Читать книгу В аду тоже есть жизнь. Биполярный экспресс - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 9

Мой диагноз

Помните, в первой главе я сказал, что ад, в котором я сейчас живу, начался не вчера и даже не в тот день, когда жена ушла. На самом деле я побывал в аду уже давно. Это началось лет пять-шесть назад. Я уже точно не помню, когда именно прозвучали те первые звоночки.

Но тогда я был только у входа. Я стоял на пороге, смотрел в эту чёрную бездну, и мне было невыносимо страшно. Рядом была она. Моя жена. Она взяла меня за руку и отвела обратно к свету. Она помогла мне не ступить в пропасть полностью. Тогда у нас получилось.

Сейчас всё иначе. Сейчас я потерял главную поддержку в своей жизни. Я стою не на пороге — я лечу вниз, срываясь с уступов, хватаясь за камни, которые режут руки в кровь. И я пишу эту книгу, сидя на дне колодца. Но я пишу. Значит, ещё не всё кончено. А всё потому, что в аду тоже есть жизнь, хоть ты в это и не веришь.

Чтобы вы понимали, о чём вообще идёт речь, я хочу рассказать об одной своей особенности, с которой мне приходится жить и которая постоянно вносит коррективы в мою жизнь. В 2021 году у меня диагностировали биполярное аффективное расстройство.

Звучит страшно, да? На самом деле, когда тебе ставят такой диагноз, первая реакция — шок. Потом облегчение: наконец-то ты понимаешь, почему с тобой всю жизнь творилось что-то не то. А потом — долгие годы борьбы, приёма таблеток, попыток удержаться на плаву. И эта борьба никогда не закончится. Потому что БАР не лечится. Он будет со мной всю жизнь. Поэтому для себя я уже не воспринимаю это как болезнь. Это моя особенность. И жить с таким диагнозом вполне можно, но есть нюансы и ограничения. О них я и хочу рассказать.

Что такое БАР? Пара слов для тех, кто не в курсе

Биполярное аффективное расстройство — это хроническое психическое заболевание, при котором у человека чередуются фазы настроения: от невероятных подъёмов до чудовищных падений. Раньше это называли «маниакально-депрессивным психозом», но сейчас термин сменили на более корректный.

Есть два основных типа.

БАР первого типа — это когда маниакальные фазы ярко выражены. В мании человек действительно может быть опасен для себя и окружающих. Он ловит галлюцинации, совершает необдуманные поступки: берёт кредиты, раздаёт деньги, вступает в случайные связи, идёт на дикие риски. Он может быть агрессивен, не спать сутками, говорить без остановки. В такой фазе его часто госпитализируют, потому что это видно невооружённым глазом — с человеком явно что-то не так. Мании сменяются депрессиями, и при первом типе вредят именно мании. Они разрушают жизнь, карьеру, отношения.

У меня БАР второго типа. И это совсем другая история.

При БАР 2 типа никогда не бывает полномасштабных маний. Зато есть гипомании — лёгкая, «приподнятая» фаза. И есть тяжёлые, развёрнутые, затяжные депрессии, которые длятся месяцами. И в этом главная ловушка.

Ловушка в том, что гипоманию почти невозможно отличить от обычного хорошего настроения. Тебе кажется, что ты просто продуктивен, весел, полон сил. Ты не воспринимаешь это как болезнь. Наоборот, ты думаешь, что наконец-то нашёл себя, что ты супермен. И именно поэтому так сложно вовремя заметить срыв и начать лечение.

Суперсила, которая убивает

Когда у меня гипомания, я чувствую себя суперменом. Честно.

У меня куча энергии. Я почти не сплю — 4—5 часов в сутки, а иногда и 1—2, и мне этого достаточно. Я просыпаюсь с улыбкой, у меня миллион идей. Я пишу код с невероятной скоростью, начинаю новые проекты, мне хочется общаться, знакомиться, шутить, быть в центре внимания. Я харизматичен, разговорчив, могу горы свернуть. Алкоголь в такие моменты только подстёгивает это состояние, разгоняет его до предела.

В гипомании ты реально думаешь, что это не болезнь, а суперсила. Ты не замечаешь, как раздражаешься по пустякам, как твоя агрессия понемногу ползёт вверх. Ты не видишь, что близким с тобой тяжело. Ты паришь в облаках, а они пытаются докричаться до тебя с земли. Ты счастлив, а они — нет. И ты не понимаешь, почему.

Это состояние может длиться неделями, а иногда и месяцами — и всё это время ты даже не подозреваешь, что летишь в пропасть. А потом приходит расплата.

Падение

Гипомания сменяется депрессией. И это уже не просто «плохое настроение». Это когда ты физически не можешь встать с кровати. Когда еда вызывает рвотный рефлекс, и ты теряешь 10—15 килограммов за пару месяцев, потому что организм просто отказывается принимать пищу. Когда ты смотришь на любимую дочку и не чувствуешь ничего, кроме пустоты и вины за то, что ничего не чувствуешь.

Когда единственная мысль в голове — как бы всё это прекратить. Ты начинаешь планировать. Ты ищешь способы. Тебе кажется, что смерть — это единственное лекарство, единственный выход из этой бесконечной боли. И самое страшное, что в такие моменты ты действительно в это веришь.

При БАР 2 типа депрессивные фазы длятся дольше и возникают чаще, чем гипомании. В среднем около полугода. Полгода ада. Полгода, когда ты не живёшь, а существуешь. И именно в эти периоды суицидальный риск достигает пика. Исследования показывают, что у пациентов с БАР 2 типа он даже выше, чем у тех, у кого первый тип. Потому что нас часто диагностируют неправильно, лечат не теми препаратами, и мы просто не можем выбраться из этой ямы.

Есть ещё и смешанное состояние. Это когда симптомы депрессии и мании перемешиваются в одном коктейле. Ты одновременно подавлен, но при этом у тебя куча энергии. Ты тревожен, раздражителен, агрессивен. Ты можешь метаться по комнате, плакать и одновременно планировать что-то грандиозное. Это, наверное, самое невыносимое состояние из всех.

Лечение и ремиссия

Лечат это разными способами. Основу составляют нормотимики — стабилизаторы настроения. Это соли лития, противоэпилептические препараты (ламотриджин, вальпроевая кислота), атипичные антипсихотики. Я перепробовал почти всё из этого списка. Вальпроевую кислоту, литий, ламотриджин, кветиапин, реагилу и ещё много всего. Мне подбирали дозировки, меняли схемы, сажали в изоляторы, выписывали, и снова по кругу.

И каждый раз это была лотерея с побочками. От одних таблеток у меня начиналась мнимая чесотка: лежишь ночью и сдираешь кожу просто потому, что кажется, будто под ней кто-то ползает. От других — распухал язык, и ты сидишь с открытым ртом, потому что закрыть его уже физически не можешь. Кветиапин на старте принёс мнимые боли в спине и дикую сонливость. Ты пьёшь его днём — и всё, приехали. Ноги ватные, глаза слипаются, ты вырубаешься прямо за столом, а потом просыпаешься и понимаешь, что потерял несколько часов жизни.

Короче, подбор лечения — это отдельный круг ада. И да, многие препараты бьют по организму, сажают печень, почки, убивают эмоции напрочь. Но знаете, пусть лучше короткая жизнь в ремиссии, чем долгая — в том аду, который несёт в себе эта болезнь.

Когда препараты подобраны правильно, наступает ремиссия. Это состояние, когда ты «нормальный». Ты стабилен, ты работаешь, ты общаешься с семьёй. Ты не летаешь в облаках, но и не падаешь в пропасть. Я был в стойкой ремиссии около четырёх лет. Это были лучшие годы. Я думал, что победил болезнь. Я почти забыл о ней.

Но ремиссия — штука хрупкая. Её может разрушить всё что угодно: сильный стресс, нарушение режима, смена дозировки… или алкоголь. Врачи говорят об этом постоянно: при БАР пить нельзя. Ни-че-го. Потому что алкоголь — это триггер, он раскачивает лодку. Сначала тебе кажется, что всё под контролем, но на самом деле ты просто приближаешь новый срыв. И он наступает. Всегда.

Откуда это берётся?

Биполярное расстройство — это не то, чем можно заразиться или что можно «нажить» от плохой жизни. Это врождённая особенность мозга. На генетическом уровне. Просто она может долго не проявляться. Как бомба замедленного действия.

В мозге нарушена выработка и баланс нейромедиаторов — тех самых веществ, которые отвечают за наше настроение, энергию, сон. Дофамин, серотонин, норадреналин. У здорового человека они работают как слаженный оркестр. У меня — как музыканты, которые играют каждый сам по себе. То слишком громко, то почти замолкают.

Чаще всего БАР дебютирует в молодом возрасте, лет в 20—25. Но бывает и позже. Толчком может стать сильный стресс, гормональная перестройка, травма. Или, как в моём случае, сочетание многих факторов. У меня не было никого из родных с таким диагнозом. Но это не значит, что генетика не сыграла свою роль. Просто она ждала своего часа.

Важно не забывать, что диагноз — это не приговор. Это всего лишь инструкция к твоему организму, которую ты раньше не читал. Звучит пафосно, но сейчас, оглядываясь назад, я действительно так думаю. БАР второго типа — это не проклятие, а моя особенность. Как цвет глаз или отпечатки пальцев. Просто она требует больше внимания и заботы, чем у других.

Главная ловушка, в которую я попал и в которую попадают тысячи людей — это отрицание. Тебе кажется, что гипомания — это ты настоящий, супермен, способный свернуть горы. А депрессия — это просто временная слабость, лень, распущенность. Но, правда в том, что и то, и другое — болезнь. И лечить её нужно не силой воли, а таблетками, режимом и поддержкой близких.

В аду, в котором я оказался, у меня было одно важное преимущество — рядом была жена. Она не дала мне утонуть в первый раз, когда я уже почти перестал бороться. Она заставила пойти к врачу, хотя я упирался. И знаете, даже сейчас, когда я пишу эти строки, сидя на дне колодца, я понимаю: те четыре года ремиссии, которые мне подарило лечение, — они были возможны только потому, что кто-то держал меня за руку.

Болезнь не делает тебя плохим человеком. Но она делает тебя другим. И если ты не примешь эту свою сторону, не научишься с ней жить, рано или поздно она разрушит всё, что ты построил. Я понял это слишком поздно. Но если вы читаете это и узнаёте себя — не ждите. Идите к врачу. Говорите с близкими. Не прячьтесь. Потому что в аду тоже есть жизнь, но только если ты знаешь, где выход. А без помощи его не найти.