Читать книгу Килмени из старого сада - Люси Мод Монтгомери - Страница 2

Эрик, узнав, что отец ещё не вернулся из колледжа, зашел в библиотеку и обнаружил на столе письмо. Оно пришло от Ларри Уэста, и после нескольких первых строк с лица Эрика исчезло отсутствующее выражение, сменившись живым интересом.

«Я пишу, чтобы попросить тебя об одолжении, – писал Уэст. – Дело в том, что я попал в руки филистимлян, то есть, врачей. Я чувствовал себя не слишком хорошо всю зиму, но надеялся продержаться до конца учебного года. Как-то утром на прошлой неделе моя квартирная хозяйка – святая в очках и бязи – взглянула на меня за завтраком и сказала, очень мягко: «Вы должны завтра же поехать в город, Мастер, и обратиться к врачу».

Я поехал, не сопротивляясь ее приказу. Миссис Уильямсон – женщина-которой-все-должны-подчиняться. Она обладает противным качеством заставлять вас осознавать, что она всегда права, и что вы окажетесь полным дураком, если не последуете ее совету. Так или иначе, но получается, что ее сегодняшние мысли завтра становятся вашими.

В Шарлоттауне я посетил врача. Он бил меня и колотил, тыкал разными штуками, с их же помощью прослушивал меня, затем сказал, что я должен оставить работу «немежленно и сей же час», и посоветовал отправиться в климат, не подверженный весной северо-восточным ветрам острова Принца Эдуарда. Мне не дозволено работать до осени. Таков был его приговор, и миссис Уильямсон поддержала его.

Я работаю последнюю неделю, затем начнутся трехнедельные весенние каникулы. Хочу, чтобы ты приехал и занял мое место в школе Линдси на последнюю неделю мая и июнь. Затем школьный год заканчивается, и найдется много учителей, которые ищут работу, но прямо сейчас я не могу найти подходящую замену. У меня есть двое учеников, они готовятся к вступительным экзаменам в Королевскую Академию, и мне бы не хотелось бросать их или отдать на милость третьесортного учителя, плохо знающего латынь и еще меньше греческий. Приезжай и поработай в школе до конца семестра, избалованный сын роскоши. Тебе будет полезно узнать, что чувствует богач, зарабатывая собственными усилиями двадцать пять долларов в месяц!

Серьезно, Маршалл, надеюсь, ты сможешь приехать, потому что я не знаю, к кому еще обратиться. Работа несложная, хотя, ты, вероятно, посчитаешь ее монотонной. Конечно, крошечная деревня на северном берегу не слишком приятное место. Восход и закат – самые яркие события за день. Но люди очень добрые и гостеприимные, а остров Принца Эдуарда в июне – это такое место, какого не увидишь в самых прекрасных мечтах. В озере водится форель, и ты всегда разыщешь в гавани морского волка, готового устроить тебе ловлю трески или лобстеров.

Я передам тебе своё жилище, вполне удобное, на расстоянии хорошей прогулки до школы. Миссис Уильямсон – прекраснейшая душа, одна из тех старомодных поварих, что кормят вас трапезами из тучных яств2[1] и чья цена дороже жемчугов3[2] .

Её муж, Роберт или Боб, как его обычно называют, несмотря на его шестьдесят, довольно уникален. Он забавный старый сплетник, любитель посудачить и заглянуть в каждую замочную скважину. Он знает все обо всех в Линдси, на три поколения в прошлое.

У них нет детей, но у старины Боба есть чёрный кот, его особая гордость и любовь. Имя этой животины Тимоти, и только так, а не иначе его следует называть. Если хотите завоевать хорошее отношение Роберта, никогда не упоминайте о его питомце, как об «этом коте» или даже «Тиме». Он не простит этого и посчитает вас неподходящей для работы в школе персоной.

Ты поселишься в моей маленькой комнате, над кухней, с потолком, повторяющим наклон крыши, о который ты не раз и не два ударишься головой, пока не запомнишь, что он таков, и зеркальцем, которое делает один ваш глаз маленьким, как горошина, а другой – большим, как апельсин.

Но эти неудобства уравновешиваются большим запасом безупречных полотенец и окном, из которого ты будешь каждый день любоваться невероятной красоты закатом над гаванью Линдси. Я пишу и вижу, как солнце садится за заливом, а море, словно стекло, горящее огнем – такое, вероятно, видел Патмийский провидец4[1] . Корабли уплывают в золото, багрянец и жемчуг горизонта; зажигается вращающийся свет на вершине горы за гаванью, подмигивает и мигает как маяк, «над пеной суровых морей в далеких волшебных землях».

Сообщи мне, если сможешь приехать, и, если сможешь, начни с двадцать третьего мая».

Старший мистер Маршалл вернулся, когда Эрик задумчиво запечатывал своё письмо. Первый больше походил на благожелательного старого священника или филантропа, чем на умного, проницательного, иногда жесткого, хотя справедливого и честного бизнесмена, каким он на самом деле и являлся. У него было круглое розовощекое лицо, окаймленное седыми бакенбардами, копна длинных седых волос и узкий рот. Лишь в его голубых глазах мелькала искра, которая предупредила бы любого, кто решил одолеть его в сделке, что следует дважды подумать, прежде чем предпринять такую попытку.

Было не трудно заметить, что Эрик унаследовал внешнюю привлекательность и основные качества от матери, чей портрет висел на стене между окнами. Она умерла молодой, когда Эрику было десять лет. При жизни она была центром пылкой привязанности и мужа, и сына, красивое милое лицо на портрете уверенно заявляло, что она стоила их любви и почтения. Это же лицо, вылепленное в мужском стиле, повторялось в Эрике: такие же каштановые волосы, падающие на лоб, такие же глаза, с тем же выражением в минуты печали, наполовину задумчивые, наполовину нежные в своей глубине.

Мистер Маршалл очень гордился успехами своего сына, но не позволял себе демонстрировать это. Он любил своего мальчика больше всего на свете, и все его надежды и амбиции сосредоточились на нем.

– Ну, слава богу, эта суета закончилась, – проворчал он, опустившись на любимое кресло.

– Разве тебе не понравилась программа? – рассеяно спросил Эрик.

– Полный вздор по большей части, – ответил отец. – Единственное, что стоило внимания – молитва на латыни, которую прочел Чарли, да эти симпатичные девчонки, что мчались за своими дипломами. Латынь – язык для молитвы, по крайней мере, когда у человека голос, как у старого Чарли. Его слова звучали столь могуче, что меня пробрало до мозга костей. А как хороши эти девчонки-цветочки! Агнес самая красивая на мой взгляд. Надеюсь, слухи, что ты ухаживаешь за нею, верны, да, Эрик?

– Вас ввели в заблуждение, отец, – сказал Эрик, слегка раздраженно, но со смехом. – Вы с Дэвидом Бейкером устроили заговор, чтобы загнать меня в брак, хочу я этого или нет?

– Я ни слова не говорил об этом Дэвиду Бейкеру, – запротестовал мистер Маршалл.

– Тогда вы точно так же ошибаетесь, как и он. Всю дорогу от колледжа он поучал меня на эту тему. Зачем вы так спешите увидеть меня женатым, папа?

– Потому что хочу, чтобы в доме как можно скорее появилась хозяйка. С тех пор как умерла твоя мать, здесь её не было. Я устал от экономок. А ещё, прежде чем умру, я хочу посадить на колени твоих детей, Эрик, ведь я уже не молод.

– Это естественное желание, отец, – мягко сказал Эрик, взглянув на отца глазами своей матери. – Но не могу же я срочно жениться на ком попало, не так ли? И боюсь, что даже в наше практичное время объявление о поиске жены не слишком подходящая идея.

– Неужели тебе никто не нравится? – вопросил мистер Маршалл с терпеливым вздохом человека, который пропускает мимо ушей легкомысленные шутки молодости.

– Нет, я еще не встретил женщину, которая заставила бы мое сердце биться быстрее.

– Не понимаю, что происходит с молодыми людьми? – прорычал его отец. – В твои года я влюблялся уже полдюжины раз.

– Вы могли быть влюбленным. Но не любили ни одну женщину, пока не встретили мою мать, я знаю, отец. А этого не произошло, пока вы также не достигли успеха в жизни.

– Тебе сложно угодить. Вот в чем дело, именно в этом!

– Возможно, да. Когда у человека была такая мать, как моя, представление о женских достоинствах поднято на большую высоту. Давайте оставим эту тему, отец. Я хочу, чтобы вы прочитали письмо, оно от Ларри.

– Хм! – проворчал мистер Маршалл, закончив чтение. – Значит, Ларри в конце концов сдался – всегда подозревал, что так и будет, ожидал этого. Конечно, жаль. Он хороший парень. Итак, ты едешь?

– Думаю, да, если вы не возражаете.

– Тебе будет довольно скучно, судя по его описанию Линдси.

– Вероятно. Но я поеду не ради поиска приключений. Хочу оказать Ларри услугу и посмотреть на остров.

– Ну, это стоит того, и в разные сезоны, – признал мистер Маршалл. – Когда я бываю летом на острове Принца Эдуарда, то всегда вспоминаю одного старого шотландца, с которым познакомился в Виннипеге. Он всегда говорил «тот остров». Однажды кто-то спросил его: «Какой остров вы имеете в виду?» Он долго смотрел на этого невежду. Затем сказал: «Конечно, остров Принца Эдуарда, приятель. Разве на свете есть другой?» Поезжай, если хочешь. Тебе нужно отдохнуть после трудных экзаменов, прежде чем войдешь в дело. Только смотри, не влипни в какую-нибудь неприятность, парень.

– Думаю, в таком месте как Линдси, это маловероятно, – засмеялся Эрик.

– Дьявол найдет столько же неприятностей для праздного человека в Линдси, как и в любом другом месте. Самая ужасная трагедия, о которой я слышал, произошла на глухой ферме в пятнадцати милях от железной дороги и в пяти – от берега. Однако, я надеюсь, что ты, сын своей матери, будешь вести себя в страхе божьем и человеческом. Из всех вероятностей худшее, что может там с тобой произойти – если в кровать в гостевой комнате тебя уложит спать какая-то неразумная женщина. И помилуй Господь твою душу, если это случится!