Читать книгу Я тебя соберу - Лайза Фокс - Страница 5

Тишина в кабинете начмеда стала опасной, звенящей, как натянутая струна. В ней отчётливо слышалось тяжёлое, свистящее дыхание Игоря. Мощная фигура Акимова почти полностью перекрывая дверной проём.

Сейчас он смотрел не на меня. Даже не на Игоря. Его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, был прикован к Кириллу Викторовичу. Игорь опомнился первым. Протиснулся в кабинет. Его багровое лицо исказила гримаса презрения.

– А, это ваш самый лучший? – фыркнул он, нарочито громко, тыча пальцем в сторону Бориса. – После всех звонков и просьб вы нашли моему сыну качка? Ты что, Люда, решила сына по бодибилдерам подлечить? Может, ему ещё тренера по фитнесу ещё выпишем? Или ты это себе?

Слова ударили меня наотмашь. Акимов не шелохнулся. Только уголок его глаза, едва заметно дёрнулся. Кирилл Викторович вдохнул со звуком, похожим на шипение выпускаемого чайником пара.

– Господин… – он намеренно сделал паузу, давая Игорю назваться, но тот только надменно выпятил грудь. Вестовой продолжил без имени. – Вы находитесь в кабинете заместителя главного врача. Здесь решаются вопросы лечения, а не устраиваются базарные разборки. Прошу сохранять деловой тон.

– Какой ещё деловой! – взорвался Игорь, переключаясь на начмеда. – Моему ребёнку светит инвалидность! Его мать тут с ума сходит, а вы мне про тон! Я требую…

– Пока вы ничего требовать не можете.

Голос Кирилла Викторовича прозвучал негромко, но с такой гранитной твёрдостью, что даже Игорь на секунду захлопнул рот. В глазах Акимова появилась холодная, отстранённая уверенность.

– В направительных документах и при поступлении вы не были указаны как законный представитель пациента. Ваши эмоции не являются доказательством. Ваше присутствие серьёзно мешает оказанию медицинской помощи больному в состоянии, угрожающем жизни.

Игорь аж подпрыгнул.

– Я помощник депутата! Я его отец! Я плачу алименты! Я имею право! Вы обязаны выполнить мои требования!

Игорь стукнул по дверному косяку. Акимов медленно, словно во сне, повернулся в сторону моего бывшего. Они выглядели, как борцы, между которыми могло уместиться 5 весовых категорий.

Выходка выглядела настолько абсурдно, что даже Игорь это понял. Его лицо стало пунцовым.

– Вы позволите, Кирилл Викторович? – чрезвычайно спокойно уточнил Акимов.

– Да, пожалуйста, – с ледяным спокойствием ответил начмед.

Борис Леонидович повернулся к Игорю всем телом.

– Вы, к сожалению я не знаю кто вы такой, потому что вы не представились и не предъявили никаких документов, на что-то имеете право – в голосе Акимова впервые прорезалась сталь. – Но даже если вы отец моего пациента, о чём, я ещё раз повторяю, не осведомлён документально, вы имеете право на встречи в установленное время. Имеете право запросить медицинскую документацию через суд. Написать жалобу, которая будет рассмотрена в установленном порядке и в установленные сроки. Но прямо сейчас, в этой точке, – он сделал едва заметный указующий жест вниз, и Игорь инстинктивно отпрянул, – единственное ваше право – не мешать оказанию медицинской помощи. Ваш сын нуждается в лечении. Его мать нам это право предоставила. А вы тратите время профессионалов на разговоры, не относящиеся к медицинской помощи. То есть наносите вред здоровью собственного ребёнка.

Он повернулся к начмеду, полностью потеряв интерес к Игорю.

– Кирилл Викторович, всё готово. Коллеги ждут в ординаторской. – И уже мне, – о результатах сразу же сообщу.

– Понял, Борис Леонидович. Иду, – Вестовой взял со стола папку.

«О результатах сразу же сообщу». Значит, меня туда не пустят. В животе всё сжалось в ледяной ком. Они будут решать судьбу Сёмы за закрытыми дверями. Без меня!

– Я хочу присутствовать! – сорвалось с моих губ. – Я его мать! У меня есть документы! Я должна знать!

Акимов обернулся ко мне. Впервые за всё это время он смотрел на меня прямо, без заслона врачебной сдержанности. В его взгляде была усталость, глубокая, как колодец. И что-то ещё, отчего в висках застучало и гулко ухнуло сердце.

– Людмила Павловна, – сказал он, и его голос смягчился. – На консилиуме будут говорить на языке снимков, анатомических терминов и возможных диагнозов. Это будет для вас дополнительной нагрузкой и не поможет понять, что делать дальше.

– И что вы мне предлагаете? Просто сидеть и ждать?

– А вот этого делать не надо. Ваша задача сейчас – быть с ребёнком и помогать ему настроиться на лечение. Быть сильной и давать Семёну уверенность в положительном исходе терапии. А мы постараемся дать для этого все возможности. Доверьтесь нам.

В этих словах не было высокомерия. Была тяжесть. Груз ответственности, который он нёс на своих плечах и сейчас предлагал взять на себя полностью.

– Да вы совсем охренели! – завопил Игорь, поняв, что его снова проигнорировали. – Какое ещё «доверьтесь»! Людка, ты что, правда веришь этому шарлатану? Да он же угробит Сёму!

Начмед, проходя мимо, бросил ему через плечо:

– Охрана уже вызвана. Для обеспечения порядка. Рекомендую вам, как отцу, проверить свои документы на право представлять интересы ребёнка. А то вдруг случится юридический конфуз.

– Люда, не глупи! Давай увезём Сёму в другую больницу! Здесь какой-то беспредел!

Борис Леонидович кивнул мне, коротко, почти незаметно, и проговорил, чеканя каждое слово:

– Вы законный представитель. Решать вам. Я прошу вас, выбрать сторону ребёнка.

Теперь взгляды скрестились на мне.

Холодная, профессиональная убеждённость Акимова. Ядовитое, полное ненависти презрение Игоря. Оценивающая нейтральность начмеда.

Лёгкие стягивал огненный обруч. Я физически не могла вздохнуть.

«Выбрать сторону ребёнка».

Эти слова висели в тишине, превратившись из просьбы в проклятье. В приговор, который я не могла оспорить. Гильотину, лезвие которой было направлено на меня.

Потому что я должна была выбрать между двумя мужчинами. Между неверным бывшим мужем и доктором, которого ещё час назад я требовала заменить. И я застряла между прошлым и будущим.

Между настоящим, которое не давало никаких гарантий, и прошлым, которое гарантировало боль.

Я посмотрела на Акимова. В его глазах не было ни просьбы, ни вызова. Только убеждённость профессионала. И предложение опыта, которое звучало в противовес угрозам.

На Игоря – в его взгляде было требование и обещание преподать урок, который я заслужила.

Выбрать сторону ребёнка.

Между отцом и чужим врачом.

Надо было ответить, но я не могла сказать ни слова.

Губы онемели.

Начмед протянул мне ручку и бланк согласия на проведение обследования и лечения.

Время остановилось.