Читать книгу Герметизм: Изумрудные скрижали - Группа авторов - Страница 4

Когда мы говорим о западной эзотерической традиции, мы говорим о реке с множеством притоков, но с единым истоком. Этим истоком, этой подземной водой, питающей корни европейской мистики, магии и философии, является герметизм. Подобно тому, как античная мифология стала почвой для литературы и искусства, герметизм стал той питательной средой, из которой выросли алхимия, астрология, каббала в ее западном изводе, масонство, розенкрейцерство, теософия и многие другие течения. Понимание этой преемственности необходимо для того, чтобы видеть целостную картину развития европейской мысли и не воспринимать эзотерические учения как разрозненные, случайные явления.

Путь герметизма сквозь века — это захватывающая история выживания, адаптации и трансформации. Рожденный на стыке культур в эллинистическом Египте, он был частично вытеснен на обочину с победой христианства, но не исчез. Его тексты путешествовали в Византию, оттуда в арабский мир, затем вернулись в средневековую Европу через Испанию, пережили Ренессанс, повлияли на научную революцию, ушли в подполье тайных обществ и вновь вышли на свет в XIX-XX веках. Каждая эпоха брала из герметизма то, что было ей созвучно, и обогащала его своими открытиями.

Начнем с античности и раннего христианства. Герметические тексты, создававшиеся в основном во II-III веках нашей эры, существовали в сложном религиозном контексте. Это было время упадка античного политеизма, распространения восточных культов и становления христианства. Герметизм предлагал альтернативу: путь личного спасения через знание (гнозис) и прямое общение с божественным, без посредников. Это роднило его с гностицизмом, но, как уже отмечалось, герметизм был менее дуалистичен и более оптимистичен в отношении материального мира.

Христианские богословы первых веков относились к Гермесу двойственно. С одной стороны, он был язычником, и его учение о множестве богов (пусть и понимаемых как силы) не вписывалось в строгий монотеизм. С другой стороны, в герметических текстах, особенно в «Поймандре», находили поразительные параллели с христианским учением о Логосе (Слове) и о рождении Сына. Лактанций, христианский апологет IV века, активно цитировал Гермеса, считая его пророком, предвозвестившим Христа. Климент Александрийский упоминал Гермеса в ряду мудрецов, чьи учения предвосхитили христианство. Это создало прецедент: Гермес получил статус «языческого пророка», что позволяло позже, в средневековье и Ренессансе, ссылаться на него с относительной безопасностью.

Однако с утверждением христианства как государственной религии и с ужесточением церковной доктрины, прямое изучение герметических текстов в Византии постепенно сошло на нет. Греческие рукописи пылились в монастырских библиотеках, ожидая своего часа. Настоящее сохранение и развитие герметизма произошло на Востоке — в Сирии, Персии, а затем в Арабском халифате.

Арабо-мусульманский мир VII-XIII веков стал настоящим мостом, сохранившим античное наследие для Европы. Халифы из династии Аббасидов, особенно аль-Мамун, основавший «Дом мудрости» в Багдаде в IX веке, организовали масштабную программу перевода на арабский язык греческих, сирийских, персидских и индийских научных и философских текстов. В числе переведенных оказались и герметические сочинения. Арабские ученые и философы с жадностью впитывали эти знания.

В арабском мире Гермес (Идрис) стал чрезвычайно почитаемой фигурой. Его отождествили с библейским Енохом, который, согласно Корану, был вознесен на небо живым. Арабские историки, такие как Ибн ан-Надим и аль-Масуди, создали развернутую легенду о трех Гермесах, о чем мы говорили ранее. Гермесу приписывали основание наук, строительство пирамид как хранилищ знаний от потопа и написание множества книг по алхимии, астрологии и магии.

Именно в арабском мире алхимия получила мощнейший импульс развития. Джабир ибн Хайян (Гебер), живший в VIII веке, считается отцом арабской алхимии. В его трудах явно прослеживается герметическое влияние: теория о происхождении металлов от серы и ртути (соответствующих принципам активного и пассивного, Солнца и Луны), идея о возможности трансмутации, вера в единую первоматерию. Джабир комментировал Изумрудную скрижаль и строил на ней свою систему. Другой великий арабский алхимик, ар-Рази (Разес), также опирался на герметические источники. Через арабские переводы герметизм начал оказывать влияние и на исламский эзотеризм — суфизм. Идея о единстве бытия (вахдат аль-вуджуд), развитая позднее Ибн Араби, имеет параллели с герметическим представлением о Вселенной как эманации Единого.

Возвращение герметизма в христианскую Европу началось в XII веке и было связано с двумя основными каналами: через Испанию, где существовала развитая школа переводчиков в Толедо, и через Сицилию, также бывшую зоной культурного контакта с арабским миром. Переводы с арабского на латынь хлынули потоком. Среди переведенных текстов были и алхимические трактаты, и астрологические сочинения, и собственно герметические тексты, такие как «Пикатрикс» — обширная компиляция по магии, приписываемая Гермесу.

Европейские схоласты XIII века, такие как Альберт Великий и его ученик Фома Аквинский, были хорошо знакомы с этими текстами. Альберт Великий писал комментарии к герметическим сочинениям и сам занимался алхимией. Для него, как и для многих его современников, не было противоречия между христианской верой и поиском тайных сил природы. Они рассматривали герметизм как часть «естественной философии» — науки о природе, созданной Богом и потому достойной изучения. Однако церковь относилась к этому с подозрением. В 1277 году епископ Парижа Этьен Тампье осудил ряд положений аверроизма и магии, что затормозило открытое развитие этих идей, но не уничтожило их. Герметизм ушел в тень, но продолжал жить в трудах отдельных энтузиастов и в практиках алхимиков.

Настоящий взрыв, подлинное возрождение герметизма произошло в Италии XV века, в эпоху Ренессанса. Мы уже касались этого в предыдущих частях, но здесь важно подчеркнуть масштаб влияния. Перевод Марсилио Фичино «Герметического корпуса» на латынь в 1463 году стал интеллектуальным событием первостепенной важности. Европа вдруг обнаружила, что существует древнее богословие (prisca theologia), которое старше и Платона, и Моисея. Гермеса стали считать современником Авраама или даже более ранним мудрецом, получившим откровение непосредственно от Бога.

Для мыслителей Ренессанса герметизм стал не просто еще одной философской системой, а ключом к синтезу всех знаний. Пико делла Мирандола в своей знаменитой речи «О достоинстве человека» (1486) провозгласил программу объединения всех учений — от халдейских оракулов и герметизма до каббалы и христианства. Он утверждал, что все они содержат части единой истины. Человек, согласно Пико, занимает центральное место в мироздании и обладает свободой творить себя сам — идея, напрямую вытекающая из герметической антропологии, где человек есть микрокосм, способный познать и отразить макрокосм.

Джордано Бруно пошел еще дальше. Для него герметизм был не просто философией, а живой религией, магией, позволяющей человеку вступать в непосредственный контакт с божественными силами, пронизывающими Вселенную. Бруно развил герметический пантеизм до учения о бесконечной Вселенной, населенной бесчисленными мирами, каждый из которых одушевлен. Его идеи о «героическом энтузиазме» как пути познания Бога через любовь к природе и красоте также имеют герметические корни. Суд инквизиции и сожжение Бруно в 1600 году стали трагическим символом конфликта между герметическим мировоззрением и церковной догмой, но не смогли остановить распространение идей.

В XVI-XVII веках герметизм продолжал влиять на самые разные области. В медицине Парацельс (1493-1541) совершил революцию, отвергнув средневековую схоластику и построив свою систему на герметическом принципе соответствия между человеком (микрокосмом) и вселенной (макрокосмом). Он ввел понятие «архея» — внутреннего алхимика в каждом органе, отвечающего за его функции. Лечить, по Парацельсу, значит восстанавливать нарушенные соответствия и гармонизировать жизненные силы, используя природные средства, в которых эти силы сконцентрированы.

В науке влияние герметизма парадоксальным образом сочеталось с зарождением механистического мировоззрения. Иоганн Кеплер, открывший законы движения планет, был убежденным герметистом и искал в небесной гармонии отражение божественной музыки сфер. Его труд «Гармония мира» пронизан герметическими мотивами. Франциск Бэкон, провозвестник эмпирической науки, также испытал влияние герметизма, хотя и критиковал его за излишнюю умозрительность. Сама идея активного, экспериментального познания природы, преобразования ее на благо человека, имеет параллели с герметической идеей мага, работающего с силами природы.

Но самым ярким примером является, конечно, Исаак Ньютон. Ньютон написал больше трудов по алхимии и богословию, чем по физике и математике. Его алхимические манускрипты, многие из которых до сих пор не опубликованы полностью, содержат тысячи страниц выписок из герметических и алхимических авторов. Ньютон искал в древних текстах ключ к единому закону, управляющему миром. Его теория гравитации, по мнению некоторых историков, могла быть подсказана герметической идеей о «симпатии» и «антипатии» тел, действующих на расстоянии. Для Ньютона не было противоречия между математическим описанием мира и его герметическим пониманием: и то и другое было поиском божественного порядка.

XVII век стал переломным. С одной стороны, это был век расцвета герметических идей в форме розенкрейцерства. В 1614-1616 годах в Германии были опубликованы три манифеста: «Fama Fraternitatis», «Confessio Fraternitatis» и «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца». Они провозглашали существование тайного братства, владеющего герметическими секретами (алхимией, медициной, магией) и готового реформировать мир, установив «всеобщее исправление» человечества. Существовало ли само братство в реальности или это была литературная мистификация, остается предметом споров. Но эффект манифестов был огромен. По всей Европе начался поиск розенкрейцеров, возникли многочисленные общества, желавшие подражать им. Розенкрейцерство стало своеобразным мостом от ренессансного герметизма к масонству XVIII века.

С другой стороны, XVII век — это век научной революции и рационализма. Декарт с его «cogito ergo sum» и механистическим пониманием природы нанес удар по герметическому органицизму. Мир перестал быть живым организмом, пронизанным духом, и стал мертвым механизмом, который можно описать математически. К этому добавилась филологическая критика: в 1614 году Исаак Казобон доказал, что «Герметический корпус» не мог быть написан в глубокой древности, а является продуктом первых веков нашей эры. Авторитет Гермеса как древнего пророка был подорван.

Казалось бы, герметизм должен был умереть. Но он не умер. Он ушел в подполье, в тайные общества, где его идеи продолжали жить и развиваться. Масонство, возникшее в конце XVII — начале XVIII века из цеховых братств каменщиков, быстро впитало в себя герметическую и розенкрейцерскую символику. В масонских ритуалах появились алхимические элементы, идеи о строительстве Храма Соломона как символа внутреннего совершенства, о поиске Слова, утерянного Мастера. Высшие масонские степени, особенно в системе шотландского обряда, буквально пронизаны герметическими и каббалистическими аллюзиями.

В XVIII-XIX веках герметизм продолжал влиять на литературу и искусство. Гёте, сам интересовавшийся алхимией, вложил герметические идеи в уста Фауста. Уильям Блейк создал уникальную мифологию, во многом основанную на герметических и гностических мотивах.

В XIX веке произошло новое возрождение. Елена Блаватская включила герметические идеи в свою теософскую систему, объединив их с индийской и буддийской философией. Она рассматривала Гермеса как одного из великих Учителей, стоящих у истоков единой тайной доктрины человечества. В 1888 году в Англии был основан «Герметический орден Золотой Зари» (Hermetic Order of the Golden Dawn). Это была, пожалуй, самая влиятельная эзотерическая организация конца XIX — начала XX века. Орден синтезировал герметизм, каббалу, енохианскую магию Джона Ди, таро и астрологию в единую систему практической магии и духовного развития. Членами ордена были поэт Уильям Батлер Йейтс, писатели Артур Мейчен и Брэм Стокер, а также печально известный Алистер Кроули. «Золотая Заря» стала плавильным котлом, из которого вышло большинство современных западных магических традиций.

XX век добавил еще одно важное измерение. Карл Густав Юнг, основатель аналитической психологии, открыл герметизм и алхимию заново, но уже с точки зрения психологии. В своих работах «Психология и алхимия», «Mysterium Coniunctionis» он показал, что алхимические символы и процессы являются точными описаниями процессов, происходящих в человеческой душе. Поиск Философского камня — это поиск Самости, целостности личности. Трансмутация свинца в золото — это процесс индивидуации, превращения неосознанного, хаотического существа в целостного, осознанного человека. Юнг реабилитировал герметизм в глазах академической науки, показав его глубокую психологическую истинность.

Сегодня герметизм продолжает жить и развиваться. Он стал неотъемлемой частью того, что называют «нью-эйдж», хотя часто в упрощенных и популяризированных формах. Идеи «Кибалиона» о семи принципах и силе мысли активно используются в тренингах личностного роста. Герметическая символика присутствует в массовой культуре — от фильмов и компьютерных игр до музыкальных клипов. Но помимо этого поверхностного слоя, существует и серьезное, углубленное изучение герметизма. Историки, философы, психологи, антропологи исследуют его тексты, пытаясь понять их подлинный смысл и влияние на формирование западной цивилизации.

Таким образом, герметизм действительно является фундаментом западной эзотерики. Он не просто одно из многих учений, а тот скрытый каркас, на котором держится все здание. Знание этого фундамента позволяет увидеть внутреннее единство таких разных явлений, как средневековая алхимия, ренессансная магия, розенкрейцерство, масонство, теософия и юнгианская психология. Все они, при всех их различиях, говорят на одном языке — языке соответствий, аналогий, трансмутации, поиска единого истока и внутреннего преображения. Изучая герметизм, мы получаем ключ, открывающий двери во все эти миры. Мы начинаем понимать, что за внешним разнообразием форм скрывается единая, вечная философия, которая и сегодня может стать для нас путеводной нитью в лабиринте современного мира.