Читать книгу Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Меня как есть в свадебном платье сажают на борт частного самолета.

Там в салоне, сидя в удобном кресле, я и прихожу в себя:

– Ты идиот! Ты сломал мою жизнь! Меня теперь никто замуж не возьмет! Мои родители меня проклянут!

– Замуж? – усмехается Тамир, удобно раскинув ноги. – А кто тебе сказал, что я тебя похитил, чтобы вернуть? Я тебя похитил, чтобы жениться.

– Ты в своем уме? После всего, что было?

– А что было? – он резко становится серьезным. – Я пять лет ждал, Ясмин. Пять лет терпел твой характер, твои амбиции, твои побеги. Я дал тебе свободу на полгода. И что? Ты выходишь за первого, кого родители подсунули? Значит, не так уж ты хотела свою Германию.

– Меня заставили! – выкрикиваю я. – А ты... ты даже не позвонил!

– Ты первая сказала, что я старомодный.

– Потому что ты бесишь меня!

– А я без тебя с ума схожу. Эти полгода были адом, Ясмин. Я думал, что справлюсь. Не справился. Как узнал дату свадьбы – всё. Крышу сорвало.

Я смотрю на него и проваливаюсь в его взгляд.

Там – всё, что было между нами. Пять лет надежды, ссор, примирений. Каждый его прилёт в Москву. Каждое «пташка», сказанное хриплым шёпотом. Каждая минута, когда он сдерживал себя, потому что берег мою честь.

Он смотрит на меня так же, как в тот вечер на катке, когда я впервые нарушила все правила. Как тогда, когда дарил кольцо с пёрышком, и его пальцы дрожали.

Я зла и напугана. Но еще я... счастлива. Потому что он здесь. Рядом.

– Родители поднимут шум, мой жених будет искать! Бараевы подключат полицию.

Но Тамир спокоен:

– Разрулю. Я Сайдулаев. Тоже не из пальца сделан.

– Ты понимаешь, что из-за меня у тебя будут серьезные проблемы?

– Я всё понимаю, – отвечает он, теряя терпение. – Кроме одного: как ты могла выйти за другого?

– Ты даже не спросил, хочу ли я быть с тобой, – голос срывается, но я давлю обиду, прячу её поглубже. – Просто ворвался, перевернул всё и теперь решаешь за меня.

Тамир смотрит куда-то в иллюминатор, на облака, которые уплывают под крылом. Потом переводит задумчивый взгляд на меня.

– А ты разве не хочешь быть со мной?

Я открываю рот и закрываю. Потому что внутри всё кричит «да», а разум – тот самый, который полгода убеждал меня, что я всё правильно сделала, – молчит.

Тамир и не ждёт ответа. Отворачивается, достаёт из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Кидает мне на колени.

– Открой.

Я смотрю на коробочку и сердце ухает вниз. Пальцы дрожат, когда я поддеваю крышку.

Там лежит оно.

Моё кольцо с пером, выгравированным изнутри. То самое, которое я сняла полгода назад и вернула ему.

– Ты... хранил его?

– А ты думала, выкину? – усмехается горько. – Оно лежало, ждало. Как и я.

Я сжимаю кольцо в ладони. Металл тёплый, живой, родной. Я столько лет носила его, не снимая.

– Тамир...

– Я не заставляю тебя, Ясмин, – голос усталый, глухой. – Могу развернуть самолёт. Отпущу. Снова. Если скажешь, что не хочешь быть со мной.

Смотрю на этого упрямого, невыносимого, любимого горца.

– Но я знаю, что ты хочешь, Ясмин. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.

Он медленно, будто боится спугнуть, протягивает руку. Я замираю. Каждая клетка тела ждёт.

Его пальцы касаются моего виска.

Это не просто прикосновение. Это нить, которая связывает нас сквозь все эти полгода разлуки. Сквозь все «не надо» и «прощай». Кончики его пальцев чуть шершавые – я помню эти руки, помню, как они держали меня, как перебирали мои волосы, как сжимались в кулаки от ревности.

А сейчас они дрожат. Еле заметно, но я чувствую.

Он убирает прядь волос, выбившуюся из причёски. Движение такое медленное, будто он боится, что я исчезну, если поторопится. Будто я – мыльный пузырь, который лопнет от резкого дыхания.

Его пальцы скользят по моей щеке, останавливаются на скуле. Кожа горит там, где он касается. Я закрываю глаза на секунду – и вижу нас. На катке, в книжном, на кухне его московской квартиры, где он учил меня резать овощи и смеялся, когда я чуть не отрезала палец.

Я чувствую его запах – древесина, кожа, что-то горькое и сладкое одновременно. Этот запах преследовал меня все полгода. Я ловила его в толпе, в метро, в аудиториях. Мне казалось, что это просто память. А он здесь. Настоящий.

Его пальцы замирают на моём подбородке, чуть приподнимают, заставляя открыть глаза.

– Не плачь, пташка, – шепчет он.

А я даже не заметила, что плачу.

Слеза скатывается по его пальцу. Он не вытирает её. Просто смотрит на неё, на меня, и в его глазах такая бездна, что я забываю, как дышать.

Это прикосновение как обещание. Как просьба о прощении, которую он не произносит вслух. Как «я здесь» и «я никуда не уйду».

Я хочу ответить. Хочу коснуться его лица, провести пальцами по этим скулам, которые так любила целовать. Но не могу. Потому что если я сейчас прикоснусь к нему, то всё – я рассыплюсь на куски. Или, наоборот, соберусь впервые за полгода.– Поэтому мы летим домой. Разбираться со всем, что наворотили. Вместе.

У меня чешутся руки надеть кольцо на палец. Туда, где ему самое место. Я знаю, оно сядет идеально, ведь сделано аккурат под мой безымянный палец им же.

Тамир выдыхает. Так, будто всё это время не дышал.

– Где твой телефон? – спрашивает вдруг.

– Зачем?

– Звони матери. Скажи, что жива, что в безопасности. Иначе она с ума сойдёт.

– Что ей сказать? – я смотрю на него растерянно. – Что сбежала с похитителем?

– Скажи правду. Что ты с тем, кого любишь. Остальное я улажу.

Зло поджимаю губы, отворачиваюсь к иллюминатору. Сердце сжимается от мысли, что я сделаю больно отцу своим побегом. Но другого выхода нет.

Тамир безумно улыбается.

– Моя пташка с характером.

– Горец с пистолетом и манией величия!

– Только ради тебя.

Самолёт идёт на посадку. В иллюминаторе уже видны величественные горы Кавказа. Как же давно я не была на Родине. Горы встретили меня сурово и молчаливо.

Не знаю, что будет завтра. Как отреагируют родители, что сделают Бараевы, но сейчас я добровольно лечу назад, в золотую клетку Сайдулаева.