Читать книгу Килмени из старого сада - Люси Мод Монтгомери - Страница 3

Однажды вечером, месяц спустя, Эрик Маршалл вышел из старого беленого здания школы Линдси и запер дверь, которая была покрыта несчетным числом инициалов и сделана из двойных досок, вероятно, чтобы выдержать все нападения и обстрелы, которым могла подвергнуться.

Ученики Эрика час назад разошлись по домам, а он остался, чтобы решить несколько задач по алгебре и проверить упражнения по латыни своих продвинутых студентов.

Солнце освещало теплыми желтыми лучами густую рощу кленов к западу от здания, расцвечивая золотом тускло-зеленый воздух под ними. В дальнем углу игровой площадки пара овец щипала сочную траву. В неподвижном кристальном воздухе, который, несмотря на мягкость, все еще сохранял ноту здравой простоты и колкости канадской весны, где-то в кленовой роще тихо и мелодично звенел коровий колокольчик. Казалось, весь мир погрузился в чудесный беззаботный сон.

Мирная пасторальная сцена – слишком пасторальная, подумал, пожав плечами, молодой человек, пока стоял на истертых ступенях и смотрел вокруг, с насмешкой над собой гадая, как ему удастся продержаться здесь целый месяц.

«Отец бы позабавился, узнай он, что мне уже тошно, – думал он, проходя через площадку к длинной красной дороги, идущей мимо школы. – Ладно, в любом случае, одна неделя закончилась. Я заработал на жизнь за целых пять дней – такое за все свои двадцать четыре года я и представить не мог. Воодушевляющая мысль. Но преподавание в школе округа Линдси определенно не является воодушевляющим занятием – и определенно не с такими учениками – они слишком прилежны, и я лишен даже простого традиционного удовольствия задать взбучку плохим парням. В этом учреждении все идет по расписанию. Ларри определенно заслуживает награды за организацию и обучение. Я чувствую себя всего лишь большим винтиком в отлаженном механизме, который работает сам по себе. Хотя, вероятно, ещё есть ученики, которые не проявились и из которых, согласно рассказам, еще не полностью вымучен ветхий Адам5[1] . Они могут представлять интерес. Кроме того, несколько сочинений, например, Джона Рида, внесут разнообразие в мою профессиональную жизнь».

Свернув на дорогу, что спускалась с длинного пологого холма, Эрик расхохотался, разбудив эхо. Сегодня он предложил ученикам четвертого класса самим выбрать тему сочинения, и Джон Рид, здравый, деловитый мальчишка без малейшего зачатка чувства юмора, по совету, нашептанному плутоватым соседом по парте, выбрал тему «Ухаживание». Когда Эрик вспоминал первое написанное Джоном предложение, у него начинало предательски подергиваться лицо: «Ухаживание – очень приятное дело, которое заводит многих людей очень далеко».

Далекие холмы и лесистые склоны казались воздушными, дрожа в нежных весенних переливах жемчужного и пурпурного цветов. Молодые, зеленеющие свежей листвой клены толпились по обе стороны дороги, а позади них в солнечном свете грелись изумрудные поля, над ними закручивались тенистые облака, расползаясь и исчезая. Вдали за полями синел спящий океан, вздыхая во сне с рокотом, что вечно звучит в ушах тех, кому посчастливилось родиться среди этих звуков.

Эрик часто встречал по пути молодого босоногого парня в клетчатой рубашке верхом на лошади или остроглазого фермера, управляющего повозкой, который кивал и весело спрашивал: «Как дела, Мастер?» Девушка с розовым овальным лицом, щечками в ямочках и милыми темными глазами проходила мимо, глядя с застенчивым кокетством, словно сообщая, что она совсем не прочь познакомиться с новым учителем.

На полпути спуска с холма Эрик повстречал почтовую повозку, которая явно видела лучшие времена – её тащила старая серая лошадь, едва волочившая ноги. Повозкой правила женщина, по всей вероятности, одна из тех мрачных особ, что никогда в жизни не испытали ярких чувств. Она остановила лошадь и поманила Эрика к себе узловатой ручкой выцветшего костлявого зонтика.

– Догадываюсь, вы новый Мастер, не так ли? – спросила она.

Эрик признался, что так и есть.

– Тогда рада видеть вас, – сказала она, протянув ему руку в не раз штопанной перчатке, которая когда-то была чёрной.

– Мне было правда жаль, что мистер Уэст уехал, потому что он правда был хорошим учителем, самым безвредным и безобидным из всех созданий. Но я всегда говорила ему, как только видела его, что у него чахотка, хоть живи, хоть нет. Вы выглядите здоровым – хотя, нельзя судить по виду. Мой брат выглядел как вы, но совсем молодым погиб на западе в аварии на железной дороге. У меня есть мальчик, я отправлю его к вам в школу на следующей неделе. Он должен был прийти на этой неделе, но пришлось оставить его дома помочь мне высадить картоху, потому что его отец не работал, не работает и не создан для работы.

Сэнди – его полное имя Эдвард Александр, назван в честь своих дедушек – ненавидит мыслю ходить в школу боле всего прочего, всегда ненавидел. Но он пойдет, потому что я решила, что в его голову нужно вбить побольше учений. Думаю, у вас будет с ним хлопот, Мастер, потому что он тупой, как сыч, и упрямый. как Соломонов осел. Но учтите, Мастер, я вас поддержу. Вы просто напичкайте его досыта и пришлите с ним записку, а я выдам ему по полной. Есть люди, которые всегда встают на сторону своих детей, когда в школе начинается какой-то переполох, но я так не считаю и никогда не считала. Вы можете всегда положиться на Ребекку Рид, Мастер.

– Спасибо, уверен, что могу, – сказал Эрик самым своим выигрышным тоном.

Он выдержал лицо до тех пор, пока удалось расслабиться, а миссис Рид уехала с теплым чувством в своём жестком старом сердце, затвердевшем от долгой жизни в нищете и трудах, с мужем, который не работал и не был создан, чтобы работать, поскольку сердце уже не столь чувствительный орган, когда дело касается лиц другого пола.

Миссис Рид отметила, что у этого молодого человека есть свой подход к людям.

Эрик уже знал в лицо большинство жителей Линдси, но у подножия холма он встретил двух человек, мужчину и юношу, с которыми не был знаком. Они сидели в потрепанной, старомодной повозке и поили лошадь из ручья, что прозрачно журчал в лощине под маленьким дощатым мостиком.

Эрик осмотрел их с некоторым любопытством. Они были не очень похожи на обычных людей из Линдси. Юноша явно выглядел иностранцем, несмотря на клетчатую рубашку и домотканые брюки, обычную повседневную одежду фермерских парней из Линдси. Сухощавый и гибкий с покатыми плечами и худой, атласно-коричневой шеей над расстегнутым воротником рубашки. Его чёрные волосы вились густыми шелковистыми локонами, а рука, лежащая на перегородке повозки, была необычно длинной и тонкой. Лицо с выразительными, хоть и несколько грубоватыми чертами, оливкового оттенка, с темно-красный румянцем на щеках; красные и соблазнительные, как у девушки, губы и большие, черные глаза со смелым взглядом. Он был поразительно красивым парнем; но смотрел угрюмо, и почему-то создал у Эрика впечатление гибкого, кошачьего существа, полного ленивой грации, но всегда готового к неожиданному прыжку.

Другой человек, сидящий в повозке, седовласый, с длинной, густой седой бородой, резкими чертами лица и глубоко посаженными карими глазами под густыми, щетинистыми бровями был немолод, лет шестидесяти пяти – семидесяти. Очевидно, он был высок ростом, с худощавой, неуклюжей фигурой и сутулыми плечами. Губы плотно сжаты и непроницаемы, словно он никогда не улыбался. Сама мысль об улыбке не вязалась с этим человеком – она была совершенно нелепа. Однако в его лице не имелось ничего отталкивающего, и что-то в нём привлекло внимание Эрика.

Эрик изучал физиогномику, чем очень гордился, и потому сделал вывод, что этот человек не был обычным фермером Линдси того добродушного болтливого свойства, с которым Мастер уже познакомился.

Довольно долго, после того как старая повозка с этой странной парой тяжело поползла на холм, Эрик ловил себя на том, что думает о суровом мужчине с густыми бровями и черноглазом юноше с красными губами.