Читать книгу Когда я перестала исчезать: как выбирать себя - Лилия Роуз - Страница 6

Страх одиночества редко осознаётся напрямую, чаще он прячется за стремлением сохранить отношения любой ценой, за тревожной потребностью быть нужной и за внутренним ощущением, что без другого человека жизнь потеряет смысл и опору. Женщина может говорить себе, что ей важно быть в паре, что она просто ценит близость, но в глубине души часто скрывается гораздо более уязвимое чувство – страх остаться наедине с собой и обнаружить пустоту, к которой она давно боится прикоснуться. Этот страх не обязательно связан с реальным одиночеством, потому что даже находясь среди людей, женщина может чувствовать себя внутренне одинокой, если связь с собой давно утрачена. Для многих женщин одиночество ассоциируется не с тишиной и свободой, а с ощущением ненужности и исключённости. Оно воспринимается как личная неудача, как доказательство того, что с ней что-то не так. Этот образ формируется задолго до взрослой жизни, когда девочка учится считывать сигналы окружающих и делает вывод, что быть одной – значит быть непринятой. Позже, во взрослом возрасте, этот страх может проявляться в навязчивом желании поддерживать контакт, даже если он давно перестал приносить радость. Женщина может оставаться в отношениях, которые истощают, потому что перспектива одиночества кажется ей ещё более пугающей, чем ежедневный дискомфорт. Часто страх одиночества проявляется в моменты паузы. Когда отношения дают трещину, когда партнёр отстраняется или возникает конфликт, внутри поднимается тревога, которая требует немедленного действия. Женщина может писать первой, идти на уступки, сглаживать острые углы, лишь бы не столкнуться с тишиной. Эта тишина кажется опасной, потому что в ней приходится слышать свои настоящие чувства, а они могут быть болезненными и противоречивыми. Гораздо проще заполнить пространство разговорами, заботой, делами, чем признать, что внутри давно живёт страх быть оставленной. Иногда женщина замечает, что боится не столько одиночества как такового, сколько встречи с собой без привычных ролей. В отношениях она знает, кто она – партнёрша, поддержка, опора, а без них возникает вопрос, на который сложно ответить. Кто я, если рядом никого нет. Этот вопрос может вызывать растерянность и тревогу, потому что требует внутренней честности и отказа от привычных ориентиров. Женщина может осознавать, что никогда не позволяла себе быть одной по-настоящему, не потому что ей это не нужно, а потому что это кажется слишком уязвимым. Есть важная разница между одиночеством и уединением, но на этапе страха эта разница часто не ощущается. Женщина может путать одиночество с пустотой, не понимая, что пустота возникает не от отсутствия людей, а от отсутствия контакта с собой. Она может быть в отношениях и чувствовать глубокую внутреннюю изоляцию, потому что давно не говорит о своих настоящих чувствах и потребностях. И наоборот, она может быть одна и постепенно обнаруживать, что в этом состоянии появляется пространство для восстановления и честности. Поворотным моментом становится осознание, что страх одиночества удерживает не столько от потери другого, сколько от встречи с собственной жизнью. Когда женщина начинает замечать, как много решений продиктованы желанием избежать этого страха, она постепенно возвращает себе право быть с собой без осуждения. Это не означает, что страх исчезает мгновенно, но он перестаёт управлять каждым шагом. В этом процессе одиночество перестаёт быть угрозой и начинает восприниматься как пространство, в котором можно услышать себя и постепенно заполнить внутреннюю пустоту не чужими ожиданиями, а живым присутствием в собственной жизни.