Читать книгу Про Дашулю, которая и здесь и там одновременно, потому что очень быстро бегает. Рассказы и истории - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 14

Он лежал на белой простынке и под белой простынкой, голый и загорелый. «Эй, ты похож на бутерброд!» — крикнула я ему. Он не ответил и даже не шевельнулся — не любил отвлекаться на глупости. Привычно и спокойно ждал меня. А возможно, спал. А может быть, сочинял статью. Я сидела без ничего на стуле, подстелив под себя его рубашку, и записывала с диктофона интервью, добавляя из головы свои впечатления, пока еще помнила детали. Посредине комнаты стояла стремянка, на ней краски и полупустые большие бутылки с квасом. Полы застелены газетами. Ремонт. Духота невыносимая, как всегда в августе. Я еще подумала: ох, как можно в такой жаре еще и любовью заниматься… Даже работать проще. Я расшифрую интервью, он сочинит в голове свою статью, да и пойдем с миром по домам… Сказать ему или обидится?

Все-таки зимой легче жить на свете. Как-то я прибежала к мосту, спустилась по лесенке на остров. Идти было скользко — снег таял под ногами. Издалека увидела его костер. Он сидел на удобно поваленном дереве, поджаривал сосиски. Подвинулся, повернулся, чтобы чмокнуть и обнять меня. Мы почти ничего не говорили, а может быть, говорили и даже много, но я помню только, что через несколько минут он вдруг сказал: пора уходить, уже 6 часов. «Как шесть? — не поняла я. — Три часа прошло? Не может быть!»

Однажды мы забыли закрыть дверь в номере гостиницы. Пришли еще засветло, а уходили утром. В комнате из «удобств» имелся только телевизор. Об этом с гордостью сообщила горничная, а возможно, администратор. Телевизор показывал какие-то полоски, а иногда в них врывались новости и обрывки фильмов. У нас была вкусная колбаса с хлебом и пиво. И нам было очень хорошо и уютно той ночью. А в незапертую дверь никто не постучал.

— Пойдем к тебе?

— Нет, я тебя провожу. Очень устал — ты же видела — еще и переводить пришлось, с английского на немецкий, с французского на английский… Перегрузка. Я щас просто вырублюсь. Ничего интересного не будет.

— А мне не надо интересного. Я соскучилась. Просто полежу с тобой. После такого дурдома прислониться хочется.

— Ну пошли. И пожрать у меня нечего…

— Да сготовлю, не бойся…

Он и правда сразу уснул. А я лежала, прижавшись к его спине и никак не могла остановить летящую перед глазами ленту прошедшего сумасшедшего дня: люди, люди, разговоры, вспышки фотокамер. Все что-то спрашивали, отвечали, торопились, толкались, включали и выключали диктофоны. Суета сует… А потом, насытившись информацией, отваливали с форума в свои редакции, чтобы все успеть отразить, выразить и высказать, а утром поразить читателей своей добычей, своими суперскими новостями, из самых первых рук. И разъезжались домой в свои норки.

Мы лежали в нашей общей норке, и я думала, какое это счастье, когда тебя называют: моя любимая девочка, и совсем это не смешно. Утром я почувствовала, как он потрогал мою холодную спину и ноги, как у ребенка, и заботливо укрыл одеялом. А я придвинулась к нему близко-близко и стало очень-очень тепло, и он был таким отдохнувшим и нежным…

Волны перекатывались через волнорез и обрушивались вниз с таким оглушительным грохотом, что мы не слышали друг друга. Солнце уже село, но какой-то отсвет еще присутствовал непонятно где. На берегу было как-то неинтересно, как будто не видно самого главного. Очень хотелось наверх, чтобы волны были под ногами. Мы все-таки забрались туда, держась друг за друга и остановились, обнявшись, как будто на носу корабля, летящего одновременно в море и в небо. Я забуду многое в этой жизни, но тот миг, когда впереди было только море без берегов и только черное небо без звезд, и только мы, я не забуду. И это было не все! Вдруг засверкали молнии и загрохотал гром! И еще, и еще… Как будто занавес открылся и… Мы спешили и не опоздали. Успели к самому началу представления… У Вселенной их множество, сколько хочешь. Но не всем показывают. А нам почему-то показали.

Позвонила ему по телефону: — Приходи сегодня, через часок можно.

— Да ладно, я еще недельку подожду. А доктор что сказал?

— Доктор сказал: «Ни с кем нельзя. Вообще никогда нельзя. А с тобой уже можно, и сейчас и всегда!»

— Правда? Не врешь? Что принести? Сладенькое или солененькое?

— Купи семечек по дороге, пожалста. Там бабушка такая на рынке сидит на стульчике, у нее купи. Стаканчик один возьми…

Лисенок возник из темноты внезапно, как молния. Так резко, порывисто, появляются, видно, только дикие звери. Он испугался нас и встал как вкопанный под пальмой. Мы тоже замерли, разглядывая его. Он был хорошо освещен фонарем. Сначала подумали, что это собака. Хотя откуда в отеле собака? Толстый, не собачий, хвост доставал до земли — точно, дикий пустынный лис! Из Сахары прибежал зачем-то, дурачок любознательный, а скорее, просто голодный. Хургада — это же Африка… Значит, он живет в пустыне. Потом я сообразила: давай вернемся в ресторан, что-нибудь принесем ему!

Ужин еще продолжался. Я завернула в салфетку курятину, и мы вернулись к нашей пальме. Но лиса, конечно, не было. Я положила куриную ножку на землю и оглядываясь по сторонам, мы пошли в свой номер. Утром, по дороге на пляж, заглянули в укромное месте: он взял наш гостинец, умница! Каждый вечер мы стали подкармливать лиса. А по утрам находили рядом с нашим шезлонгом у моря всегда новые, не затоптанные маленькие следочки: он запомнил и искал нас, вынюхивая песок! Там мы тоже стали оставлять гостинцы. Сосиски не ел — только мясо, рыбу и курятину. Он был прав, какой же дурак, даже если он лис, станет есть отельные сосиски.

Все десять дней до самого отъезда мы дружили с коренным жителем Африки. И на прощание он показался нам еще разок, наверное, поблагодарил — тот же красивый профиль, с пушистым хвостом до самой земли. Как на картинке из детской сказки.

Мы всегда будем вспоминать Хургаду с особой нежностью: там, в пустыне, бегает по желтому песку и ждет нас, наш маленький рыжий дружок, наш знакомый лисенок.

— Мне разрешили в твою палату. Рядом с тобой переночую после операции.

— Да я и сам справлюсь. Но раз разрешили… Я буду рад.

…Операция продолжалась 5 часов… Наркоз еще действовал. И он ничего не соображал.

— Пить хочу, где вода?

— Нельзя, хороший мой, малыш мой, нельзя, только губы помочить, вот так доктор велел.

— Дай еще, еще хочу.

— Ну немного, вот так можно.

— У меня там в носу — выдернуть хочу!

— Нельзя, не трогай, пожалуйста, котик миленький, нельзя. Посмотри, уже почти белая ночь. И небо какое, видишь, тучи после дождя зеленые какие-то, первый раз такое вижу. А с той стороны желтые… Хочешь, сказку расскажу?

— Не забалтывай меня, пить хочу, выдернуть эту гадость хочу, как они это сделали, суки? Глотать не могу…

— Все будет хорошо, малыш, попробуй уснуть…