Читать книгу Каприччио Черномоора - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

Напряжение в группе достигло предела. Мы почти не общались. Устроители предложили днём экскурсию по городу. Он даже не вышел из номера. Мы уехали и всю поездку словно ждали развязки. Во время интервью на смотровой площадке я и басист много шутили в камеру. Остальные были не готовы нас поддержать, рассеяно улыбаясь. Состояние было удручающее. Чёрт возьми, когда ты на пике, Луну можешь достать, но всё может быть разрушено одним человеком, не по злобе, не из холодного расчёта, а просто из дурного расположения духа. Эта балансировка на острой грани доводит до исступления.

Вечером перед выступлением всё было спокойно. Казалось, ничего не произошло, но мы-то знали, что он не забудет нам этот вояж. Однако за приготовлениями все погрузились в обычную рутину. – Старина, – окликнул я басиста Джерри, – у тебя в ящике микрофон? – Ну да, это осталось от парня, который играл до меня. Я даже не знаю рабочий он или нет? – О Кей, давай проверим. Сегодня второй микрофон мне не помешает. Кто знает, что на уме у того, кто считает себя гением. – Ты не видел Мика (роуди)? – Кажется он торчит в кабине звукаря. У того отвратительный английский. Не понимают друг друга. А зачем он тебе? – Спрошу шнур к микрофону. Запасной у меня есть, берегу на форсмажор. – Давай, десять минут у тебя точно есть.

Свет погас неожиданно и только красные прожектора подсветки сверху бросали жирные овальные пятна на сцену. Публика оживилась, на галёрке пересвистывались и кричали что-то гортанное. Всё было готово, но он не вышел. Я повернул голову в сторону Джона, и он тоже оторвался от клавиатуры. Хоть и было темно, но все эти лампочки индикаторов давали слабый рассеянный свет и на сцене, при желании, можно было сносно разглядеть всех. Кажется, мы поняли друг друга: медлить дальше нельзя. Джон коротко рявкнул аккордом и Пейджи начал отсчёт. На балконе подтанцовки вспыхнул боковой свет и дива, в темноте казавшаяся манекеном, вдруг ожила. Подняла плавно руки и повела бёдрами. Гитара настроенная и подключенная лежала на сцене у рампы. На голове усилителя горели лампочки и любой фон, наведённый на кабель, отзывался дыханием в спину счетверённых двенадцатидюймовых динамиков, готовых взорваться в любой момент неистовым рёвом. Мы отыграли первый куплет и, казалось, он так и не выйдет, но чётко к началу второго куплета он привычно перебирал лады как ни в чём не бывало. Это было ответкой за утренний вояж. Ребята заметно ожили. Такая развязка не самый скверный вариант. После выступления наступила апатия. Я был выпотрошен и даже не спустился в бар выпить с ребятами пива. Хотелось только одного – в душ и спать. Спать столько, сколько сможешь и без сновидений. Просто провалиться в темноту и отключиться. Когда мы выходили из лифта, Джон, улыбаясь поддержал – Забей, парень. Живи ровно. А внутри всё кипело. В ушах стояли его безумные слова, – Не дай бог тебе зайти в мой угол – о**ячу гитарой. И глаза, большие, злые, чёрные, как и сам он весь в чёрном и большая чёрная шляпа звездочёта. Даже не верилось, что месяц назад мы проживали в одном номере и как-то, за кулисами, он вполголоса признался, – Ты мой герой.