Читать книгу Килмени из старого сада - Люси Мод Монтгомери - Страница 4

Дом Уильямсонов стоял на вершине следующего холма. Как и предполагал Ларри Уэст, Эрику нравилось здесь. Уильямсоны вместе с остальными жителями Линдси посчитали его бедным студентом колледжа, который, как Ларри, зарабатывает себе на жизнь. Эрик не опровергал и не подтверждал этого.

Уильямсоны чаевничали, когда он пришел. Миссис Уильямсон была такой, как ее описал Ларри – «святая в очках и бязи». Она очень нравилась Эрику. Худощавая седовласая женщина с тонким, милым, благородным лицом, изборожденным глубокими морщинами нелегко прожитой жизни. Она обычно мало говорила, но, как подметили острые на слова сельские жители, ей не нужно было открывать рот, чтобы что-то сообщить. Эрика озадачивало одно – как могла такая женщина выйти замуж за Роберта Уильямсона.

Она по-матерински улыбнулась Эрику, когда он, повесив шляпу на выбеленную стену, занял свое место за столом. За окном позади него золотистыми волнами колыхались на ветру травы подлеска березовой рощи, трепетно великолепной в лучах заходящего солнца.

Старый Роберт Уильямсон сидел на скамье напротив. Это был невысокий худощавый мужчина, почти утонувший в просторной одежде, слишком большого для него размера. Его тонкий писклявый голос полностью сочетался с его обликом.

Другой конец скамьи занимал Тимоти, гладкий и довольный, с белоснежной грудкой и белыми лапками. Отведав какого-либо блюда, старый Роберт давал кусочек Тимоти, а тот с удовольствием съедал его, звучно и благодарно мурлыкая.

– Мы заждались вас, – сказал старый Роберт. – Вы сегодня поздно. Задержали кого-то из учеников? Не слишком разумное наказание – для вас оно тяжелее, чем для них. Один учитель, что был у нас четыре года назад, запирал их, а сам уходил домой. Через час возвращался, чтобы выпустить – если они там были. Но их никогда не было. Том Фергюсон однажды выбил доски из старой двери и удрал таким путем. Мы поставили новую дверь с двойными досками, чтобы они не смогли сломать ее.

– Я задержался в классе, чтобы доделать кой-какую работу, – коротко ответил Эрик.

– Вы разминулись с Александром Трейси. Он заходил узнать, играете ли вы в шашки, и когда я сказал ему, что так и есть, он просил передать, чтобы вы зашли к нему поиграть как-нибудь вечером. Но не выигрывайте у него слишком часто, даже если сумеете. Вам следует подружиться с ним, потому что у него есть сын, который может наделать вам хлопот, когда пойдет в школу. Сет Трейси – тот еще чертенок, он предпочтет проказы обеду. Он пытается выжить из школы каждого учителя, и двоих уже довел до этого. Но не справился с мистером Уэстом. А с мальчишками Уильяма Трейси у вас не будет сложностей. Он ведут себя прилично, потому что их мать каждое воскресенье твердит им, что пойдут прямиком в ад, если будут плохо вести себя в школе. Это действует. Берите варенье, Мастер. Мы не обращаемся с жильцами в манере миссис Адам Скотт: «Полагаю, вы не хотите этого, и вы не хотите, и вы?» Слушай, мать, Алек рассказывает, что старина Джордж Райт прекрасно проводит время. Его жена уехала в Шарлоттаун к своей сестре, и он впервые с тех пор, как женился сорок лет назад, оказался сам себе хозяином. Алек говорит, он устроил настоящую оргию. Курит в гостиной и до одиннадцати вечера читает сомнительные романы.

– Возможно, я встретил мистера Трейси, – сказал Эрик. – Высокий, седой со смуглым мрачным лицом?

– Нет, он круглый, веселый малый, этот Алек, он перестал расти прежде, чем начал. Думаю, вы встретили Томаса Гордона. Я видел, как он проезжал. Он не обеспокоит вас приглашениями, не волнуйтесь. Гордоны нелюдимые, мягко говоря. Нет, сэр! Мать, подай-ка Мастеру печенья.

– Что за парень был с ним? – поинтересовался Эрик.

– Нил… Нил Гордон.

– Слишком шотландское имя для такой внешности. Я бы скорее ожидал, что он Джузеппе или Анджело. Он похож на итальянца.

– Ну теперь вы знаете, Мастер. Думаю, так оно и есть, именно так. Вы попали в точку. Да, италянец, сэр! Даже слишком, я считаю, на вкус наших порядочных людей.

– Но как получилось, что в таком месте, как Линдси, живет итальянец с шотландским именем?

– Ну, Мастер, так случилось. Около двадцати двух лет назад… двадцати двух, мать, или двадцати четырех? Да, двадцати двух… как раз в тот год родился наш Джим, а ему сейчас было бы двадцать два, если бы он был жив, бедный наш малыш. Так вот, Мастер, двадцать два года назад в Линдси пришла пара итальянских торговцев. Они зашли в дом Гордонов. Тогда вся страна кишела торговцами. Я чуть ли не каждый день натравливал собаку на какого-нибудь из них.

– Так вот, эти торговцы были муж и жена. Женщина занемогла в доме у Гордонов и Джанет Гордон оставила ее у себя и ухаживала за нею. Женщина родила мальчика и умерла. А отец сбежал, забрав свои вещи, и больше его никто не видел и не слышал. Гордоны остались с младенцем на руках. Все советовали им отправить ребенка в сиротский приют, и это было бы лучшим выходом, но Гордоны никогда не прислушивались к советам. Тогда еще был жив старый Джеймс Гордон, отец Томаса и Джанет, он и заявил, что ни за что не отдаст ребенка из своего дома. Он был властным человеком и ему нравилось повелевать. Про него говорили, что он недоволен солнцем, потому что оно всходит и заходит, не спросив его. Так или иначе, они оставили малыша. Они назвали его Нилом и покрестили, как любого христианского ребенка. Он живет здесь всю жизнь. Они много сделали для него. Отправили его в школу, водили в церковь и относились к нему, как к своему. Некоторые считают, что они сделали для него слишком много. Это не всегда помогает, потому что натура все одно проявится, как бы вы ни старались. Говорят, что Нил разумный и работящий. Но местные его не любят. Говорят, ему нельзя доверять, даже если он от вас так далеко, что едва виден. Он ужасно вспыльчив и однажды, когда шел в школу, чуть не убил мальчика, на которого обозлился, – душил его, пока у того лицо не почернело, – Нила пришлось оттаскивать.

– Но ты же знаешь, отец, как его дразнили, – возразила миссис Уильямсон. – Бедный мальчик пережил непростое время, пока ходил в школу, Мастер. Дети бросались в него всем, что попало, и обзывали его.

– Да, осмелюсь сказать, они его очень мучили, – согласился ее муж. – Он хорошо играет на скрипке и любит компанию. Часто бывает в гавани. Говорят, иногда он становится мрачнее черной тучи, от него и слова не добьешься. Не удивительно, ежели поживешь с этими Гордонами. Они все с приветом.

– Отец, не следует так говорить о своих соседях, – упрекнула мужа миссис Уильямсон.

– Ладно, мать, ты же их знаешь, если по правде говорить. Но ведь ты, как старая тетя Нэнси Скотт, никогда не скажешь ничего плохого, разве что, когда речь идет о деловых людях. Ты же знаешь, что Гордоны не такие как все, никогда не были и не будут. Больше таких чудаков в Линдси нет, Мастер, кроме, разве что, старого Питера Кука, который держит двадцать пять кошек. Боже, Мастер, только подумайте! У бедной мышки не остается никаких шансов. Мы-то без странностей, по крайней мере, не знаем за собой такого. Хотя, с другой стороны, приходится признать, что мы довольно скучны.

– Где живут Гордоны? – спросил Эрик, который уже привык твердо придерживаться заданной цели в запутанных лабиринтах рассуждений старого Роберта.

– Там, наверху, в полумиле от дороги в Рэднор, возле густого ельника, что между ними и всем миром. Они никуда не ходят, кроме как в церковь – никогда не пропускают, – и никто не ходит к ним. Старый Томас, его сестра Джанет, их племянница да Нил, о котором мы судачили. Они странные, угрюмые, капризные люди, повторяю, мать. Лучше дай своему старику чашку чаю и не обращай внимания на его болтовню. Кстати, говоря о чае, ты знаешь, что миссис Адам Палмер и миссис Джим Мартин в прошлую среду были вместе на чаепитии у Фостера Рида?

– Нет, этого не может быть, я думала, они в ссоре, – сказала миссис Уильямсон, сдаваясь женскому любопытству.

– В ссоре, да, в ссоре. Но случилось так, что обе пришли к миссис Фостер в одно и то же время, но ни одна не ушла, потому что это бы означало уступить другой. Так что они уселись по разным сторонам гостиной. Миссис Фостер говорит, у нее в жизни не было столь неловкого чаепития. Она беседовала то с одной, то с другой. А они говорили с миссис Фостер, не давая друг другу и слова сказать. Миссис Фостер думала, что ей придется оставить их до ночи, потому что ни одна не уйдет домой раньше другой. В конце концов в поисках своей жены пришел Джим Мартин, подумавши, что она, должно быть, застряла в болоте, и этим все разрешилось. Мастер, вы ничего не едите. Не обращайте на меня внимания, я наелся за полчаса до вашего прихода и, кроме того, я спешу. Сегодня мой мальчишка-работник ушел домой. В полночь он услышал, как закричал петух, и отправился домой узнать, кто умер в его семье. Он считает, что кто-то умер. Однажды он услышал крик петуха в полночь и на следующий день получил известие, что в Сурисе умер его троюродный брат. Мать, если Мастер больше не хочет чаю, не найдется ли сметаны для Тимоти?