Читать книгу Адская смена. Сборник - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Что же ещё скрывает этот дьявол по имени Кирилл? Если бы я знала, что случится дальше, у меня бы не возникало таких мыслей. Теперь я чувствовала настоящую опасность. Мне казалось, что, если пошевелюсь или «они» услышат моё дыхание, то расправы мне не миновать. Передо мной уже стояли самые ужасные картины. Но Кирилл и «тень» говорили недолго, и скоро дверь закрылась, и всё погрузилось во тьму. Так я вообще не засну! Это, конечно, мог быть какой-то вожатый, которого я не заметила ни на построении, ни в столовой, ни в течение всего дня, но это мне кажется маловероятным. А какому-нибудь уборщику или другому персоналу незачем стучаться к детям посреди ночи. Тем более что никакого стука я не слышала. Теперь я зацепилась за мысль, что Кирилл договорился с кем-то тайно встретиться и передавал ему какие-то данные. Это подтверждали и его тревожащие слова. Я уже почти убедилась, что Кирилл – тайный агент. Но всё же это было не проверено, и другие варианты никто не отменял. Поэтому я решила, что ещё послежу за Кириллом и разузнаю про него побольше. Что бы я ни думала, а всё-таки мне удалось заснуть. Но проспала я совсем недолго, поэтому чувствовала себя просто ужасно. Но я ещё не знала, что ждёт меня дальше.

На обыденные вещи я не обращала особого внимания, а была погружена в свои мысли и ходила, как в тумане. Но правила я всё-таки не забыла прочитать, хоть сконцентрироваться на них стоило мне немалых усилий. Погода была пасмурная и серая, все ожидали дождя. Но то, что мы услышали на утреннем построении, опять выдернуло меня из моего туманного состояния. Айседора, стоявшая перед нами, торжественно объявила:

– Сегодня вечером состоится ваш первый концерт в этом лагере. Его темой будет «Природа объединяет людей». Вам нужно будет работать в команде всем вашим направлением и создать общее произведение на тему природы. В течение дневных занятий вы будете готовиться к концерту вместе со своими вожатыми. Ребята, проявившие себя лучше всех, получат баллы для финального выступления. Для тех, кто не знает, скажу, что в наш лагерь в качестве жюри на концерты приезжают знаменитые творческие люди. Вероятно, вы их знаете. Желаю всем проявить себя и хорошо поработать в команде.

Ребята начали перешёптываться, особенно о жюри, гадая, какие знаменитости приедут. Если Кирилл действительно агент, то должен как-то выдать себя в связи с приездом важных шишек. Вот только в чём его задание и как оно соотносится со столь вызывающим поведением Кирилла? Так, стоп! Лучше мне беспокоиться о предстоящем концерте, ведь это первая возможность заработать баллы, а значит, первый шаг к победе на финальном выступлении.

Мы позавтракали, разошлись на занятия и приступили к самому интересному. София встала перед нами и сказала:

– Так как работа командная, давайте вместе выберем произведение, которое будем исполнять. А потом потренируемся играть его в оркестре. Руку во время обсуждения можете не поднимать. Главное, не перебивайте.

Ребятам понравилась эта идея. Они начали предлагать разные варианты, перечисляя все известные им композиции, так или иначе связанные с природой. Я тоже не осталась в стороне.

– Я предлагаю «Времена года» Вивальди.

– О, прекрасно! – оживилась София. – Я тоже об этом думала. Это одно из моих самых любимых музыкальных произведений. Если возражений нет, давайте возьмём его.

Оказалось, я попала в точку. Не сказать, чтобы я была рада, ведь получилось как-то нечестно. Моему предложению как будто подсудили, а другим вариантам даже не дали шанса. Но Софию было уже не остановить.

– Давайте теперь выберем часть, которую исполним, – продолжила она.

– Давайте сыграем «Зиму», вторую часть, Ларго, – вдруг сказала милая девочка, которая играла на арфе. – Это моя любимая часть во «Временах года» Вивальди.

Девочка была такой милой, что ей было невозможно отказать. Наверное, поэтому София и согласилась:

– Замечательная идея.

– Но в этой части солирует скрипка, а от нас ожидается командная работа на концерте, – предостерёг Дима.

Какой же он благородный! Дима же сам скрипач и мог исполнять лидирующую роль, но хотел, чтобы у других тоже был шанс себя проявить. Он не перестаёт меня восхищать. Но София была другого мнения.

– Ничего страшного. Вы с Юлей будете солировать, струнные будут вам подыгрывать, а остальные – держать фоновую мелодическую линию, – София хлопнула в ладоши, тем самым утвердив наш выбор. – Раз мы решили, давайте приступать к репетиции. Нам предстоит много работы.

Она не обманула. Мы играли эту композицию снова и снова. У меня даже не было возможности опустить руки. Ещё и этот Дима. Мне он нравился как человек, но как музыкант он меня раздражал и заставлял чувствовать себя абсолютно бесталанной. И София постоянно ко мне придиралась, потому что на мне была такая большая ответственность – ведущая роль.

Как бы то ни было, а на обед мы все пошли уставшие, голодные и немного злые. На наше счастье объявили, что после обеда у нас будет свободное время. Я решила его использовать для выполнения важного дела. Я пошла в библиотеку, села за стол в читальном зале и стала читать текст, который дал мне Витя. Мне хотелось прочитать его именно в библиотеке, потому что там было уютнее всего. Это оказалась небольшая зарисовка с описаниями природы, пронизанная темой дружбы. Она была такой простой и наивной, такой светлой. Я видела Витю в каждом её слове. Такую историю и такими словами мог написать только он. В своём творении он был таким счастливым и открытым всему миру. Было бы очень здорово, если бы он всегда был таким и в жизни. Когда я дочитала, то вздохнула, задумчиво подняла взгляд и увидела перед собой девочку, которая умеет играть на арфе. Она стояла передо мной в лёгком платье светло-жёлтого цвета и смотрела на меня своими спокойными, светло-голубыми глазами. Тут я поняла, что рассказ Вити так меня затянул, что я смотрела на эту девочку счастливым взглядом и блаженно улыбалась.

– Что читаешь? – спросила она, с любопытством глядя на листок бумаги у меня в руках.

– А? Это рассказ моего друга, – её появление самую малость смутило меня. – Он писатель. Если тебе интересно, его зовут Витя. Не знаю, захочет ли он, чтобы этот текст видел кто-то ещё кроме меня, – предугадала я её последующие вопросы.

– Как тебя зовут? – вдруг спросила она.

– Юля. А тебя как?

– Октавия.

– Какое красивое имя! – искренне удивилась я.

Сейчас у многих необычные имена, но такого я ещё не слышала. А оно как нельзя лучше подходит музыкантке.

– Спасибо. Мне все так говорят, – повела плечом она, отбрасывая назад длинные светлые волосы.

Потом мы ещё немного поболтали. Оказалось, что её назвали Октавией потому, что она родилась в Августе, восьмом месяце, а «octo» на латыни означает «восемь». Но люди обычно связывают её имя с музыкой, когда узнают, что она играет на арфе, потому что в музыке есть октавы.

Пока мы беседовали, она сидела напротив окна, купаясь в ярком солнечном свете. На меня Октавия производила впечатление ангела. К тому же ангелочков часто изображают играющими на арфе. Ей не нужно было притворяться, как Кириллу, чтобы выглядеть, как ангел. Я даже не успела понять, как прервался наш разговор. Она встала и бросила: «Мне пора», – и скрылась за дверью библиотеки. Мне на мгновение показалось, что в отсветах солнца за её спиной я вижу белые крылья. Мне почему-то захотелось крикнуть ей вслед: «Постой, не уходи! " – но это было бы глупо. Вот что творят эти ангелы. Вскоре после её ухода я пришла в себя и отправилась на поиски Вити, чтобы поделиться своими мыслями о его работе. Я встретила его идущим по дорожке.

– Привет, Виктор! Что делаешь? – спросила я, быстро подходя к нему.

– Здравствуй, Юля! Я только что ходил к психологу.

Витя выглядел радостным и открытым.

– Вижу, занятие с психологом пошло тебе на пользу.

– Да, так и есть, – уверенно подтвердил он.

Мы сели на скамейку, и я достала листочек с Витиной работой.

– Слушай, Виктор. Я прочитала твою зарисовку. Если честно, мне она очень понравилась. Здорово, что у тебя есть свой стиль. Я чувствую его в каждом предложении. По-моему, в твоём рассказе хорошая атмосфера, хорошо переданы эмоции. Описания тоже прекрасные. Правда, в некоторых местах длинновато и слишком загруженные предложения. Но ты пишешь грамотно, и это очень ценно. Так что не бойся показывать всем свои работы и учиться вместе с остальными. И спасибо, что решился поделиться со мной.

Мне кажется, я не очень хорошо умею выражать свои мысли и чувства, но, думаю, Витя всё понял. Он напряжённо и внимательно слушал меня, а под конец глаза у него загорелись энтузиазмом, и он сказал мне:

– Это тебе спасибо большое! Я так рад, что тебе понравилось! И спасибо за конструктивную критику. Я всё учту.

Мы смотрели друг на друга и улыбались, и этим уже всё было сказано. Я протянула Вите листок, но он сказал:

– Можешь оставить его себе. Если хочешь, можешь показывать его другим.

– Правда? – не поверила я. – Спасибо, Виктор.

Теперь я смогу показывать рассказ Вити таким же интересующимся, как Октавия.

Катя и правда оказалась хорошим психологом, раз за один сеанс смогла сотворить с Витей такое чудо. Может быть, после лагеря он станет таким же, как в своих рассказах. От этой мысли я заулыбалась ещё сильнее. Но после моих слов улыбка на его лице слегка померкла. Он отвёл взгляд и замешкался. Будто хотел мне что-то сказать, но не решался. Я подождала и уже хотела помочь, как вдруг наконец он решился.

– Почему… ты для всех называешь меня Витей, а ко мне обращаешь полным именем? – запинаясь, выпалил он.

– Ой, прости! Просто я не знала, как к тебе обращаться. Когда мы в первый раз встретились, ты представился полным именем, вот я и подумала…

Да уж, неловко получилось. Так и знала, что нужно было его спросить. Я замялась, и тут он неожиданно сказал:

– Давай ты будешь обращаться ко мне «Витёк». А перед другими можешь продолжить называть меня Витей. Если ты не против, конечно, – сказал он и добавил: – Учителя и другие взрослые называют меня Витей, а Витьком меня называет моя бабушка.

Мне поразила такая неожиданная откровенность.

– Конечно. Как скажешь, Витёк, – немного рассеянно улыбнулась я.

Потом у нас закончилось свободное время, и мы снова разошлись по своим делам. Нужно было завершить последние приготовления перед концертом. Мы отрепетировали, как выйдем на сцену, как будем стоять, как выходить на поклон и уходить. Сделали финальный прогон.

Незаметно подкрался вечер, и наступило время концерта. Нам дали переодеться в комнатах, после чего рассадили в зрительном зале перед сценой под открытым небом. По горизонтальным рядам сидений располагались направления, а по вертикальным – школы. Я села в ряд с музыкантами, а передо мной расположились сначала Витёк, а потом Кирилл. В первом ряду сидели сотрудники лагеря и приглашённые члены жюри. Гости действительно оказались очень известными медийными личностями, и нашлось немало желающих взять у них автографы. Но Кирилл почему-то не проявлял по отношению к ним никакого интереса. Со своего места я могла спокойно наблюдать за действиями Кирилла и держать его в поле зрения. Ещё получилось так интересно, что наша школа была с самого левого края. Я так пока и не поняла, по какому принципу определяли порядок школ.

Вожатые переживали, как бы не пошёл дождь и не пришлось переносить концерт в помещение. Но мероприятие всё-таки решили провести на улице. Сначала директриса вышла на сцену, поприветствовала гостей и объявила тему концерта. В это время художники выстроились с правой стороны, где находились ступени на сцену. Айседора закончила говорить и сошла со сцены, и начали подниматься художники. Они выстроились полукругом, разорванным посередине. Реквизиторы вынесли картину на большом холсте и поставили в центр, между ребятами. Слева от картины стоял Кирилл. Опять в своём безупречном притворстве. Какой-то мальчик объявил, что они совместно нарисовали эту картину и сейчас расскажут каждый про свою часть. Это был живописный пейзаж. Тут были и поля, и леса, и реки, и озёра, и горы… Глядя на эту картину, я будто попала в самое красивое и живописное место в России. Всё было нарисовано в реализме, как на картинах классиков из художественных галерей. Ребята по очереди начали рассказывать, кто нарисовал какую часть флоры или фауны. Сначала выступали ребята по бокам, потом продвигались в порядке, в котором стояли, постепенно приближаясь к середине. По мере приближения к центру во мне всё зарождалось какое-то недоброе предчувствие. Почему-то никто ещё не рассказал про небо. Все рисовали что-то только на земле. Напряжение во мне всё нарастало, и я стала что-то подозревать. Но это же невозможно!

Выступили все, кроме Кирилла. Он медленно сделал шаг вперёд и неторопливо проговорил:

– Меня зовут Кирилл. В нашей совместной картине я отвечал за небо. В своей работе я использовал…

Дальше я не помню, что он говорил. Я неосознанно раскрыла рот и уставилась на грозовое небо, казавшееся даже более реалистичным, чем небо у меня над головой. Да оно занимало чуть ли не полкартины! Тут только я поняла, насколько же сильно оно отличалось от земли на пейзаже. Всё было нарисовано правдоподобно, но только небо было настоящее. От него не хотелось отрывать взгляд. И даже когда выступление художников закончилось, я смотрела на слегка светящиеся облака, пока они не скрылись за кулисой, унесённые реквизиторами. Только потом я очнулась и поняла, что писатели уже выстроились с правой стороны, готовые подняться на сцену.

Нет, это не может быть правдой! Я отказываюсь в это верить! Невозможно так хорошо и при этом быстро рисовать в его возрасте. Это даже не его стиль. Кирилл – не человек!

– Ты готова к выступлению? – вдруг шепнул мне Дима, сидевший рядом. – София спрашивает. Нам нужно будет заранее встать перед сценой. Скоро пойдём.

Я вздрогнула и невидящим взглядом посмотрела на Диму.

– Ага, – неосознанно прошептала я, даже не понимая, что он сказал.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Дима.

Всё-то он видит и понимает.

– Ты видел, что сделал Кирилл? – сказала я чуть громче, чем следовало.

На нас зашикали, и я вжала голову в плечи и зарылась рукой в волосы.

– Ты про того, который был ответственным за небо? – уточнил Дима. – Да, я согласен, что он невероятно одарённый. Однако, сейчас нам нужно думать только о том, как мы выступим.

– Ты что? – горько усмехнулась я. – Да после такого мы своей игрой никого не удивим. По сравнению с ним мы – ничто. Он с самого начала затмил нас своим сиянием.

– Юля! Остановись!

Я недоумённо посмотрела на него. Слова Димы словно окатили меня холодной водой.

– Прекрати себя накручивать. Нужно верить, что мы справимся. Тем более, у нас ещё есть все шансы получить баллы. Нужно только отличиться. Ты забыла об этом? Каким бы ни был Кирилл, ты тоже очень талантлива. И ты здесь абсолютно заслуженно. Вообще Кирилл, наверное, наоборот, подумает, какая ты гениальная скрипачка, когда увидит наше выступление.

Меня как громом поразило. Я вспомнила, что говорила то же самое Витьку. Почему же я теперь из-за какого-то Кирилла потеряла голову и забыла о своих же словах?

– Покажи всем свой талант, – продолжал Дима. – Я тебе подыграю, а ты лидируй и веди всех за собой.

– А как же ты? – не поверила я.

– Я тебе доверяю, – твёрдо сказал Дима и кивнул мне.

Приближалась наша очередь. Мы подошли к краю сцены и стали ждать. Меня трясло крупной дрожью, и я тщетно пыталась успокоиться, но теперь поняла, что не могу подвести Диму, поэтому буду сиять ярче Кирилла и всех остальных этим вечером. Пусть присутствующие запомнят меня на всю жизнь!

Вдруг я услышала голос Витька. За своими переживаниями я совсем не заметила, как писатели начали выступать. Они читали один длинный стих. Как в школе на праздники, каждый читал по кусочку. Должно быть, каждый сочинил по четверостишию и теперь рассказывал свою часть. У Витька были такие прекрасные строки про песню жаворонка. Он декламировал их с выражением, но не как на конкурсах выразительного чтения, а как школьник у доски, с постоянным ровным ритмом. Я вдруг почувствовала гордость за Витька. Когда писатели закончили выступление и проходили мимо нас на свои места, я шепнула ему: «Молодец!»

Он запоздало оглянулся на меня, и в его глазах опять появился блеск маленьких звёздочек. Но сейчас мне предстояло стать самой яркой звездой этого вечера. Мы друг за другом поднялись на сцену и встали на свои места. Реквизиторы уже расставили наши инструменты. Октавия взяла микрофон и объявила:

– Наше направление музыкантов радо представить вам оркестровую аранжировку произведения Вивальди «Зима», вторая часть, Ларго из цикла «Времена года».

Я встала в позицию и замерла, отсчитывая последние секунды. Ну, с Богом! Осторожно начав, я вдруг почувствовала, что остальные поддерживают меня и мою партию. Дима, который стоял рядом, специально стал играть менее заметно, не перекрывая меня, позволяя вести его с остальными за собой. Тогда я почувствовала силу. Ощутила, что могу служить для других опорой и ориентиром, а они будут меня поддерживать. Я поняла, что снова могу играть свободно и легко. Начала вкладывать в свою игру чувства и скоро заметила, что абсолютно все зрители смотрят на меня. Тут я и засияла. Мой свет практически можно было увидеть, золотистый и такой яркий, как никогда прежде. В этот момент я осознала, что просто обожаю находиться на сцене. Я упивалась моментом, музыкой, ощущениями. Счастье было в сто раз сильнее, чем на обычных репетициях. У меня обнаружилась чудесная способность делиться прекрасным с другими людьми, вдохновлять их, помогать им свои искусством. В такие моменты человек понимает, что он по-настоящему счастлив.

Когда произведение подошло к концу, зал взорвался аплодисментами. Я ликовала и праздновала своё торжество. Когда мы сошли со сцены и расселись на свои места, я немедленно сказала Диме:

– Спасибо тебе! Ты был прав. У нас получилось.

Мой восторг не умещался в простое «спасибо». Но как сделать нечто большее, не знала.

– Я счастлив за тебя, – просто сказал Дима.

– Я тоже.

Потом неожиданно директриса объявила, что исполнит гимн лагеря. София села за фортепиано, явно собираясь ей аккомпанировать.

– Не знала, что она певица, – шепнула я Диме.

– Да? Это же легендарная оперная певица Айседора Смилянская, – удивился Дима моему неведению.

– А, вот как, – в ответ удивилась я. – Никогда о ней не слышала.

С первых нот гимн лагеря вызвал у меня необычный трепет. Сначала мне показалось, что его слова показались консервативными. Но потом я поняла, они, скорее, из тех, что сохраняют свою актуальность в любые времена. Там было про дружбу, единство, свободу, стремления, совместное преодоление трудностей. Голос Айседоры завораживал, но меня заставило отвлечься какое-то движение впереди. Я посмотрела перед собой и увидела, что Кирилл как-то вздрогнул, схватился за голову и вроде бы тяжело задышал. Дальше он что-то рявкнул своему соседу, пригнулся и юркнул в ближайшие кусты. Все в этот момент смотрели на директрису и ничего не заметили. Нельзя было дать Кириллу улизнуть, поэтому я тоже шмыгнула в кусты и пошла за ним. Нужно было, наверное, предупредить Диму и попросить прикрыть меня, но возвращаться было уже поздно.

Начал накрапывать дождь. Я следовала за Кириллом, держась на расстоянии и пригнувшись. В конце концов он зашёл в застеклённую беседку с тамбуром и скрылся внутри неё. Я немного подождала, но парень так и не выходил. Поэтому я решила застать его врасплох, подбежала к беседке и резко распахнула дверь. Врасплох-то я его, конечно, застала, но никак не ожидала застать его в таком виде. Кирилл сидел в углу, уткнувшись лицом в колени, и… плакал? Он поднял на меня свои большие, красные глаза и снова спрятал их в коленях. Он был похож на маленького ребёнка. От такого зрелища я сначала застыла и некоторое время стояла на месте, глядя, как Кирилл всхлипывает и вздрагивает. Я закрыла дверь тамбура, осторожно подошла и села рядом с Кириллом.

– Ты… в порядке? – неуверенно начала я, боясь навлечь на себя его гнев. – Что случилось?

Но Кирилл почему-то не отзывался. Меня удивило, что он не стал обзываться или пытаться прогнать меня.

– Ты хочешь со мной об этом поговорить? – я не оставляла попыток подступиться к нему.

И тут он посмотрел на меня такими несчастными глазами. В них как будто была боль, сдерживаемая не один год. Похоже, Кирилл впервые за долгое время разрыдался.

– Юля, спаси меня! – взмолился он надорванным голосом.

В то же время раздался первый раскат грома, а по окнам забил сильный дождь. Я запаниковала. Как я могу его спасти? Кирилл немного успокоился, повернул голову ко мне и вдруг стал безостановочно говорить, то шёпотом, а то срываясь на крик.

– Юля, помоги, пожалуйста! Они придут за мной, за тобой! Прости. Я тебя обманул. Прости, прости! Это всё не то, чем кажется. Это не лагерь, а площадка для социально-психологических экспериментов. И вы здесь всего лишь лабораторные крысы, а я – инструмент для исследований. Они ставят эксперименты, хотят узнать влияние стрессовых ситуаций на творческие способности и поведение детей. Они сошли с ума, они нас всех уничтожат! А я здесь нужен только для того, чтобы терроризировать ребят и вожатых, фиксировать ваши реакции и передавать эту информацию внедрённому учёному. Они живут здесь, сидят в своём тайном логове. Но они знают всё. Они всё узнают и заберут меня! Они… Ай! Не надо!..

Кирилл вскрикнул и замахал руками. От этого я невольно вздрогнула и немного отодвинулась.

– Не пугайся! – спохватился он. – Это я не тебе, а им. Какой я плохой! Я тебя совсем напугал. Теперь ты бросишь меня, и я опять останусь один! Прости, прости, я начну сначала.

Он судорожно, но глубоко вздохнул, спешно вытер глаза рукавом, посидел пару мгновений молча и тихо продолжил.

– Этот лагерь – площадка для социально-психологических экспериментов. В этом году здесь исследуется влияние тирана на творческие способности и поведение детей. Каждый день я… Ты видела, что я делаю. А ночью ко мне приходит внедрённый сотрудник, который работает на корпорацию учёных. Эти коварные предатели живут в засекреченном объекте прямо на территории лагеря и каждую ночь приходят ко мне. И это только один из проектов этих учёных! Этот лагерь они создали сами, чтобы использовать для своих негуманных экспериментов. Но на самом деле, они засылают своих людей везде, где есть талантливые дети. Это они прислали меня в нашу школу. Я там тоже столько всего натворил! А в других школах тоже есть такие дети, как я, – он с ненавистью поморщился. – А берут они нас не по нашей воле. Конечно! В раннем возрасте они забрали меня из детдома и воспитали, как им требовалось. Меня натренировали, как собачонку, чтобы я мог влиться в любую среду, встроиться в любой коллектив и сыграть любую роль, какая им понадобится. Меня лишили личности, надо мной издевались, меня пытали! Я так больше не могу! Не могу больше обманывать! Я хочу друзей, свободу, счастье! Хочу жить, как поётся в гимне этого лагеря! Но я не могу от них освободиться. Я пробовал, и не раз. Один я ничего не сделаю с такой масштабной организацией, – тут он страшно изменился в лице, его глаза померкли, а голос стал хриплым. – А может, и поделом мне за все мои грехи. Может, я просто ничтожество, не заслуживающее прощения. Кто я, Юля? Ответь мне.

Я смотрела на него, находясь в полном шоке. Что? Что происходит? Почему он мне это рассказывает? Что же мне делать? Но сначала нужно было ответить на его вопрос. Кто же ты, Кирилл?

Он сидел на полу, в тени, изредка озаряемый молниями. В их жутком свете мне казалось, что я вижу цепи, сковавшие Кирилла по рукам и ногам. Стёкла дрожали и звенели с такой силой, будто в следующую секунду вылетят и разобьются миллионом осколков. А Кирилл смотрел на меня молящим взглядом, полным отчаяния, будто то, что я сейчас скажу, и определит его сущность. Я усилием воли взяла себя в руки и сосредоточилась на единственном вопросе. Кто он? Раньше я думала о нём только как об ангеле или демоне, свете или тьме. Но теперь я не вижу в нём ничего. Но нет же! Вижу, что в нём есть и то, и другое! Теперь я знаю ответ.

– Кирилл, ты – человек. Ты не инструмент и не чудовище. Не свет и не тень. Ты обычный человек, как и все остальные. Теперь я это вижу.

В ответ на мои слова Кирилл снова заплакал, а потом звонко засмеялся. Это было немного жутко. Вихрь за окном совсем разбушевался. Мне стало страшно. Во мне зародилось сомнение.

– Почему ты решил открыться именно мне?

Кирилл перестал смеяться и плакать и ответил:

– Я увидел в тебе друга и хорошего человека. Ты очень добра ко всем, всем хочешь помочь. Я тобой восхищаюсь и хочу с тобой дружить!

Я не могла поверить своим ушам. Кирилл сказал это с такой детской лёгкостью и прямотой.

– Ты правда обо мне так думаешь? – спросила я недоверчиво.

– Да! А ещё ты всегда себя принижаешь по отношению к остальным, а на самом деле ты – лучшая из нас. Небось, подумала, что ты ничтожество, когда увидела мою работу на концерте? Ты гораздо лучше, чем сама думаешь.

Наверное, я и правда такая, как сказал Кирилл. Дима тоже говорил мне, что на самом деле я очень крутая. У меня защипало глаза от всех нахлынувших эмоций. Кирилл тронул меня за живое.

– На самом деле, это не все причины, – признался Кирилл. – Хотя, пожалуй, самые важные. Я знал, что ты о чём-то догадываешься. Наверняка подслушала мой разговор с учёным. Ты неглупая, всё равно бы догадалась, а мне бы только сложнее было.

– А почему ты решился открыться именно сейчас? Это из-за гимна лагеря? – догадалась я.

– Да. Просто в детстве я слышал что-то очень похожее. Это напомнило мне о тех разах, когда я пытался сбежать… – Кирилл вдруг посерьёзнел. – Но… ты мне веришь?

Я открыла рот, чтобы ответить положительно, но в последний момент задумалась. Кирилл всё-таки сам признался, что он идеальный актёр и предатель. Это признание могло быть частью эксперимента или его личной прихотью. Всё же Кирилл обладает большой силой, которая меня пугает. Тут гром особенно сильно сотряс небо, так что показалось, что земля тоже задрожала.

– Ты мне веришь? – испуганно повторил Кирилл.

Решаться нужно было быстро. Я втянула воздух и сказала:

– Верю!

– Ты спасёшь меня?

– Я помогу тебе, чем смогу.

Кирилл застыл, глядя на меня глазами, полными благоговения и благодарности. Наверное, он такого и не ожидал. Мне показалось, что дождь начал стихать. Я встала и подала Кириллу руку.

– Наши друзья тоже помогут. Сделаем это вместе!

Кирилл ещё сильнее округлил глаза и взял мою руку. Я помогла ему подняться. Казалось, всё было хорошо, но тут дверь тамбура распахнулась, и в беседку вошёл Витёк. В тот же миг сверкнула молния, пронзившая небо насквозь. Взгляд Витька горел яростью, а он сам тяжело дышал.

– Юля, что ты делаешь? Я всё слышал. Отойди от него! – крикнул он мне. – Ты! Мерзкая, двуличная тварь! Хулиган! Обманщик! Изменник! Идиот! Балда! Дурак! Чёрт! – он осыпал Кирилла всем своим скудным арсеналом ругательств. – Ты столько лет меня обманывал! И других людей тоже. Сколько зла ты причинил и ещё причинишь! Я тебя никогда не прощу!

Витёк попытался кинуться на Кирилла с кулаками, но я его остановила.

– Стой, Витёк! Ты ведь слышал наш разговор? Тогда ты должен понимать, в каком положении находится Кирилл.

– Это ты должна понимать, что ему нельзя верить. Он же работает на само зло!

– Но, Витёк…

– Ай, тебе всё равно не понять! Он не обманывал тебя целых девять лет подряд.

– Да, мы с ним и правда познакомились только недавно, но нельзя бросать Кирилла в такой беде. Ты посмотри на него. Он и так в жизни многого натерпелся. Я только дала ему надежду. Послушай, вместе мы сможем ему помочь.

– Он же может просто тебя обманывать. Опять. Он же сам сказал, что только для этого и был создан.

Я видела, что Кирилл еле сдерживался, чтобы самому не кинуться на Витька. Витёк в этот момент был сам на себя не похож. Тут сильнейший порыв ветра налетел на беседку. Он чуть не сбил меня с ног, хоть я и была защищена стенами и окнами.

– Витёк, подумай! Он и так нам открылся, так что если всё, что он сказал, – правда, то мы уже в опасности, как и он. Если он не соврал, мы должны его спасти. Сильно хуже уже не будет.

– Он может нам навредить.

– Ну и пусть, – упрямилась я. – Поставь себя на его место. Что, если бы ты прожил пятнадцать лет, не имея ни друзей, ни свободы, ни собственной личности, ничего?

Мне тоже пришлось перейти на крик. У Витька, наверное, было хорошо развито воображение, поэтому он замолчал и застыл с глазами, полными ужаса. Он, похоже, представил себе пытки, которым подвергался Кирилл все эти годы, как его ломали. По его щекам пробежали дорожки слёз.

– Прости меня, Кирилл. Я тебе верю, – прошептал он, спрятал лицо в руках и начал всхлипывать.

Слава Богу, что всё обошлось! У меня от всеобщего настроения тоже заслезились глаза. Дождь стремительно начал стихать. Когда мы успокоились, и дождь окончательно перестал, мы вместе вышли на улицу. Мы посмотрели на небо и замерли. Вокруг луны появилось бледное разноцветное свечение. Это было природное явление, которое можно увидеть только после дождя и при свете. Но мы впервые увидели подобное в свете луны.

– Это знак, – сказала я. – Знак, что у нас всё получится.

Мы переглянулись и с улыбкой пошлёпали в корпус по мокрой траве.

По пути я сказала Кириллу:

– Тебе больше не нужно притворяться и обманывать. С нами ты можешь быть собой.

– А если я не знаю, кто я? – опустошённо сказал он.

– Что ж, можешь попытаться найти себя. В общем, можешь быть, кем захочешь. Если что, мы тебя защитим.

На этом и условились. Когда мы пришли, из одной комнаты выглянул Дима и сказал нам: