Читать книгу Адская смена. Сборник - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Что ж это такое? Ещё только первый день не закончился, а уже к директору вызывают! И как мне прикажете выкручиваться?

– Эй, ребята! Вы трое перед отбоем зайдёте к директору, – раздался над ухом голос Софии.

Этого я и ожидала. А вот Витя чуть не подпрыгнул, весь побледнел и затрясся. Его, наверное, никогда к директору не вызывали. Хотя меня тоже. А Кирилл широко ухмыльнулся и вдруг принял максимально спокойное выражение. Не пойму, что у него на уме? Его же сейчас отчитывать будут. Хотя, может, он уже привык. Все трое вожатых отвели нас к внушительному на вид дому. Там находилась администрация. На улице уже начало темнеть, и по небу разлились чернила сумрака. В кустах стрекотали кузнечики. Воздух стал влажным и пропитался напряжением, предвещавшим грозу. Мы поднялись по лестнице с красным ковром и вошли в кабинет директора. Забавно, наверное, идти к директору по красной ковровой дорожке. Но мне было не до смеха. Я отчаянно обдумывала аргументы и оправдания в нашу пользу. Директриса в строгом деловом костюме сидела за широким столом, а за ней находилось большое панорамное окно. Прямо как президент. Днём это, должно быть, светлая комната, но теперь она зловеще потемнела. Я засмотрелась по сторонам и не заметила, куда делся Кирилл. Он же с нами до самой двери кабинета шёл. Но тут начался допрос. Людмила вышла вперёд и стала отчитываться директору:

– Айседора Вячеславовна, эти дети нарушили третье главное правило лагеря.

– Как вы это объясните? – спросила нас Айседора. – Вы ведь знаете, какое правило нарушили?

Ну уж нет! Она даже ни в чём не разобралась! Я взяла себя в руки, настроилась на вежливый тон и начала защиту, как в суде:

– Я пока точно не знаю всех правил, но могу предположить, что оно о причинении вреда окружающим. Если это так, то это правило нарушил только один из нас, Кирилл. Он шёл вместе с нами сюда, но его почему-то сейчас здесь нет. Я думаю, что с ним вы можете поговорить, когда он придёт. Мне кажется, что произошло недопонимание. Если хотите, я объясню, почему нас с Витей тоже привели к вам.

И тут мимо меня прошёл он. Это определённо был Кирилл, но мозг отказывался его узнавать. Это был другой Кирилл. Если бы можно было представить идеального человека, это был бы он. Он как будто светился чистотой и непорочностью. Почему-то он был в точно такой же одежде, как и раньше, только в идеально чистой. Даже в светло-голубых глазах не осталось и тени той былой злобы, которая была в них буквально пару минут назад. Но я-то знала, что на самом деле глаза у него лживые. При виде того, как разительно изменился его образ, я впала в ступор и от бессилия сжала кулаки и стиснула зубы. Тут он начал говорить голосом, как у невинного ребёнка:

– Айседора Вячеславовна, вы меня вызывали?

– Мне сообщили, что вы, молодой человек, нарушили третье главное правило лагеря.

– Это которое «Запрещено причинять вред в любой форме другим детям и вожатым»? – процитировал он. – Не помню, чтобы такое делал. Не могли бы вы мне напомнить, как именно я нарушил это правило?

Он притворно чуть наклонил голову. Какой же он великий актёр! Я таких хороших актёров и не люблю за то, что от них всегда можно ожидать обмана. Они будто всегда не те, за кого себя выдают.

– Людмила, объясните? – велела Айседора.

– Он залил краской кабинет для занятий, себя и картины других детей, – сурово отрапортовала Людмила.

– Извините, но как я мог залить себя краской? Вы же видите, что на мне нет её следов, – сказал Кирилл, слегка разведя руки.

И действительно, его светлая одежда с иголочки была без единого пятнышка.

– Тогда посмотрите на кабинет, – не унималась художница.

– Боюсь, что даже если там что-то и было, то уборщицы всё уже убрали.

«Оперативно, однако», – подумала я.

– Так спросите уборщиц, – Людмила была в гневе.

– Хорошо, я займусь этим делом позже, – сказала Айседора, устало прикрыв глаза.

Наверное, у неё и так дел много, помимо всяких хулиганов.

– Но вы точно уверены, что не делали этого? – в последний раз спросила Кирилла директриса.

– Я клянусь, что правил не нарушал и не нарушу, – с чувством сказал Кирилл.

Если бы я его не знала, то так бы и поверила. На Айседору его убеждение тоже подействовало. А вожатым оставалось только стоять и хлопать глазами от бессилия.

– Тогда перейдём к вам, – обратилась директор к нам с Витей. – Вы точно правил не нарушали?

– Точно, – ответила я за двоих.

– Людмила? – повернулась к ней Айседора.

– К ним у нас другой разговор, – снова встрепенулась художница. – Я требую отправить их к психологу. У них наблюдаются проблемы с поведением.

– Хорошо, отведите их, – сказала Айседора, и глазом не моргнув.

Мы что, действительно похожи на ненормальных? Я не могла поверить своим ушам.

– Извините, можно… – вмешалась было я, но была резко прервана.

– Идите. Объяснять будете психологу, – отрезала директриса. – Ах, да. И этого тоже захватите, – добавила она, кивнув в сторону Кирилла.

– Вы уверены? – осторожно уточнил он.

– Я приняла такое решение. Может быть, нашему психологу удастся выяснить, чьи показания верные, раз они у вас расходятся, – сказала Айседора, исподлобья глядя на всех присутствующих.

– Я уважаю ваш выбор, – сказал Кирилл, почтительно склонив голову.

Всё шло не так гладко, как мне хотелось, но шансы на успех ещё оставались.

Вожатые отвели нас в медпункт в кабинет психолога и остались стоять за дверью. Кабинет был маленьким и создавал ощущение уюта. На многочисленных полках, закрывавших стены, стояли комнатные растения и книги по психологии. Уже почти стемнело, поэтому в комнате горел тёплый оранжевый свет.

– Добрый вечер, ребята. Заходите, присаживайтесь, – дружелюбно сказала нам молодая, приятная на вид женщина.

– Добрый вечер, – тихо сказал Витя, но никто, кроме меня, его не услышал.

Кирилл выдал уж слишком учтивое приветствие. Мы с Витей напряжённо сели на удобные стулья, а Кирилл расположился с таким видом, будто его не к психологу отвели, а в гости к любимой тётушке.

– Меня зовут Катя, – начала психолог. – Как у вас дела, ребята? Как прошёл первый день в лагере?

Я решила взять инициативу и поскорее закончить это дело.

– Приятно познакомиться, Катя. Я – Юля. Я бы хотела побыстрее уладить недопонимание, которое произошло между нами и администрацией лагеря.

– Не волнуйся. Можешь не торопиться. Расскажи всё по порядку, – попыталась замедлить меня Катя.

– Хорошо. Начну с себя. Насколько я поняла, я попала сюда по той причине, что попросила сыграть и исполнила очень сложное музыкальное произведение. Вожатая посчитала это странным и привела меня сначала к директору, а потом сюда. Но я считаю, что имею право отличаться и выделяться из большинства. Ведь в моём поступке нет ничего плохого. А вообще мне кажется, что меня привели за компанию с моими товарищами. Возможно, они сами объяснят вам своё положение.

– Тогда давайте я скажу, – вмешался Кирилл. – В моём случае произошло досадное недоразумение. Меня оклеветали и обвинили в нарушении правил, хотя на самом деле я ничего такого не делал.

Кирилл мастерски изобразил обеспокоенность, и Катя сразу поспешила его поддержать. Она-то была не в курсе ситуации.

– Не волнуйся. Уверена, что в этом нет твоей вины, и во всём скоро разберутся.

– Правда? – наивно спросил Кирилл голосом полным надежды. – Спасибо вам большое. Тогда мне нечего больше сказать.

– А у тебя что случилось? – ласково обратилась психолог к Вите.

Я сидела рядом и видела, как он напрягся и уткнулся взглядом в сжатые на коленях кулаки. Потом он начал нервно перебирать руками, теребить край футболки, цепляться взглядом за окружающие предметы, всё ещё не поднимая головы, и шевелить губами, как будто пытаясь что-то сказать. Мне стало его невыносимо жалко, и я посчитала своим долгом ему помочь. Я уверенно начала, обращаясь к Кате:

– За Витю объясню я.

Потом я повернулась к нему и, улыбаясь, спросила:

– Хорошо?

Витя слабо кивнул, но, когда наши взгляды на мгновение пересеклись, я уловила в его глазах надежду и глубокую благодарность. Я тоже кивнула в ответ и продолжила:

– Насколько я понимаю, Витя стеснительный человек. Он ещё не привык к новой среде, к новым людям, поэтому ещё боится. Ему страшно говорить и показывать свои работы, – пока я говорила, Витя одобрительно кивал. В конце я добавила:

– Возможно, вы сможете помочь ему быстрее почувствовать себя более комфортно и уверенно.

Катя слушала меня внимательно и не перебивала. Когда я закончила, она сказала:

– Я поняла. Конечно, я буду рада помочь Вите.

Она обратилась к нему:

– Приходи сюда в свободное время. Я буду тебя ждать.

Витя уже было недоверчиво забеспокоился, но Катя тепло и дружелюбно улыбалась, и в итоге он кивнул.

– Вот и хорошо. Тогда мы, наверное, пойдём, – сказала я.

– Хорошо. Идите, ребята, – согласилась Катя, потому что было уже поздно. – До встречи, Витя. И вы тоже приходите, если что. Вы можете найти меня здесь в любое время.

– Спасибо. До свидания, – сказали мы с Кириллом, а Витя пробурчал что-то неразборчивое.

Катя оказалась хорошим человеком, но даже она как психолог не смогла раскусить притворства Кирилла.

За дверью нас встретили вожатые и отвели в корпус. Как только они ушли, Кирилл снова стал вести себя, как чёрт. Последующее я могла только слышать, но слышала очень отчётливо и боюсь предположить, что же при этом Кирилл делал.

Хоть уже и было время отбоя, ребята из соседней комнаты вышли на балкон и рассказывали анекдоты, создавая очень много шума. Кирилл вышел на балкон и заорал на них:

– Что, анекдоты травите? Тогда зацените мой коронный: Сидит лось на рельсах, к нему подходит другой лось и говорит: «Подвинься!» А теперь шуршите отсюда! Чтоб я вас больше не слышал!

Надо признать, его методы отлично работают. Он уже всех ребят и вожатых под свой контроль взял. Верный пример тому – наши соседи, от которых всю ночь не было слышно ни писка. Когда я улеглась, меня окружила тишина. Все в корпусе спали. Только мне не спалось. Я заново прокручивала и обдумывала многочисленные события минувшего дня. Я думала о Диме и Вите, уже начала придумывать идеи для финального выступления, продолжала ломать голову над оставшимися загадками лагеря. К последним добавилась тайна личности Кирилла. Я крутила в уме факты, но информации было слишком мало. Наверняка Кирилл делал всё это неспроста. Кто же он такой в конце концов, и что ему надо? Может быть, разгадав его мотив, я смогу с ним договориться.

Прошло уже немало времени, а я так и лежала и думала, глядя в стену. Вдруг я услышала в коридоре шаги. Я замерла и прислушалась. Я услышала, как кто-то совсем рядом приоткрыл дверь. Я как можно тише подошла к двери и заглянула в замочную скважину. В дверном проёме комнаты напротив стоял Кирилл и с кем-то тихо переговаривался. А на полу в луче слабого лунного света лежала зловещая тень. Я не могла разобрать слов, но тембр голоса собеседника был низким, а тень слишком уж большой и широкой. С кем же Кирилл разговаривал? Я не могла расслышать их разговор, но мне казалось, что я слышала слова «объект», «наблюдение», «не раскрывать», «завтра», «отчёт», «передача», «влияние». Это звучало очень пугающе. Вдруг в моей голове молниеносно мелькнуло осознание: «Кирилл что, секретный агент?»