Читать книгу Я тебя соберу - Лайза Фокс - Страница 4

Заведующий отделением травматологии был на операции. Ну, или мне так сказали. Поэтому я схватила сумочку и двинулась в административное крыло. Думали отступлюсь? Не на ту напали!

Кабинет заместителя главного врача по медицинской части Кирилла Викторовича Вестовогопах не антисептиком, а дорогим кофе и бессонными ночами. На его столе, кроме компьютера, был ворох папок с документами и распечатанных листов.

Я сидела на стуле с высокой спинкой перед массивным столом, чувствуя себя попрошайкой. Колкие светлые глаза начмеда под ёжиком седых волос, заставляли меня внутренне сжиматься. Этот человек не терпел истерик.

– Вы недовольны врачом? – переспросил он, отложив папку.

– Я требую его заменить. Моему сыну дали не врача, а качка какого-то! Он даже говорить нормально не может, заикается!

Вестовой медленно откинулся в кресле, сложил пальцы домиком. На его лице появилось не раздражение, а неподдельное удивление.

– Людмила Павловна, вы меня озадачили. Обычно у меня в кабинете женщины рыдают с противоположной просьбой: «отдайте моего ребёнка только Акимову». Умоляют, угрожают жалобами. А вы… – он развёл руками.

– Я не «женщина», – выпалила я, дрожащим от ярости голосом. – Я мать. И я вижу, кто стоит у операционного стола моего сына. Спортсмен, а не хирург!

В этот момент на столе тихо завибрировал телефон. Начмед бегло взглянул на экран, и его брови поползли вверх. Он посмотрел на меня, потом снова на сообщение.

– К слову о вашем травматологе. Борис Леонидович только что запросил моё присутствие на консилиуме по клинической ситуации вашего ребёнка.

Сердце ёкнуло. Консилиум? Значит, всё очень серьёзно. Значит, есть риск остаться инвалидом, а врач и правда ничего не понимает и зовёт на помощь!

– Видите? – зашептала я, чувствуя, как горлу подкатил ком. – Он сам не справляется! Он некомпетентен!

– Людмила Павловна, – голос начмеда стал тише, но в нём появилась стальной напор. – Я попрошу вас прекратить огульно обвинять лучшего травматолога больницы. У дураков и профанов вопросов не бывает. Они всегда всё знают. Консилиум – это не признание слабости. Это высшая форма ответственности. Его созывают грамотные, лучшие в своём деле. Те, кто понимает границы своей компетентности и хочет вооружиться опытом других лучших. И всё это, чтобы добиться идеального результата. – Он навалился на стол сцепленными в замок руками. – Вы что думаете? Кто-то хочет собирать консилиум? С полной ответственностью говорю, что – нет! Никому не хочется возиться. Сделал, как умеет, и с глаз долой. Но Акимов взял на себя труд, проконсультировать вашего ребёнка коллегиально. За всю мою карьеру Акимов просил о консилиуме считаные разы. И никогда этот коллективный разбор ситуации не был лишним. Потому что каждый профессионал видит только своё. Меня, например, Акимов зовёт не как руководителя, а как сосудистого хирурга.

Его слова врезались в мозг холодными иглами. Но где-то в глубине, под рёбрами меня раздирал страх. Он кричал: «ВРАНЬЁ! Все они заодно!».

В голове шумело. Я видела в приёмном покое груду мышц, которая не ответила мне ни на один вопрос. И вспомнила отца. Врачи говорили: «У вас лучший невролог». А через год: «Почему вы раньше не обратились?».

Тогда я была глупой и наивной. А ещё, я была дочерью, у которой не было прав. Мама умерла раньше, а больше ходить с отцом по больницам было некому. Но то, что его плохо лечат, я поняла слишком поздно.

Я уже один раз в жизни поверила людям в белых халатах. И они убивали моего отца по миллиметру, десять лет подряд. Сына я им не отдам. Ни за что! Он – единственное, что у меня осталось в жизни!

Слова начмеда били по моей уверенности аргументами. Но страх был сильнее.

– Я вам не верю! Вы его покрываете. Вы все здесь друг за друга. Вы меня не убедите. Если я не добьюсь замены доктора, пойду к главврачу! Напишу жалобу в комитет здравоохранения!

Начмед встал.

– Уважаемая Людмила Павловна. Вы ясно выразили своё недоверие не только лечащему врачу, в квалификации и опыте которого у меня и у клиники нет сомнений. Вы неуважительно отозвались о нём, совершенно не имея для этого оснований. Кроме того, вы ясно дали понять, что не доверяете мне лично. В связи с этим, я не буду препятствовать вашей встрече с главным врачом или любым другим руководителем структур здравоохранения нашей области или даже страны. Предлагаю вам воспользоваться своим правом и найти для себя наиболее подходящего уважаемого собеседника.

– Вы что, выгоняете меня? – у меня перехватило горло, и к глазам подкатили предательские слёзы бессилия.

– Ни в коем случае. С огромным уважением я стремлюсь обеспечить ваш комфорт с достойным собеседником. Моё время ограничено, и я потрачу его на консилиум для решения клинической ситуации вашего ребёнка. До тех пор, пока вы не переведёте его в другой стационар у нас или даже в Москву, ответственность за жизнь и здоровье, несёт наша скромная областная больница. Поэтому я приступлю сейчас к своим прямым обязанностям заместителя главного врача по медицинской части. А вам рекомендую вернуться к своим – матери, которая помогает, а не препятствует лечению.

Слёзы брызнули из глаз. Трясущимися руками я вытащила из сумочки бумажный платок. Вестовой двинулся в мою сторону, но не ко мне. Начмед прошёл мимо и протянул руку Акимову!

Тот стоял на пороге и всё слышал! Рядом с ним я увидела злющего мужа. Злющего бывшего мужа. И меня снова захлестнула ярость.

Травматолог почти полностью закрывал дверной проём. Он всё слышал. Каждое слово. Его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. А рядом с ним, краем зрения, я увидела другое лицо – багровое от злости.

Игорь был в бешенстве. Муж. Бывший муж.

И на моих глазах разворачивалось столкновение ледяного профессионализма и горящей ярости бывшего. И мне было не выстоять под двойным напором. Я чувствовала, что меня накрывает волной отчаянья.