Читать книгу Развод. Ты ответишь за всё, генерал - Группа авторов - Страница 2

Стою на кухне, мою чашку. Руки действуют сами по себе, на автомате, а я вся в мыслях. В голове раз за разом прокручивается одно и то же: жадный взгляд Ветрова, его рука на талии Кати. Показной вызов, чтобы лишний раз показать мне моё место. И странный звонок Димы.

Голос из прошлого. Спасательный круг, за который я ещё не решилась схватиться.

Слышу тяжёлые, уверенные шаги Антона в коридоре. Он заходит на кухню, уже не в парадном, а в камуфляже. Пристальный взгляд цербера скользит по моей фигуре. Уголки жёсткой линии рта чуть приподняты.

— Выезжаю в часть. Внезапная проверка караулов, — заявляет он, глядя поверх моей головы. Поправляет ремень с массивной пряжкой. — Не жди к утру.

Молча киваю. Раньше всегда спрашивала: «Надолго?», «Хочешь, соберу тебе поесть?». Сейчас не могу. В горле стоит твёрдый, горячий ком.

— Артёму звонила? — бросает он уже из прихожей.

— Да. И разговаривала с мамой. У них всё хорошо.

— Смотри, чтобы не нахватался дурного в городе! В понедельник забирай домой.

— Хорошо.

Дверь закрывается. Тишина… Прислушиваюсь к звуку двигателя его «Патриота». Рычание, которое я узнаю из тысячи. Машина трогается, звук удаляется. Всё!

Подхожу к окну, отодвигаю штору. Во тьме уже ничего не видно. Тишина становится громкой, она давит на виски. Обхватываю себя руками, будто могу сдержать ледяную пустоту, что разливается ртутью внутри. Нет ни слёз, ни дрожи. Одно лишь оцепенение.

«Проверка караулов. В час ночи. Конечно…»

Возвращаюсь к раковине, включаю воду. И вдруг в тишине — резкий, настойчивый звонок. Вздрагиваю. Вытираю руки. На экране смартфона — Лена, жена подполковника Семёнова. Почти подруга. Единственный человек здесь, кто иногда смотрит на меня с сочувствием.

— Верка, ты дома? Одна? — её голос сдавленный шёпот.

— Дома. Что случилось?

— Я… я только что отвозила Семёна в часть, у них там тревога, — она тараторит, запинаясь, путаясь в словах. — Ехала обратно через лес. Видела… Видела «Патриот» Антона Васильевича. Он… Она замолкает, будто боится сказать. Душу сжимает тревога. За секунды успеваю прокрутить в голове кучу причин её страха. В каждой Ветров лежит окровавленным рядом с машиной. В животе холодеет. Подталкиваю:

— Лен, говори. Он… что?

— Он свернул на дорогу к вашей гостевой даче. К «резиденции». И не просто свернул… Верка, там в окнах горел свет! В гостиной. Я точно видела.

Весь мир вдруг сжимается в одну точку. Точку — на карте, в лесу, в том самом окне. Тот взгляд Кати. И его слова: «Завтра скажешь Соколовой, чтобы приходила на собеседование».

— Ты уверена? — с трудом узнаю собственный голос.

— Клянусь! Я даже притормозила. Номера его. Что происходит, Вероника? Он что, там… не один?

Что происходит? Мой муж, генерал, в час ночи проверяет не караулы, а молодую жену прапорщика. На нашей даче. В нашем доме. Вслух же холодное:

— Ничего, Лена. Спасибо, что позвонила.

— Верка, ради Бога, не делай глупостей! Не езди туда!

— Я просто проверю. Спокойной ночи.

Сбрасываю вызов. Руки холодные, но сухие. Не бегу. Поднимаюсь наверх, в комнату сына. Открываю дверь. Здесь пахнет им — детством, безопасностью, любовью. Его пижама аккуратно лежит на подушке. Сажусь на край кровати, кладу ладонь на то место, где должна быть его голова.

«Мама всегда с тобой. Что бы ни случилось».

Встаю. Иду в спальню. Снимаю домашний халат. Надеваю тёмные джинсы, сапоги, чёрный свитер. Накидываю короткую шубу. Ключи от дачи — на моей связке. Беру смартфон. Выхожу.

Сажусь в машину, купленную на мои премии. Завожу. Прогреваю пару минут и выезжаю в ночь.

Лесная дорога тёмная, узкая. Фары выхватывают стволы припорошённых снегом сосен, будто частокол вдоль обочины. Я не спешу. Мне не нужна гонка. Мне нужно увидеть. Убедиться. А потом… Что потом, я не знаю.

Доезжаю до поворота. Дорога к нашему дому. Вот и он — чёрный, громадный «Патриот». Стоит как памятник моему унижению. Как доказательство.

Выключаю фары, припарковав машину в тени пушистой ели, глушу мотор. Сижу, собираюсь с силами. Смотрю на освещённые окна гостиной. Сердце стучит гулко, как набат. Открываю дверь, выхожу. Колкий, холодный воздух пахнет хвоей и дымом.

По расчищенной от снега дорожке иду к калитке. Ключ бесшумно входит в замок. Двор пуст. Подхожу к крыльцу. Вставляю ключ в дверь — она открывается беззвучно. Я всегда следила, чтобы в доме всё работало идеально.

Открываю.

Тёплый воздух, запах каминного пепла и… чужих дешёвых, навязчивых духов. Слышу смех. Женский, слишком громкий. И голос мужа. Низкий, властный, я узнаю его из миллиона других голосов.

Снимаю обувь. Крадусь по коридору по ледяному кафелю. Подхожу к арке в гостиную. Останавливаюсь в проёме.

Они здесь.

Катя полулежит на диване. На ней мой халат. Шёлковый, кремовый, который я привезла из Москвы. Она накинула его на голые плечи. В руке — бокал с красным вином. Из нашей коллекции.

Антон стоит у камина, спиной ко мне. Он в футболке, толстый свитер наброшен на кресло, в руке стакан с коньяком.

— …она просто деревянная, — говорит Катя, закидывая ногу на ногу. Халатик распахивается, оголяя стоячую грудь. — Сегодня смотрела на тебя, как истукан. Думает, я не заметила? Я всё вижу.

— Вероника не деревянная, — равнодушно бросает Антон, делая глоток. — Она просто знает своё место.

— Какое место? Место скучной хозяйки? Ты же говоришь, ей даже в постели дела нет до… — Я сказал, ты слишком много говоришь! — голос Антона становится резче, но он не оборачивается.

Она фыркает и в этот момент поднимает взгляд. Видит меня. Бокал замирает в воздухе. В её глазах — сначала дикий испуг, потом мгновенное, наглое торжество. Она не шевелится. Ярко напомаженные губы расплываются в вызывающей улыбочке.