Читать книгу Когда я перестала исчезать: как выбирать себя - Лилия Роуз - Страница 4

Образ хорошей женщины редко навязывается напрямую, он формируется мягко, почти незаметно, через одобрение, похвалу и молчаливое ожидание. С детства девочку учат быть удобной, не создавать проблем, учитывать чувства других раньше собственных, и со временем это начинает восприниматься как естественное состояние. Она слышит, что хорошая девочка не спорит, не капризничает, умеет подождать и понять, и постепенно усваивает мысль, что любовь и принятие нужно заслужить. Этот образ не выглядит опасным, напротив, он кажется безопасным и социально одобряемым, но именно в нём часто скрывается начало внутреннего исчезновения. Став взрослой, женщина продолжает следовать этому сценарию, даже если внешние обстоятельства меняются. Она старается быть надёжной партнёршей, терпеливой матерью, ответственным сотрудником, той, на кого можно положиться. Её ценят за умение справляться, за готовность подстроиться, за способность не требовать слишком многого. И чем больше она соответствует этому образу, тем меньше остаётся пространства для её собственных чувств и желаний. Она может замечать, что автоматически говорит «ничего, я справлюсь», даже когда внутри хочется поддержки, или соглашается на неудобные условия, потому что так проще сохранить мир. Проблема заключается не в заботе о других, а в том, что забота о себе постепенно становится чем-то второстепенным и необязательным. Женщина может не позволять себе усталость, злость, сомнения, потому что они не вписываются в образ хорошей. Она может подавлять раздражение, объясняя себе, что не стоит устраивать драму, и в итоге это раздражение накапливается и проявляется в виде хронической усталости или внезапных эмоциональных срывов. Внутренний диалог становится жёстким и требовательным, словно внутри поселился строгий наблюдатель, который постоянно оценивает, достаточно ли она старается. Часто женщина начинает чувствовать, что её усилия воспринимаются как должное. Она может замечать, что чем больше она вкладывается, тем меньше её замечают, и это вызывает внутреннее недоумение и обиду, которую сложно выразить словами. В разговорах с близкими она может слышать фразы вроде «ты же всегда справляешься» или «ты же понимаешь», и в этих словах скрывается ожидание, что она продолжит быть удобной, даже если это идёт вразрез с её состоянием. Она может соглашаться, потому что боится показаться эгоистичной или неблагодарной, и при этом чувствовать, как внутри нарастает ощущение несправедливости. Постепенно образ хорошей женщины начинает требовать слишком высокой цены. Женщина может ловить себя на мысли, что не помнит, когда в последний раз делала что-то только потому, что хотела, а не потому, что было нужно или правильно. Она может чувствовать зависть к тем, кто позволяет себе быть разной, спонтанной, несовершенной, и одновременно осуждать себя за эти чувства. Внутри возникает конфликт между потребностью быть принятой и желанием быть живой, и этот конфликт изматывает, потому что кажется, что нужно выбирать между любовью и собой. Осознание того, что роль хорошей женщины больше не поддерживает, а разрушает, приходит не сразу. Иногда оно появляется в виде усталого вопроса, который женщина задаёт себе в тишине: а что будет, если я перестану стараться быть удобной. Этот вопрос может пугать, потому что за ним стоит неизвестность, но в нём же скрыта возможность вернуть себе утраченную часть себя. Когда женщина начинает видеть, что её ценность не должна зависеть от степени удобства, образ хорошей перестаёт быть единственным способом существования, и появляется пространство для более честного и живого контакта с собой.