Читать книгу Дом внутри. Как перестать спасать других и начать жить? - Луиса Хьюз - Страница 4

Внутри каждой из нас, в самых потаенных архивах памяти, существует место, куда мы стараемся не заходить без крайней необходимости, – это наш личный, пыльный и тихий Музей неслучившихся жизней. В этом странном пространстве на невидимых постаментах стоят те версии нас самих, которыми мы могли бы стать, если бы в решающий момент не струсили, если бы выбрали другой университет, если бы не побоялись разорвать изжившие себя отношения или, наоборот, решились бы сказать «да» той безумной возможности, которая стучалась в наши двери десять лет назад. Мы привыкли думать, что сожаление – это просто мимолетная грусть о прошлом, но на самом деле это огромный энергетический бастион, который выкачивает из нашего настоящего силы, заставляя нас бесконечно прокручивать в голове варианты того, как всё могло бы сложиться иначе. Мы бродим по залам этого музея, разглядывая призраки своего нереализованного потенциала: вот та отважная путешественница, которая так и не уехала в Южную Америку, потому что испугалась нестабильности; вот талантливая художница, чьи кисти засохли, потому что работа в банке казалась более престижной; вот женщина, которая могла бы быть счастлива с человеком, чье имя теперь вызывает лишь глухую боль, но она выбрала безопасность вместо страсти. Эти неслучившиеся жизни не исчезают просто так – они остаются внутри нас в виде фонового шума, в виде необъяснимой меланхолии в дождливые вечера и того едкого чувства неудовлетворенности, которое не может заглушить ни один новый успех в нашей реальной, нынешней жизни. Проблема нашего общества заключается в том, что нас научили двигаться только вперед, запрещая себе оглядываться назад и, что еще важнее, запрещая себе горевать о том, чего никогда не было. Нам говорят: «Прошлого не вернешь, живи настоящим», но это равносильно тому, чтобы попросить человека бежать марафон с открытой раной, утверждая, что если ее игнорировать, она заживет сама собой. Настоящее принятие своего пути начинается не с позитивных аффирмаций, а с честного и глубокого оплакивания своих иллюзий. Мы должны позволить себе прожить траур по той себе, которая так и не родилась, потому что пока мы не похороним эти призраки с почестями, они будут продолжать преследовать нас, нашептывая, что наше сегодняшнее счастье – лишь бледная тень того, что «могло бы быть». Я вспоминаю историю одной моей клиентки, Елены, которая к сорока пяти годам построила безупречную жизнь: загородный дом, уважение коллег, взрослые успешные дети. Но в ее взгляде всегда читалась какая-то застывшая, ледяная тоска. Когда мы начали копать глубже, выяснилось, что весь этот фасад был выстроен на руинах ее мечты о занятиях классическим балетом, от которой она отказалась в юности под давлением прагматичных родителей. Она не просто «передумала», она совершила предательство по отношению к своей сути, и все ее последующие достижения были лишь попыткой доказать кому-то невидимому, что она всё равно чего-то стоит. Елена призналась, что каждый раз, когда она видела балетную пачку или слышала звуки фортепиано, внутри нее что-то обрывалось, и она чувствовала себя самозванкой в собственной жизни. Чтобы выйти из этого музея и наконец-то начать жить в реальности, нам нужно пройти через процесс демифологизации прошлого. Мы склонны идеализировать те невыбранные пути, наделяя их магическими свойствами и абсолютным счастьем, начисто забывая о том, что и на той, другой дороге нас ждали бы свои трудности, разочарования и рутина. Мы сравниваем свое реальное «сегодня» с глянцевой картинкой воображаемого «вчера», и это сравнение всегда будет не в пользу настоящего. Твоя неслучившаяся жизнь кажется идеальной только потому, что она не случилась – она не столкнулась с бытом, болезнями, финансовыми кризисами и предательствами. Она замерла в твоем сознании в вечном расцвете, как сорванный цветок, который никогда не завянет. Но живое дерево, пусть и с кривыми ветвями, пусть и со шрамами на коре, всегда ценнее, чем искусственный букет. Когда мы разрешаем себе по-настоящему отплакать то, что не сбылось, мы возвращаем себе частицы своей души, которые были заперты в тех старых сценариях. Это похоже на инвентаризацию: ты заходишь в каждую комнату своего прошлого, смотришь в лицо своим «а что, если бы…» и говоришь им: «Я вижу тебя. Я признаю твою красоту и твою боль. Но я выбираю отпустить тебя, чтобы мои руки были свободны для того, что есть у меня сейчас». Этот процесс требует огромного мужества, потому что признать упущенную возможность – значит взять на себя ответственность за свой выбор, даже если этот выбор был сделан под влиянием страха или чужого мнения. Мы часто цепляемся за сожаления, потому что они служат нам удобным оправданием нашего нынешнего бездействия: «Ну, если бы я тогда пошла учиться на дизайнера, сейчас бы я была знаменитой, а раз я работаю бухгалтером, то и стараться особо не стоит». Сожаление становится легальным способом не жить на полную мощность сегодня. Мы словно говорим себе, что наша «настоящая» жизнь осталась там, на развилке, а этот путь – временный и несерьезный. Но правда в том, что никакой другой жизни у тебя нет. Твои морщинки у глаз, твои ошибки, твои маленькие победы и твои большие поражения – это и есть ткань твоего бытия. Когда ты перестаешь подпитывать своими слезами экспонаты в Музее неслучившихся жизней, ты обнаруживаешь, что у тебя освободилось невероятное количество энергии. Та энергия, которая уходила на поддержание купола над прошлым, теперь может быть направлена на создание чего-то нового. Возможно, ты уже не станешь балериной в сорок пять, но ты можешь начать танцевать танго, и в этом танце будет столько зрелой страсти и глубины, сколько никогда не было бы в шестнадцать. Твоя сила не в том, чтобы никогда не ошибаться и не упускать шансы, а в том, чтобы уметь трансформировать горечь несбывшегося в мудрость того, кто наконец-то осмелился присутствовать в собственной реальности без оглядки на призраков.