Читать книгу В аду тоже есть жизнь. Биполярный экспресс - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Так я и жил. Год за годом. Я всё делал для семьи, для друзей, для знакомых. Я был не просто хорошим мужем — я был хорошим сыном, хорошим другом, хорошим коллегой. Я верил в это. Жаль только, что эта оценка была исключительно моей, субъективной. Иллюзия, в которой я был и творцом, и главным героем, и зрителем, и критиком.

Как же получилось, что я так думал? На самом деле всё просто. Нужно быть эгоистом и при этом не замечать этого. Нужно уметь убеждать себя, что твой эгоизм — это часть твоей романтичной натуры, что твоя забота — это дар, а твоя настойчивость — это любовь.

Когда-то, давно, я прочитал фразу, которая запала мне в душу и стала моим жизненным кредо: «Мы все эгоисты. Мы делаем людям приятно только для того, чтобы насладиться их реакцией на свои действия». Сейчас я понимаю, какой это был бред, какая удобная философия для оправдания собственной глухоты. Но тогда она казалась мне откровением. Я думал, что постиг суть человеческой природы.

Я старался дать всем всё, что они, по моему мнению, заслуживали. И каждой такой «подарок» я подпитывал свои эгоистичные ожидания. Я отдавал — и ждал, что отданное вернётся ко мне бумерангом. Ведь я делаю всем хорошо! Я избавляю людей от их проблем, я поддерживаю, я помогаю.… Значит, теперь они мои должники.

Понятно, что вслух я так не мыслил. Я просто делал и ждал. Ждал на уровне подсознания. А когда не получал желаемого, обижался. Я думал: «Если ты делаешь добро, оно обязательно вернётся». Но если оно не возвращалось, я начинал требовать. Требовать внимания, благодарности, помощи. Манипулировать. Заставлять людей возвращать мне несуществующие долги.

А действительно ли кто-то был мне должен?

Друзья. Я всегда был готов помочь. Подменить на работе, подсказать, решить проблему, дать совет. О, советы я давать любил! Я чувствовал себя этаким «старшим братом», мудрым наставником, который всех выручает и всем указывает верный путь. И когда кто-то не принимал моей помощи, не следовал моим советам или, что ещё хуже, просто не проявлял ко мне «должного» внимания, я расценивал это как предательство. Я вообще не воспринимал слово «нет». Оно просто отсутствовало в моём словаре.

Я не говорил об этом вслух. Я даже не думал об этом прямо. Но обида копилась. На что я обижался? Имел ли я на это право? Конечно, нет. Но она копилась. И в итоге мы отдалялись. А часто и вовсе переставали общаться.

Была и другая сторона медали — мне самому было невозможно угодить. Когда кто-то пытался помочь мне, я всегда был недоволен. Я требовал, чтобы помощь была именно такой, какой я её себе представлял. И не важно, сколько усилий человек вкладывал. Я всегда находил, к чему придраться. Я даже «спасибо» говорил редко. Я считал, что все вокруг мне должны, так что благодарность — это лишнее.

Вот одна история, которая произошла не так давно. Я делал навес над тандыром и попросил друга помочь. Он согласился. Приехал, помогал, попивая пивко. В какой-то момент я попросил его отпилить доску. Он полез и начал пилить, но совсем не ту, на которую я показал. Я окликнул его, сказал, что это не та доска. Он послушался, полез к другой, но снова ошибся. Я начал закипать. Когда он в третий раз ткнул пальцем не в ту доску, я взорвался. Я накричал на него, обвинил в том, что он надо мной издевается, специально меня бесит. Он растерянно сказал, что правда не понимает, о чём я. Но я не слушал. Я орал, что лучше сделаю всё сам, чем буду иметь дело с таким помощником.

Вышла его девушка, попыталась меня успокоить. Я накричал и на неё, сказал, что друг ведет себя несерьезно, напился и еще надо мной издевается. Они обиделись и уехали. А я остался стоять, уверенный в своей правоте. Я считал, что это они виноваты. Что они должны были соответствовать моим ожиданиям. Мы чуть не потеряли друг друга. И только их мудрость, их нежелание продолжать ссору спасли наши отношения. Я так и не признал своей ошибки. Просто они оказались умнее.

Родные. С родственниками была та же песня, только ещё грустнее. Я считал себя умнее всех. Особенно умнее старшего поколения. Я был резок, обидчив и никогда никого не слушал. Зачем? Они же просто не понимают, они из прошлого века, а я живу в настоящем и знаю, как надо. Их опыт? Кому нужен их опыт? Сейчас всё иначе.

Любую помощь и любой совет я отвергал. Отвергал резко, обидно, унизительно. Я думал, что отстаиваю свою независимость. А на самом деле просто отталкивал людей, которые меня любили. Я перестал звонить даже маме. Просил жену делать это за меня, потому что мне «надоели эти никому не нужные советы». Я обижал своих родных и при этом искренне считал, что это они меня обижают. В итоге большинство из них общались со мной только через жену. Она была моим буфером, моим мостом с миром, который я сам же и разрушал.

Жена. Главный полигон для «добрых дел». Но главным полигоном для моих «добрых дел» была, конечно, жена. Я решал её проблемы. Я давал советы, даже когда не просили. Я обеспечивал, заботился, оберегал. Я был уверен, что имею право на её безраздельное внимание и любовь. Что она обязана быть со мной всегда, потому, что я для неё столько делаю. Я постоянно просил (как мне тогда казалось), а на самом деле требовал от неё поддержки. Во всём. В моих увлечениях, в домашних делах, в моих взглядах на жизнь.

А когда она хотела побыть одна или просто не соглашалась со мной, я воспринимал это как личное оскорбление. Моя любимая фраза была: «Я для тебя всё, а ты…» Я не видел, что это чистая манипуляция. Я не понимал, что своей «заботой» просто душил её. Я не уважал её право на личное пространство, на свои чувства, на своё «нет». Я путал любовь с обладанием, а заботу — с контролем.

Я требовал, чтобы она помогала мне, но когда она предлагала помощь или совет, я чаще всего отвергал их. Я же сам знаю лучше. Я умнее. Её мнение часто было для меня не аргументом. Я был неспособен принять критику. Любое замечание воспринималось в штыки. Я обижался, злился, доказывал свою правоту, используя железную, как мне казалось, логику. Мои аргументы были безупречны с точки зрения холодного рассудка. Но в них не было, ни капли человечности. Ни капли тепла.

Я не представляю, как она это терпела. Как все терпели меня эти годы.

Годы шли, а я так и не взрослел. Я был занудой, душным тираном, который считал себя подарком судьбы. И никто не мог меня в этом переубедить. Да и не пытались особо. Моя иллюзия была настолько прочной, настолько реальной для меня самого, что окружающие просто не решались её разрушить. А может, и пытались, но я не слышал.

Эта иллюзия рухнула сама. Рухнула, когда я потерял самое дорогое — свою семью. И цена этого падения была чудовищной. Тогда я впервые осознал, что всё это время жил в каком-то другом мире — и именно с этого началось моё падение в тот самый ад, о котором я писал в начале. Хотя настоящий ад поджидал меня ещё раньше, но именно потеря семьи стала той точкой, с которой я перестал оправдывать себя и начал видеть правду.