Читать книгу Про Дашулю, которая и здесь и там одновременно, потому что очень быстро бегает. Рассказы и истории - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 13

Сначала о минусах. Их стало гораздо меньше с тех пор, как мы переехали в Питер и все начинали с нуля… Их просто не стало, их нет уже давно — вот такой фокус.

Ну тогда сначала о плюсах. О самых больших плюсах нашей нуль-транспортировки из одного города в другой… Они почему-то все большие. Огромные такие… Как Исаакиевский собор.

Вспоминаем ли мы о тех проблемах, которые казались неразрешимыми? Нет! Ведь каждая из них становилась не просто ступенькой, на которую мы с трудом взбирались, уже думая о следующей, а радостью: мы шагнули дальше, мы смогли!.

Тогда о главном. Что было бы, если бы мы остались там, где жили раньше? Вопрос конечно, некорректный. И все-таки…

А было бы что-то другое… темно-серого цвета.

Без белых ночей, без Невского проспекта, без мостов, дворцов и бесконечной Сосновки.

Без Барселоны и Валенсии, без Парижа, Амстердама, Стокгольма, Будапешта, Праги, Кипра, без финки и Сестрорецка, Невы, Ладоги, Павловска, Кронштадта и Петергофа, без Луги, Агалатово, Вырицы.

Без Дороги жизни.

Без педсовета в Рощино после полуночи, когда дети в лагере делают вид, что спят в июльские белые ночи, а мы, воспитатели, считаем ноги подростков под простынями: фух, вроде все на месте…

Без Арсюши, Костеньки и Лизы, Без Киры и ее прекрасной музыки. Без Нади, Славы и их ласковых детей. Без приобретенной здесь, но тем не менее самой родной сестренки Наташи, ее неповторимых кошек, и рассказов об обожаемом океане.

Без кисы Леси и без спаниеля Малдера, который видит уток во сне и храпит под одеялом.

Мы так и не узнали бы, что такое черника и как загорают настоящие петербуржцы — в пальто, лишь чуть-чуть приподняв подбородок к солнышку… Причем, где угодно — на остановке автобуса, на светофоре…

Я только представила себе, что всего этого могло бы не быть в моей жизни, и стало так горько-горько до слез, как будто кто-то собирается все это отнять у меня… Но я не отдам!

Сама себе пытаюсь объяснить, как изменилась моя жизнь за эти 10 лет.

Первую зиму я проходила в осенней куртке и дырявых сапогах, даже не планируя купить новую обувь и одежду, потому что покупка стоила бы целое состояние, которого просто не было. Возвращаясь домой по всегда холодным темным и всегда мокрым улицам, я часто плакала, мечтая о том счастливом времени, когда не будет долгов и покупка самого скромного подарка Маше не оставит меня на неделю без ужинов (вообще-то на ночь есть вредно…)

Перед моей апрельской поездкой в Будапешт в этом году мы с Машей как жены олигархов горячо обсуждали вопрос, какой расцветки лак лучше выбрать для моих ногтей, чтобы подходил ко всей одежде и к кольцу и к браслету… При этом вдруг одновременно начали удивляться — до чего же мы дожили оказывается… Фу! Даже противно.

Во второе питерское лето я непонятно как совмещала очень интересную, но почти бесплатную работу в издательстве с ночными сменами в сауне спортивной школы (разумеется, изобилующими пьяными компаниями, не без проституток и не без вызовов милиции), с педагогической деятельностью (Арсюшу мне подарило милое объявление в газете «ищем очень хорошую няню для очень хорошего мальчика», а Костеньку — Кира и Раечка, которые неожиданно разглядели во мне недорогую, быстроногую и преданную помощницу, при этом образованную). После ночных смен я иногда сразу же ехала на автобусе на дачу к Арсюше, по дороге редактируя книгу о необыкновенном итальянце, ровеснике французской революции, журналисте, который 50 лет прожил в Италии и еще 50 в России. Такая удивительная судьба… Если же возникала возможность просто поспать, я приезжала домой и как убитая сваливалась на кровать, при этом репетиция ансамбля флейтисток в соседней комнате нисколько не мешала мне заснуть… В начале сна мне чудилось, что я нахожусь на службе в католическом соборе, а потом становилась участницей музыкальной феерии с летящей в сонме ангелов Кирой…

Сейчас у меня всего лишь одна работа домашнего воспитателя, несложная и радостная. Позволяющая не только не экономить на продуктах, но и путешествовать.

Мою симпатичную съемную комнату моя маленькая подружка Лиза всегда вспоминает с нежностью и называет «белым отелем» и мне в ней комфортно, как нигде прежде, во всех отношениях. Тем более, что сравнить есть с чем. Когда я только перешла жить к Кире, в квартиру, которую не ремонтировали 40 лет, я пыталась что-то отмыть и отчистить, но удавалось это с трудом. Одно получилось сразу и все знакомые моей подруги это заметили. Они стали спрашивать, кто помог ей перестелить линолеум на кухне, на что она отвечала вальяжным голосом Фаины Раневской: «Да это Наташенька так хорошо помыла полы, и они отчего-то вдруг сделались из серых зелеными».

Попытки вывести тараканов из Кириной квартиры всегда оканчивались провалом, а поскольку желать термоядерной катастрофы им и всему человечеству как-то не хотелось, я в конце концов смирилась. Но когда выяснилось, что вдруг завелись еще и клопы, которых я увидела впервые в жизни, мне совсем поплохело. Надо было принимать экстренные меры, несмотря на то, что меня эти мелкие твари почему-то не кусали. Отослав Киру ночевать к подруге, я развела отраву на ведро воды и взялась за дело при открытых окнах. Мало того, что жутко простудилась, поскольку был октябрь, надорвала спину, ворочая диваны и кровати, спать пришлось в ванне, куда я сложила все подушки. Запах так до ночи и не выветрился. Уснуть я не смогла, и в полудреме ко мне несколько раз приходил волк: он не трогал меня, просто заглядывал в дверь, но я отчетливо видела его желтые глаза и было жутко. С первого раза клопы не вывелись, пришлось все повторить снова.

А теперь о приобретениях, которые для меня важнее всего. Они не касаются материальных аспектов жизни. И лучше назвать их Обретениями.

Примерно год назад, путешествуя вдвоем с дочкой по Испании — без турфирмы, самостоятельно, как настоящие европейцы, мы вдруг поняли, что стали лучшими подругами. Причем, я считаю ее более мудрой, более сообразительной и трезвомыслящей. Я как будто встретила и сразу полюбила этого ужасно интересного мне человека совсем недавно. Хотя отлично помню и тот момент около полуночи, когда спеленутую новорожденную куклу с биркой на ручке положили недалеко от меня, чтобы я могла полюбоваться своим произведением.

Я вижу в ней лучшие черты своих любимых родителей и чувствую, что именно передали ей прекрасные прабабушки и прадедушки, которых она не знала…

Она хулиганка и жизнерадостный любознательный ребенок. Этого не отнять и это в ней останется навсегда. Чтобы переключиться после тяжелого мероприятия, она может ехать в машине с открытыми окнами, с матюкающимся во все горло Шнуровым или рычащим Шевчуком или с пугающе-завывающей музыкой Ханса Зиммера. Она так метко и откровенно оценивает людей, что не дай бог им услышать, хотя… Если бы они и услышали, то, немного подумав, согласились бы с точной оценкой и посмеялись бы, потому что в ней намешано много чего, но нет ни капли зла. Она рассказывает о людях так же легко, как рисует своих котов на ярких крышах — я их вижу и даже слышу, как они разговаривают (и коты, и люди).

В шесть лет она могла хранить тайну. Бабушка попросила ее не говорить мне, что упала с поставленных друг на друга стульев во время уборки. И она не проговорилась. Лет в 10, когда мы смотрели фильм о Мюнхгаузене, она вдруг спросила: «Мама, а ты — Марта?» Я не ожидала, что ребенок может понять такое… Как не ожидала и того, что она сможет так рано полюбить битлов и выучить наизусть чуть не всего Шевчука, а потом насмерть влюбиться в замудренную «Матрицу», во многие другие очень взрослые и замечательные фильмы и книги…

Одновременно с обретением лучшей подруги со мной случилось еще кое-что. Я узнала, что такое свобода — воля. Поняла вдруг, что кончилось ощущение несвободы. Я слышала от подруг, как при разводе они радовались, как будто выходили из неволи, и не верила, что так может быть. Мне разводиться было не нужно, но свой выход на свободу от долгой любви я почувствовала. Полученный от судьбы срок, подарок или добровольное рабство — неизвестно что это было, но оно вдруг кончилось. Я вернулась к себе.

И увидела себя идущей по дороге, выбранной за много лет самостоятельно. Без Египта и кораллов, но зато с любимым Петербургом и Европой. Сияло солнце, на небе были мои любимые перистые облака, птицы вовсю пели. Все стало ясно, просто и хорошо.

А через некоторое время в мою жизнь неожиданно вошел новый человек. Просто открыл дверь, вошел и остался со мной. Теперь нам обоим кажется, что мы были вместе всегда.