Читать книгу Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Прошлое. Пять лет назад

– Ты слишком взрослый для меня, – я смеюсь, но во мне уже загорелся интерес.

– А ты слишком дерзкая для девушки с Кавказа, – отвечает Тамир. – Мне это нравится.

Он берёт мой номер телефона и начинается пять лет... издалека.

***

Мы с Алиханом сидим на веранде столичной кофейни. Той самой, где любят собираться все «наши». В отличие от младшего брата, который метит в бизнесмены, я был далёк от подобных сходняков. Предпочитал охоту, скачки, полигон. Но согласился – Алихан редко просил. И открытие его первого эко-отеля было событием не только на Кавказе.

Но внутри я уже скучал. Московский шум, люди, которые пытаются казаться кем-то другим. Девушки стреляют глазами, парни меряются машинами, старшие с важным видом обсуждают бизнес, которого нет. Гости щебетали о своём – кто кого обогнал на новой трассе, чья сестра вышла не за того. Я вертел в пальцах телефон, смотрел на тающий лёд в чашке.

Алихан что-то обсуждал с новыми партнёрами; я слушал вполуха, разглядывая компанию молодёжи за соседним столиком.

Не сразу понял, что именно меня зацепило. Сначала голос – живой, эмоциональный, спорит с парнем напротив. Потом жесты, как она откидывает волосы. Потом лицо.

Маленькое, острое, с карими глазами, которые горят. Губы с сочным бархатным красным – не оторваться. Волосы длинные, волнистые, смешно подпрыгивают, когда она смеётся. По виду сразу: «наша» девочка, с Кавказа. Миленькая. И маленькая. Как колибри.

Пташка.

Она играет в шахматы с тем парнем. Господи, разве остались ещё девушки, умеющие играть в шахматы? Пташка двигает фигуры быстро, уверенно, не задумываясь. Заливисто смеётся, когда партнёр ошибается. Подкалывает без злости, легко, весело. Компания внимательно следит, вставляет комментарии.

– Да ты просто не умеешь проигрывать! – слышу её голос. – Признай, что природный ум не сравнится с клубом по шахматам.

Парень краснеет. Компания ржёт. Я невольно усмехаюсь.

Смелая пташка.

– Ты смотришь на неё больше двух минут. Это можно считать за интерес, – шепнул Алихан, отпивая свой горный чай, рецепт которого сам же придумал. На Родине он пользуется спросом.

– Я не смотрю, – а сам взгляд не отвожу ни на секунду.

– Конечно, – усмехнулся брат.

Я не стал спорить. просто продолжил смотреть. Не могу остановиться. Она такая... живая. Не такая, как эти высокомерные куклы в дорогих шубах, которые хищно стреляют глазами и высматривают парней с тачкой подороже.

Проходили уже. Такой паршивый осадок остался.

А эта пташка настоящая, открытая, весёлая.

Я таких девушек уже вечность не встречал.

Парень напротив сдался, откинулся на спинку стула. Пташка засмеялась, сложила фигуры обратно в коробку.

– Это Ясмин, – раздалось над ухом. Подсел Руслан, знакомый, с которым брат когда-то пересекался по бизнесу. – Дочка кого-то там, профессора, не помню. Наша, горская, но в Москве учится. Говорят, умная, но язык как бритва. Мужиков не боится.

– Вижу, – коротко ответил я, улыбаясь как дурак.

– Смотреть красиво, а подходить не советую. Обрежет так, что мало не покажется. Вон, уже третьего отшила за вечер.

Ясмин. Я попробовал имя на вкус. Оно тёплое, как горный мёд. Как она сама.

Я наблюдал, как она заправляет прядь за ухо, игриво кусает губу, как сводит брови, снова ввязываясь в спор. Интересно, сколько ей? Выглядит юной. Даже неудобно, что привлекает.

Интересно сколько ей лет? Выглядит очень юной. И мне даже неудобно, что она привлекает меня.

Ясмин встает, заходит внутрь кофейни и когда я уже хотел пойти следом, выходит со стеклянным чайником. Компания радостно хлопает, начинает пододвигать чашки.

А она стоит, наливает всем чай. Красный жакет, широкие джинсы, под которыми угадываются аккуратные бедра. Она невысокого роста, но этот переход с тонкой талии верх-вниз

– Ты куда? – удивился Руслан, когда я поднялся.

– Чай остыл. Хочу свежий.

Братан бросил в меня короткий взгляд – всё понял без слов.

Я остановился у их столика. Компания замолчала, уставившись на меня, оглядывая с головы до пят. Ах да. Двадцать девять лет, метр восемьдесят, таскаю железо трижды в неделю, дубайский парфюм, борода и удостоверение опера.

– Можно присесть? – спросил я, глядя прямо на Ясмин.

Она окинула меня быстрым взглядом, поджала губы, как если бы хотела хмыкнуть.

– Мест нет, – сказала она, указав на занятые стулья.

Я оглянулся. Нашёл свободный стул у соседнего столика, взял его без спроса, поставил рядом с ней. Сел.

– Теперь есть.

Она смотрит на меня так, будто я сделал что-то невероятно наглое. И, кажется, ей понравилось.

– Я хочу, чтобы мне дали спокойно посидеть с друзьями.

По компании прошелестел удивлённый вздох. Так со мной никто не разговаривал, конечно.

– А ты смелая.

– А ты наглый.

Я пододвинул стул ближе, игнорируя неловкость остальных.

– Тамир.

– Я поняла, – она откинулась на спинку, скрестила руки на груди. – Тебя и твоего брата здесь каждая собака знает. Стартапер в сфере туризма и ювелирный магнат. Горцы, красавчики. Девушки уши прожужжали.

– А ты не прожужжала?

– Я вообще не жужжу. Я говорю, когда есть что сказать.

Внутри разгорается что-то странное. То ли азарт, то ли интерес, которого я давно не испытывал.

Имя Алихана и правда охватило весь Северный Кавказ с Москвой. Он горит идеей создать на родине отдых, преуспевающий «заграничный». А моё ювелирное дело – это так, к слову, хобби и просто успешно разросшийся проект. Когда начинал, не думал, что будет такой спрос, а сейчас у меня свой цех с работниками и несколько точек по республике.

Опер, который в свободное время мастерит женские украшения.

– И что ты хочешь сказать? – спросил я девушки.

Было бы здорово, если бы нас не подслушивали несколько пар ушей, включая моего брата с Русланом.

Ясмин наклонилась ближе. Глаза в глаза. Они у неё очень красивые. Шоколадные, яркие, большие. Опасные.

– Я хочу сказать, что на таких, как ты, у меня аллергия. Самоуверенные, богатые, привыкшие, что девушки падают к ногам. Так вот: я не упаду. Можешь даже не начинать.

Компания замерла. Кто-то поперхнулся чаем. Алихан, видимо.

Я выдержал паузу, но не сдержался и рассмеялся от души.

Я – взрослый мужчина, который думал, что меня уже ничем не удивить, а эта дерзкая девчонка смотрит на меня как на равного.

– Зачем ты подсел? – спросила она.

– Хотел познакомиться.

– С кем? Со всей компанией?

– С тобой.

В компании кто-то хмыкнул, но Ясмин уже привыкла к таким набегам. Смотрит на меня из-под длинных ресниц. Красивая. И характер будь здоров.

– А если я не хочу знакомиться?

– Значит, ты потеряешь возможность узнать самого интересного человека на этом вечере.

– Ты так уверен в себе?

– Я так уверен в том, что тебе станет интересно.

Она прикусила губу. На секунду в её глазах мелькнуло что-то вроде растерянности и снова дерзость.

– Ты всегда такой наглый?

– Только когда вижу то, что хочу.

– И что же ты увидел?

– Девушку, которая играет в шахматы.

Она снова усмехнулась. Взяла со стола пешку, покрутила в пальцах.

– Ты играешь?

– Нет.

– А что умеешь?

– Ждать. Добиваться.

– Ждать?

– Да. Столько, сколько понадобится.

Ясмин смотрит на меня долгим взглядом, потом кладёт пешку на стол, толкает в мою сторону.

– Научись. Тогда и поговорим.

Я взял пешку. Маленькая, деревянная, тёплая от её пальцев. Спрятал в карман.

– Договорились.

– Эй! Я не давала тебе разрешения забирать её.

– Ты отдала её мне, когда толкнула.

– Я толкнула, чтобы ты посмотрел. Не чтобы забирал.

Она покачала головой, но на красных губах легкая улыбка. Ясмин встала, отряхнула невидимые пылинки с джинсов, и обратилась к своим друзьям, которые уже начали собираться:

– Мне пора, ребят. Увидимся.

Я поднимаюсь следом, даже не думая.

– Я провожу.

– Не надо, – бросает через плечо, но уже без резкости.

– Я всё равно провожу.

– Упрямый.

– Настойчивый, – поправляю я, становясь поближе.

– Есть разница?

– Конечно. Настойчивый – это когда знаешь, чего хочешь.

– И чего же ты хочешь?

Ветер доносит запах её духов: цветы и что-то свежее, как первая гроза после долгого зноя. Я запоминаю этот запах. Вдруг он мне больше никогда не встретится?

– Твой номер.

Но, когда она мягко и даже чуть устало улыбается, я понимаю, что дело даже не в пропасти лет между нами, не в том, что я другой, а она «принцесса на горошине».

Ей просто неинтересно.

– Слушай, Тамир. Ты хороший, наверное. Но я не из тех, кто уходит с первым встречным. Даже если он пьёт горный чай и красиво улыбается.

– Я не предлагаю уходить, – внутри поднимается что-то горячее. Она просто боится. – Я прошу номер телефона, чтобы через пять лет ты могла сказать, что не ошиблась.

– Самоуверенность – это не то, что меня заводит.

– А что заводит?

Меня, например, заводишь ты, Ясмин. Без пяти минут знакомы, а уже внесла меня в список «отшитых за вечер».

– Честность. Упрямство. И умение ждать. Если ты правда хочешь меня заинтересовать – докажи.

– Я умею ждать, Ясмин. Я вообще терпеливый, когда знаю, ради кого.

Она смотрит на меня ещё несколько секунд, будто принимает решение поддаться или нет.

– Запиши номер, – бросает вдруг, и я не верю своим ушам. – Но звонить не спеши. Я сама решу, когда ответить.

Я достал телефон и вдруг выронил на асфальт удостоверение. Корочка шлёпнулась с глухим звуком, раскрылась. Я пнул её ногой под машину, сделав вид, что просто поправляю штанину. Ясмин отвернулась, будто ей скучно, и быстро продиктовала цифры. Я вбил, переспросил одну.

Мы прощаемся. Я смотрю ей вслед, сжимая в кармане деревянную пешку. Пташка ни разу даже не обернулась.

Внутри переворачивается что-то жгучее, новое.

– Ну? – Алихан подошёл сзади. – Познакомился?

– Познакомился.

– И что теперь?

– Буду учиться играть в шахматы.