Читать книгу Развод. Ты ответишь за всё, генерал - Группа авторов - Страница 3

Антон, почувствовав перемену настроения любовницы, медленно-медленно поворачивается.

Надменный взгляд встречается с моим. В нём ни удивления, ни стыда, ни даже злости. В тёмных глазах — холодное, презрительное раздражение. Как будто я вошла без стука в его кабинет во время важного совещания.

— Вероника, — произносит моё имя так, будто констатирует неприятный факт. — Объясни своё присутствие.

Я делаю шаг вперёд. В гостиную. Скольжу взглядом с Кати на него.

— Проверка караулов, Антон Васильевич? — тихо спрашиваю предательски дрожащим голосом, но справляюсь. Становлюсь увереннее с каждой секундой. — Нестандартное место для проверки. И форма у проверяемого… не по уставу.

Катя издаёт сдавленный смешок, прикрывая рот рукой. Она явно выпила.

Антон не двигается. Он изучает меня, будто оценивая размер угрозы.

— Ты следила за мной? — в его вопросе нет эмоций, только холодное любопытство.

— За тобой следят все, Антон. Ты — хозяин гарнизона. Твоё отсутствие заметили. Мне позвонили. Волновались, не сломалась ли твоя машина. Проявили заботу.

Он грозно сводит брови у переносицы. На высоком лбу появляются складки. Ему не нравится, что есть посторонний свидетель его безумства.

— Уходи. Это не твоё дело. Мы поговорим утром!

— Утром? — я делаю ещё шаг. Теперь между нами всего пара метров. — Какое мне дело до того, что ты сделаешь утром? Я приехала на свою дачу. И вижу, что из неё устроили притон. С участием моего мужа и… этой особы.

Катя резко встаёт. Халат сползает с покатого плеча.

— Особы? — визгливый голос режет слух. — Вы пожили в бархате, генеральша?! Пожили! Теперь моя очередь. Антон устал от вашей вечной правильности! Ему нужна настоящая женщина, а не бухгалтер в юбке!

Я медленно поворачиваю к ней голову. Смотрю с презрением, не скрывая отвращения.

— Настоящая женщина не пьёт вино из чужих бокалов в чужом халате. Настоящая женщина не сидит на диване жены любовника. Ты не женщина, а дешёвая «простигосподи». И это бросается в глаза за версту.

Катя краснеет до корней волос, её губы дрожат от ярости. Она с обидой глядит на Антона, ища защиты.

Но он смотрит только на меня. В тёмных глазах появляется что-то новое. Не уважение. Нет. Скорее, переоценка. Он думал, я разревусь в истерике, стану кричать, а яс холодным презрением унижаю его любовницу.

— Хватит, — говорит он тихо, но так, что слово падает гирей. — Заткнись и выйди отсюда. Сейчас же!

— Или что, Антон? — спрашиваю, и впервые за этот вечер мой голос даёт слабину, в нём звучит хрипотца. — Или ты вышвырнешь меня из гарнизона? Запретишь видеться с Артёмом? Отберёшь ключи от обустроенного мною дома?

Он подходит ко мне. Близко. Так близко, что чувствую запах коньяка и его одеколона. Глаза — ледяные, бездонные ямы.

— Да, — говорит он просто. — Именно так! Если ты не в состоянии вести себя как подобает жене генерала. Если не понимаешь, что некоторые вещи просто надо терпеть. Ради статуса. Ради сына. Ты думаешь, тебя кто-то будет жалеть, если я от тебя уйду? Ты останешься ни с чем. Без дома, без работы, без сына! Я всё решу в свою пользу. Всегда решал…— Он кривит губы, цедя мне в лицо приговор: — Терпи. Это не просьба. Это приказ!

Он не кричит, а говорит абсолютно спокойно, с убийственной уверенностью. И это хуже любой истерики. Он не сомневается ни на секунду, что имеет право на всё, что угодно. На неё. На унижение меня. На шантаж нашим ребёнком.

Внутри меня всё рушится. Все эти годы, все эти «ради семьи», «ради карьеры», «ради Артёма». Они превращаются в пыль. Я вижу перед собой не мужа, а врага. Врага, который знает мои самые слабые места и бьёт без колебаний.

Катя смотрит на нас широко раскрытыми глазами. Её наглость куда-то испарилась. Она теперь напуганная девочка, которая поняла, в какую игру ввязалась.

Я отступаю на шаг. Не от страха. Чтобы лучше его видеть. Чтобы запомнить каждую черту презрительного лица, которое я когда-то любила.

— Поняла, — выдыхаю, понимая, что мне здесь больше нечего делать. — Всё поняла.

Разворачиваюсь и иду к выходу чёткими, ровными шагами. Я не бегу.

— Вероника! — его голос настигает меня в коридоре. Я не останавливаюсь.

— Завтра. Собеседование для Соколовой. В десять. Будь добра.

Я выхожу на крыльцо. Натягиваю обувь. За мной хлопает дверь. Не захлопывается сама — он лично закрыл её.

Сажусь в машину. Ни о чём не могу думать. Руки сами поворачивают ключ, включают фары. Я еду. Лес мелькает за окном чёрными пятнами.

А внутри — пустота. Абсолютная, всепоглощающая. Ни злости, ни боли. Просто чёрный, беззвёздный космос.

Но через несколько километров эта пустота начинает сжиматься. Прессоваться холодным, твёрдым комом. Комом решимости.

Он сказал: «Терпи». Он приказал, используя нашего сына как разменную монету.

«Хорошо, Антон Васильевич, — думаю я, и мои пальцы белеют, сжимая руль. — Ты выбрал войну. Войну, где я — не противник, а территория. Ты даже не рассматриваешь меня как угрозу. Это твоя большая ошибка».

Я не еду домой. Мне туда нельзя. Там его запах, его вещи, его тень, которая будет преследовать. А мне нужно излечиться от зависимости. Я поворачиваю на другую дорогу. Еду в город, к маме. Где спит мой сын.

Мне нужно его видеть. Прямо сейчас. Необходимо знать, ради чего я теперь буду сражаться.

Я подъезжаю к дому мамы. В окне гостиной трёхкомнатой квартиры, на третьем этаже, горит свет. Но не мягкий свет ночника, а яркий, как днём. И в окне, отчётливо видимая с улицы, стоит чья-то высокая мужская фигура. Не мама. Кто-то ждёт. Кто-то пришёл ночью. Сердце замирает от нового, острого ужаса. Что с Артёмом?