Читать книгу Каприччио Черномоора - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Снаружи здание здание напоминало обычную школу. Я здесь никогда не был. Судя по вывеске перед входом, это был Химико-технологический институт, но никаких студентов и профессоров тут не было. Была вахтёрша на входе. По всему было видно, что сегодня у неё не обычный день. Вернее вечер. Она несколько раз принималась вязать спицами, но что-то ей мешало. Каждый раз откладывая вязание в стол, она обходила холл, поправляла и без того ровные, как на параде стулья, заходила за стойку раздевалки и принималась проверять правильность нумерации номерков на крючках вешалок. Нас было четверо: три пацана и девчонка. Свет горел на входе и в аудитории, а мы сидели в полумраке холла. Каждый раз, проходя мимо вахтёрша окидывала нас взглядом не то из сострадания, не то из подозрения как бы чего не спёрли.

За дверью слышались шаги и равномерный гул голоса докладчика. Слов было не разобрать, а голос по всему читал хорошо заученную мантру. Ничто не выдавало эмоций говорящего. Затем послышались шаги, и женщина из-за приоткрытой двери властным голосом позвала: Крутелёв! Пацан, который сидел рядом с девчонкой, втянул голову в плечи, нехотя встал и направился к двери. Как двоечник, не заглянувший в книгу, но вызванный к доске первым. Девчонка сидела с краю и теперь её можно было разглядеть. Она деланно плюнула, цыкнув через зубы на пол и сверкая злыми глазёнками предъявила: Чё зыришь? Очки поправить? Хотя никаких очков на мне не было и вообще на зрение я не жаловался. Я привычно, на автомате парировал выпад: Да пошла ты, очень надо. Она была с виду обыкновенная, обычная школьная форма, белый передник. Вместо косичек волосы собраны в жиденький хвостик. Единственно что бросалось в глаза на ней не было ни значка, ни пионерского галстука. По ходу её забрали прямо с уроков, раз в форме.

Следующим вызвали меня. Когда я вошёл, мне не разрешили присесть к матери, которая сидела в первом ряду, а просто поставили столбом сбоку, не доходя до стола, лицом к окну. За окном сидела майорша в милицейской форме, Юдина. Какое у неё было имя и отчество, я уже забыл, но помню в деталях её казённое лицо без эмоций, её погоны с двумя полосками и одной звездой, значки щит и меч в красных петлицах, серый казённый галстук на резиночке. Она зачитала как молитву скороговоркой мою характеристику, потом какие-то справки, выписки, очень похожие на доносы и, когда я хотел оправдаться, она, не поворачивая головы, сказала ровно: Тебя не спрашивают. Я повернул голову в сторону матери, а она сидела, потупив глаза в пол, как будто уже отказалась от меня навсегда. Это было потрясением. Я не сразу расслышал команду Юдиной, – Посиди в коридоре, – и только тогда она повернула голову в мою сторону и сказала коротко, – Выйди! Я выбежал, на ходу обоими руками сильно толкнув дверь и не останавливаясь, не взяв шапки со стула, выбежал на улицу мимо вахтёрши, на лице которой подскочили вверх очки.

Может это была не отправная точка в моей судьбе, может всё произойдёт позже или было до? Память странная штука. Что-то вылетает из неё на второй день, а что-то врезается как барельеф на гранитную плиту. Через неделю, в выходной, мать, как-то с утра, засуетилась. Нагладила мне рубашку и штаны, заставила помыть ботинки, и долго перебирала в кладовке вещи, но так ничего не подобрав, достала из гардероба болоньевую куртку с меховым воротником и заставила примерить. Она её редко одевала. Куртка была табачного цвета, на молнии и сидела мешковато. Тогда мать порылась на полке и нашла пояс от этой куртки. С поясом было гораздо лучше. Потом мы завтракали, а она мне всё подкладывала котлеты, но с утра есть не хотелось. Тот случай в институте уже начал забываться и жизнь вошла в обычную колею. Утром домашка, обед, школа во вторую смену, а вечером СЮТ – станция юных техников. Там авиамодельный кружок. По средам у нас в школе был фотокружок, и я его тоже иногда посещал. В выходные мы с пацанами вставали на лыжи и по раскатанной лыжне бегали в овраги, где были горки. А невидимые часики тикали, отсчитывая следующую точку в моей судьбе, скомканной как использованная мокрая промокашка.

В дверь не позвонили, а почему-то постучали. Я был в зале, выглянул в коридор. Мать открыла. За дверью стояли два мужика в гражданке и та самая майорша Юдина. – Вы собрались? – спросила она мать. Мать кивнула головой. – Одевайся. «Надо будет съездить в отдел», – сказала она мне, отводя глаза и как-то судорожно стала помогать одевать куртку, принесла из ванны намытые ботинки. Всё это время визитёры стояли за распахнутой дверью, так и не войдя в прихожую. Долгих два года я не переступлю порога нашей квартиры, я тогда об этом не знал. Да и никто об этом не знал. На столе осталась недоделанная домашка, в авиамодельном – не доклеенное крыло таймерной модели, а в фотокружке – высохшие фотки с последней лыжной прогулки.

Пока меня опускали на лифте сотрудники внутренних органов, всё это пронеслось в голове. Мать с нами не пошла, навсегда перерезая пуповину и без того не простых наших с ней отношений.