Читать книгу Соборный переулок - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Городская библиотека на Советской была одним из тех мест, которые время обошло стороной. Высокие потолки, скрипучий паркет, запах старых книг и тишина — не та напряжённая тишина читального зала, а уютная, домашняя, будто само здание знало, что спешить некуда.

Вера вошла ровно в одиннадцать. Она выбрала юбку — впервые за полгода. Не парадную, но чистую, тёмно-синюю, и свитер, который когда-то носил Сергей, а теперь она забрала себе, потому что в нём было тепло и пахло чем-то давним, почти забытым.

Волосы она собрала в пучок, но несколько седых прядей выбились, и она не стала их убирать.

Бельский сидел в дальнем углу читального зала, за столом, на котором лежали две книги и папка. Он поднял голову, когда она вошла, и Вера поймала себя на мысли, что искала его глазами раньше, чем увидела. И что-то внутри — не гормоны, не возраст, а что-то более глубокое — удовлетворённо кивнуло: вот он.

— Вы пришли, — сказал Бельский, вставая. Обычные слова, но сказаны они были так, будто он не был уверен, что она появится.

— Я сказала — приду, — ответила Вера, садясь напротив.

Он подвинул к ней чашку. Кофе. Чёрный, без сахара. Она пила так всегда — как он узнал? Может, заметил вчера на кухне, когда Галина ставила чайник? Или просто угадал?

— Спасибо, — сказала она, беря чашку.

Бельский кивнул и раскрыл папку. Внутри были распечатки, фотографии, какие-то выписки. Вера заметила, что всё аккуратно подшито, страницы пронумерованы. Привычка эксперта-криминалиста.

— Я проверил дом на Соборном, — начал он без предисловий. — Не сам дом, а историю. Кто владелец, что было раньше, кто там живёт.

— И что нашли?

— Дом принадлежит Ирине Владимировне Шаховской, урождённой Невской. — Он посмотрел на Веру. — Фамилия вам о чём-то говорит?

Вера задумалась. Невские — старинный дворянский род. В Москве были Невские переулки, Невские палаты. Но здесь, в этом городе…

— Это те самые Невские? — спросила она.

— Прямые потомки. Имение было в соседней области, но после революции всё национализировали. Её отец — Александр Сергеевич Невский — в девяностые вернулся из эмиграции, начал скупать землю. Этот дом купил в 1995-м. Сейчас уже оформлено на дочь.

— Ирина Владимировна — дворянка?

— По документам — предпринимательница. Но по сути… — Бельский развернул фотографию. — Посмотрите.

На снимке была женщина лет тридцати, с идеальной осанкой и высокомерным взглядом. Рядом — мужчина в дорогом костюме. Вера узнала Виктора Петровича, только моложе, без седины.

— Это Ирина? Она очень изменилась.

— Двадцать лет назад. Фото из светской хроники. А вот это — более интересное.

Он достал другой снимок. Старый, чёрно-белый, с пометкой архива. На нём был тот же дом — Соборный переулок, 7 — но в ином состоянии. Облупившаяся штукатурка, покосившийся забор. А на крыльце стоял мужчина в очках, с бородой, одетый в нелепый пиджак.

— Это кто? — спросила Вера.

— Николай Бельский. Мой тёзка. Историк, краевед. Жил в этом доме в восьмидесятые, когда дом был коммуналкой. Его расстреляли в 1994-м.

Вера замерла.

— Расстреляли?

— Застрелили в подъезде. Дело не раскрыли. Формальная версия — разбойное нападение. Но… — Бельский помолчал. — Он занимался историей усадеб. Исследовал архив Невских. И незадолго до смерти нашёл что-то важное.

— Что?

— Он не успел сказать. Но его записи исчезли. Вместе с частью архива, который он хранил у себя.

Вера смотрела на фотографию. Мужчина на снимке улыбался, щурясь на солнце. Он не знал, что ему осталось жить несколько лет.

— Вы поэтому стали детективом? — спросила она тихо.

Бельский убрал фотографию.

— Я стал экспертом-криминалистом. Думал, что смогу найти архив. Не нашёл. Потом ушёл в частный сыск. Тоже не нашёл. Но вчера, когда вы позвонили… — он посмотрел на неё. — В доме, где убили краеведа, появляется надпись «ДОЛЖНИК». Икону снимают со стены. Кто-то ищет что-то в кабинете. Вы понимаете?

— Архив, — сказала Вера. — Тот самый архив.

— Или то, что за ним стоит. Невские владели не только усадьбами. У них были коллекции — иконы, книги, документы. Часть вывезли в эмиграцию, часть спрятали. Мой тёзка, Бельский, считал, что тайник был в этом доме.

Вера отставила чашку. Кофе остыл, она так и не сделала ни глотка.

— Вы думаете, Ирина Владимировна знает?

— Думаю, она знает больше, чем говорит. Вчера, когда вы сказали ей про ведро, она попросила вас не упоминать об этом в полиции. Почему? Потому что боится, что найдут то, что она прячет. Или то, что она уже забрала.

— А Виктор Петрович? Он в курсе?

Бельский развернул ещё одну бумагу.

— Виктор Петрович Шаховской — бывший директор комбината стройматериалов. Комбинат обанкротился в 2018 году. С тех пор он «на пенсии». Но расходы семьи не уменьшились. Дом, машины, поездки, сын в Англии. Откуда деньги?

— Вы думаете, они продают что-то из коллекции?

— Или кто-то знает о тайнике и требует свою долю. «ДОЛЖНИК» — это не просто угроза. Это напоминание. Кто-то считает, что Шаховские ему должны.

Вера вспомнила вчерашний вечер. Хозяйка в кресле, её лицо в профиль, старое, усталое. И её слова: «Я сама разберусь».

— Она испугалась, — сказала Вера. — Не полиции. Она испугалась, что я что-то увидела. Что я… реставратор.

— Она знает, что вы реставратор?

— Нет. Я сказала ей, что уборщица. Но вчера… я, наверное, вела себя не как уборщица. Слишком много вопросов. Слишком внимательно смотрела.

Бельский откинулся на спинку стула.

— Тогда нам нужно действовать быстрее. Пока она не приняла решение — уволить вас или, что хуже, сделать вид, что ничего не случилось.

— Что вы предлагаете?

— Вы сегодня работаете?

— По субботам — до обеда. Хозяйка будет дома.

— Отлично. Вы идёте на работу, делаете всё как обычно. Но при этом смотрите. Особенно — на кабинет. Если Ирина Владимировна что-то забрала оттуда вчера или сегодня утром, будут следы. Вы их увидите.

— Увижу, — кивнула Вера.

— И ещё. — Бельский наклонился ближе. Вера почувствовала запах — не одеколон, скорее, чистую кожу и кофе. — Вы сказали, что икону снимали. За ней след от шурупа. Я хочу, чтобы вы сегодня проверили — есть ли в доме другие иконы. В спальнях, в кабинете, в коридорах. И посмотрите, не сдвинуты ли они.

— Вы думаете, тайник за иконами?

— В старых домах часто прятали за иконами. Это было святое место, его не трогали. А если икона старая, намоленная — тем более. Невские были старообрядцами. У них были свои традиции.

Вера задумалась. Она вспомнила икону над дверью в гостиной — тёмную, прокопчённую, с едва различимым ликом. На ней не было следов поздних записей, она выглядела подлинной. И если за ней действительно что-то хранили…

— Я проверю, — сказала она.

Бельский посмотрел на часы.

— Вам пора. Я провожу.

Они вышли из библиотеки. На улице было серо, моросил дождь, тот самый осенний дождь, который в этом городе шёл, казалось, без остановки. Бельский раскрыл зонт — большой, чёрный — и накрыл им Веру.

— Идёмте, — сказал он.

Они шли молча. Вера чувствовала его локоть рядом, почти касаясь своего плеча. Внутри всё сжалось — не от страха, не от холода, а от чего-то другого, давно забытого.

У поворота на Соборный переулок Бельский остановился.

— Дальше я не пойду. Если кто-то следит за домом, не нужно, чтобы нас видели вместе.

Вера кивнула. Она сделала шаг, потом обернулась.

— Николай…

— Да?

— Тот краевед, Бельский. Он был вашим родственником?

Бельский помолчал. Дождь стучал по его зонту, по её зонту, по мостовой.

— Отцом, — сказал он тихо. — Я взял его фамилию. И его дело. Тридцать лет не могу закрыть.

Вера смотрела на него. В сером свете, под дождём, он выглядел старше, чем в библиотеке. Глубокие морщины у рта, седина на висках, которую она не заметила вчера.

— Я помогу вам, — сказала она. — Обещаю.

Она не знала, зачем это сказала. Не знала, чем может помочь — уборщица, реставратор без работы, женщина, которую бросил муж. Но слова вышли сами, и она не стала их забирать.

Бельский посмотрел на неё долгим взглядом. Потом улыбнулся — первый раз за всё время. Улыбка была кривоватой, неловкой, но от неё стало теплее, будто кто-то включил свет в тёмной комнате.

— Я знаю, — сказал он. — Идите. И будьте осторожны.

— —

Вера вошла в дом через чёрный ход, как всегда. В прихожей пахло Галининым супом и ещё чем-то — ладаном. Тот же запах, что и вчера вечером.

Она переоделась, взяла ведро, тряпки и начала с первого этажа, как всегда по субботам. Гостиная, столовая, малая гостиная. Везде было чисто — Галина и Зоя уже прошлись.

Надпись на окне исчезла. Кто-то смыл её утром. По приказу хозяйки или по собственной инициативе?

Вера подошла к стене, где висели картины. Икона была на месте. Но теперь она висела ровно — след пыли на стене исчез, кто-то протёр его. Специально. Чтобы скрыть, что её сдвигали.

Она сделала вид, что протирает раму, и провела пальцем по краю иконы. Доска была тёплой — отопление в доме работало хорошо. Но в том месте, где был след от шурупа, она почувствовала неровность. Что-то было вставлено в стену. Маленькое, металлическое.

Вера не стала ничего вынимать. Она просто запомнила.