестве прислуги. Количество их зависело от размера усадьбы и богатства помещика, но обычно не превышало нескольких десятков человек. В штат обычно набирались самые лучшие из сельских крепостных (оценивались разные способности в зависимости от поставленной задачи), это были кучера, кормилицы, няньки, дядьки, гувернантки и т. д. Положение их полностью зависело от личности барина. Дворня первой страдала от деспотизма злого барина и первой же пользовалась благами по милости доброго. У дворовых «случались» незаконнорожденные дети от господ, но были случаи и замужества (все помнят историю про Прасковью Жемчугову в замужестве графиню Шереметьеву). Дворня, вышедшая из крестьянства, быстро теряла свой первоначальный облик, становясь как бы отдельным сословием. Дворовые люди часто получали образование, помещиками создавались целые крепостные театры, музыкальные и художественные школы. Иногда помещик зарабатывал на этом, продавая или отдавая в наем крепостного, обучившегося какому-нибудь ремеслу. Многие известные актеры, архитекторы, музыканты, художники, выученные таким образом прославились на всю страну: Алексей Миронов, Андрей Воронихин, Тарас Шевченко, Михаил Щепкин, Орест Кипренский, Василий Тропинин и многие другие.

Процентное отношение числа дворовых к общему числу крепостных поднялось с 1829 г. по 1857 г. с 4% до 7%. В 1858 вышел указ о запрещении помещикам переводить крестьян в дворовые люди. При освобождении в 1861 г. дворовые не получали земельный надел. [53]

Итак, можно констатировать, что в целом крепостным помещичьим крестьянам жилось хуже, чем государственным. Крепостной был самым бесправным человеком в России, жизнь его практически полностью зависела от воли и расположения помещика. Сам факт обладания душой человеческой, как вещью, было вопиющей несправедливостью и антихристианским явлением. Но такая ситуация не считалась в то время чем-то возмутительным. Конечно, периодически возникали бунты, совершались побеги, тема освобождения крестьян постоянно поднималась в высшем обществе, но реальных шагов не предпринималось до тех пор, пока сложившаяся ситуация в экономическом плане не стала слишком отяготительной для страны. Сами крестьяне воспринимали свое положение нормальным. Крупные бунты, крестьянские войны с уничтожением помещиков и чиновников, происходили редко. Обычно восстания были связаны с конкретными действиями и имели конкретные требования, связанные с облегчением положения, но не с полной отменой крепостной зависимости.

К тому же некоторым смягчающим буфером между крепостным и помещиком была крестьянская община. Община имела много прав, могла самостоятельно распределять оброк, предлагать рекрутов, жаловаться и др. Община защищала крестьян от произвола феодала, являлась реальной силой и могла диктовать свои условия. Если государство слабо контролировало действия помещиков, то тоже можно сказать и про контроль над общиной. Общины не было у горнозаводских крестьян, поэтому их положение оказалось хуже и поэтому они чаще всего и бунтовали, выдвигая самые радикальные требования.

Интересно, что крепостные охотно уходили в рекруты. Служба в армии была одним из главных механизмов освобождения населения от крепостной зависимости. Люди, ставшие солдатами, переходили в военное сословие, передавая свой статус жене и детям, которые также были обязаны служить. При этом солдаты освобождались от всех государственных податей и повинностей. Вышедшие в отставку нижние чины считались лично свободными людьми, имели право владеть землёй (из податных сословий это допускалось только для определённых категорий лиц со специальными разрешениями). Они составляли особую категорию отставных солдат, могли записаться в какое-нибудь податное сословие, а в случае дряхлости или неспособности к труду получали небольшую пенсию. Всего с 1796 по 1858 гг. через службу в армии в качестве нижних чинов прошло 2034,1 тыс. человек, среди которых крепостных было примерно 1017,1 тыс. человек, то есть каждый второй. [54]

В армии люди получали образование, становились грамотными, что помогало лучше устроиться в жизни после отставки. Многие отставные солдаты охотно селились в городах, устраиваясь сторожами, дворниками, надзирателями и т. д. Те же, кто возвращался в деревню, часто становились общинными писарями, попадали в дворню. Также государство предоставляло льготы помещикам, селившим в своем поместье семьи отставных солдат.

Таким образом, армия являлась важнейшим элементом развития социальной мобильности крестьян, способствуя формированию свободных от крепостничества людей, не платящих налоги и имевших право свободного выбора места жительства и занятий.

Церковные крестьяне

Третьим крупным землевладельцем в России была Православная Церковь. Крестьянами владела патриаршия, митрополичья, архиепископская и епископская кафедра, а также крупные монастыри. Церковные земли находились в основном в центральной России и на Русском Севере, где часто использовался наемный труд половников (черносошных крестьян, которые арендовали церковные земли, отдавая плату продуктами).

В целом положение монастырских крестьян было сходно с иными категориями, они также выполняли повинности, отрабатывали монастырщину (аналог барщины) и платили оброк. Положение их было различным и зависело от церковной администрации, монастырского начальства и принятого устава. Дополнительную напряженность во внутренние взаимоотношения внес и церковный раскол. Многие из монастырских крестьян, настроенных против никоновских реформ, участвовали в бунтах, в том числе в восстании Степана Разина.

Духовный упадок знати и царя в конце 17 века, описанный выше, привел к значительному снижению влияния Церкви на светскую власть. Можно выделить следующие важные исторические этапы отстранения Церкви от власти: 1). Учреждение монастырского приказа, ограничивающего церковные суды, переводя их в государственные – 1649 г. 2). Реформы патриарха Никона с участием царя Алексия – 1650-60-е гг. 3). Борьба за власть Милославских и Нарышкиных, Хованщина – 1680-е гг. 4). Преобразования Петра, которые не поддерживались Церковью и, наконец, упразднение патриаршества и учреждение Священного Синода 1700—20 —е гг. 5). Законодательная подготовка секуляризации церковных земель Елизаветой Петровной и Петром III – 1750-60-е гг. 6). Фактическая секуляризация церковных земель Екатериной II в 1764 г.

По донесению Святейшего Синода 1762 года в России насчитывалось 954 монастыря, в которых находилось 11 153 монашествующих, они владели вотчинами, к которым было приписано 769610 крепостных душ мужского пола. При этом земли эти располагались в основном в центральных губерниях, то есть наиболее ценных и густонаселенных. Синод постановил упразднить 418 монастырей. Из оставшихся монастырей 226 стали получать денежное содержание от государства. Оставшиеся 310 монастырей объявлялись выведенными за штат, следовательно, должны были переходить на самообеспечение и добровольные пожертвования. Все приписанные к монастырям крестьяне переходили в категорию экономических, т.е. государственных. [55]

В итоге на 1810 год во всей Российской империи осталось только 452 монастыря [56]. В отношении сибирских монастырей, учитывая их малое число и особое значение в деле освоения Сибири, правительством были предприняты гораздо более мягкие меры. [57]

Итак, отметим, что до 1861 года существовали различные категории крестьян, которые имели различное положение и правовой статус. Государству было выгодно иметь собственных крестьян, их численность в течении 17—19 века только росла. Серьезное увеличение государственных крестьян произошло после секуляризации церковных земель в 1764 году. К середине 19 века почти половина всех крестьян были государственными. Крепостными (помещичьими) была только треть всех крестьян. Обеспечение дворянства богатством ввиде земли и крепостных было важной задачей власти по укреплению страны. Влияние дворянства на власть серьезно возросло в эпоху дворцовых переворотов. Чтобы обеспечить себе поддержку и лояльность общества, императорам (а чаще императрицам) приходилось всячески ублажать знать, давая ей все больше привилегий. Это способствовало окончательному закрепощению помещичьих крестьян и бесправному их существованию. Но надо сказать, что зависимое положение крестьян мало влияло на быт и культуру русской деревни. Помещику, а тем более государству, не хотелось влезать во внутреннюю жизнь крестьян. Их больше интересовало своевременное исполнение повинностей и уплата оброка. Абсолютное большинство землевладельцев понимало, что от благополучия крестьян зависит их собственное благополучие. Поэтому широко был распространен принцип невмешательства, который, к слову сказать, частью общества трактовался как аморфность и неповоротливость власти и помещиков. Тем не менее, помещики редко экспериментировали в своих хозяйствах, а иногда сами учились у опытных и умелых крестьян.