Читать книгу Между двумя революциями - Лев Борисович Каменев - Страница 12

1. Общая картина съезда

Есть в России распространенная игра: на землю, вытянув перед собой ноги, садятся двое «борцов», подошвы их соприкасаются, и, схватившись за руки, они всячески стараются перетянуть друг друга. Эти борцы встают передо мной всякий раз, когда я пытаюсь восстановить перед собой общую картину последнего, пятого по счету, съезда РСДРП. – Незавидная картина.

Но, в самом деле, переберите в памяти все предыдущие съезды: II, III «большевистский» съезд и меньшевистскую «конференцию», IV, названный объединительным, – и для каждого из них вы сразу найдете его характерную черту, то, что делало «эпоху» в жизни партии. И II, на котором выработана была программа партии, который был первым шагом ее на пути разрыва с «кружковщиной» и «кустарничеством», и III – этот генеральный смотр идейного багажа партии накануне решительных событий 1905 г., и IV – объединительный, умудренный опытом пережитых битв, арена столкновений «двух тактик», съезд, на котором партия стояла перед задачей наметить первые шаги на «парламентском» поприще, – все это легко и стройно укладывается в схему развития пролетарской партии. Последний, Лондонский съезд войдет в эту схему лишь некоторыми своими частями.

Съезд собирался и работал под знаком «критики». Для этого было достаточно причин, которые вводили в порядок дня критику не схем, не теоретических, впрок заготовленных положений, а критику практических шагов.

С апреля 1906 г. и по апрель 1907 г. партия, под руководством центральных учреждений, созданных «меньшевистским» большинством на объединительном съезде, работала на новой, до того времени совершенно чуждой ей арене.

Партия вступила на путь «парламентской деятельности», создала «парламентскую» фракцию, вела избирательную кампанию, выставляла собственных кандидатов и входила в соглашения… И все это среди непрекращавшихся споров, «дискуссий», на фоне непрерывного роста числа членов партии.

Все это надо было оценить, учесть, во всем этом надо было разобраться, и все это шире и шире развертывало пропасть между тенденциями большевиков и меньшевиков, все это требовало в то же время сговора…

Критика, направленная к тому, чтобы обезвредить в дальнейшем ту часть партии, которая в предыдущий период вела, вернее, тащила за собой партию, на ее новом пути, – такова была практическая задача большевиков.

Критика, направленная к тому, чтобы добиться соглашения, компромисса, критика, направленная направо, к меньшевикам, за их ошибки, и налево, к большевикам, за их «нетактичное», «неумеренное», «прямолинейное» вскрывание этих ошибок, – такова была позиция так называемого «центра».

Эта внутренне противоречивая позиция центра и определила собой всю работу съезда за первые две недели его заседаний. Эта работа не может быть названа предварительной, ибо отняла чуть ли не ½ или даже ¾ времени у съезда, но ее нельзя назвать и положительной, практической политической работой, сравнительной с массой энергии и силы, на нее затраченной. Критиковали, оценивали, взвешивали пройденный путь все: большевики и бундовцы, поляки и латыши. Но закрепить эту критику, сделать из нее достояние партии, а не съезда только, пустить ее в оборот, перечеканить, так сказать, речи съездовских ораторов в ходкую монету резолюций съезда, сделать эту критику отправной точкой развития всех членов партии – к этому стремились только большевики, и в этом чаще всего, почти постоянно, оставались в одиночестве. Все остальные группы делегатов, не говоря уже о меньшевиках, больше всего боялись именно этих результатов съездовских разговоров.