Читать книгу Красные братья. Часть 1 - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

На похоронах Диего всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Он не знал, куда деть руки. Его одежда была не к случаю. А когда священник произносил «пепел к пеплу, прах к праху», ему до смерти хотелось курить. Вот и в этот раз все было так же. Бросая на дубовую крышку гроба цветок желтофиоли, Диего пожимает плечами. «Прощай, малышка Эстер. Помолись обо мне там», – думает он с неподдельной нежностью. Черт побери, она заслуживала лучших похорон. Подпирая чугунную решетку, Диего дожидался Паблито у ворот кладбища Святой Кристины.

– Полагаю, теперь мы квиты?

Диего смотрит на карту и попутно кивает.

– Мне жаль твою сестру.

– Постой, – окликает его Паблито, и только теперь он замечает, что они вдруг перешли на «ты».

– У меня мало времени.

– Для чего ты все это делаешь?

– Делаю что?

– Ведешь себя так, словно что-то можешь еще изменить.

Взгляд его блуждает мимо кованых оград кладбища, поросших плющом, покосившихся крестов и надгробий, сплошь усеянных незабудками. Myosótis, кажется… Да. Но он уже не помнит греческий. В старших классах учитель ботаники вечно лежал в лазарете. У него был энцефалит. Не какой-нибудь, а летаргический. Человеку, сраженному этой болезнью, непреодолимо хотелось спать. Порой он засыпал прямо во время урока. А однажды так и не проснулся. Myosótis… Переводится как «мышиные уши». Но почему, собственно, мышиные? Ах да, Паблито.

– Изменить? – переспрашивает Диего. – А почему бы и нет?

– Разве мы не живем в мире, которого достигли с таким трудом? – Глаза коммерсанта бегают из стороны в сторону. Стоит приглядеться, и непременно увидишь, что он чем-то напоминает жабу.

– Что ты называешь миром, Паблито? Чего, по-твоему, мы достигли этой войной?

– Демократия, мой друг. Не о ней ли мечтал каждый, беря в руки винтовку?

– Демократия? – Диего неприкрыто смеется, держа в зубах сигарету. – И сколько, по-твоему, крестьян в Идальго снабжены землей?

– Но, – Паблито виновато улыбается, – ты и сам человек образованный, отслуживший в морской пехоте, и знаешь мир наизнанку. Тебе ли не понимать, что любые реформы требуют времени?

– Времени? – Диего тушит окурок носком сапога. – У нас его никогда не было.

Солнце заходит за горизонт, бросая на Саламанку длинные уродливые тени. Диего уже поблизости и потому попросту тянет время. Часы на башне возвещают о том, что аббат Берни вот-вот провозгласит вечернюю молитву. До монастыря Святого Августина остается каких-то десять шагов. Девять… Восемь… Семь…