Читать книгу Семь сестер - Люсинда Райли - Страница 5

В два часа ночи зазвонил мой мобильник. Я не спала. Просто лежала на кровати, тупо размышляя о том, почему я никак не могу разразиться слезами, чтобы оплакать смерть отца как положено. У меня скрутило желудок, когда я увидела, что на дисплее высветился номер Тигги.

– Алло? – проговорила я в трубку.

– Майя, прости, что звоню так поздно, но я только что прослушала твое сообщение. У нас ведь там, в горах, очень слабый сигнал и связь практически отсутствует. По твоему голосу я поняла, что случилось что-то серьезное. С тобой все в порядке?

Голосок Тигги, такой ласковый, такой нежный и родной, начал растапливать ту ледяную глыбу, в которую, казалось, превратилось мое сердце.

– Да, со мной все в порядке, но…

– Па Солт?

– Да. – Я замолчала, хватая ртом воздух, не в силах продолжать от охватившего меня напряжения. – А как ты догадалась?

– Сама не знаю как… То есть знаю… У меня сегодня с самого утра было дурное предчувствие. Я тут отправилась на болота на поиски нашей молодой лани, которую мы окольцевали всего несколько недель тому назад, и обнаружила ее мертвой. И почему-то в ту минуту я вдруг подумала о папе. Но постаралась тут же отогнать от себя нехорошие мысли. Решила, что просто расстроилась из-за лани. А папа, он…

– Тигги, мне очень, очень жаль… Сегодня рано утром папа ушел. Точнее, это уже было вчера, – машинально поправила я себя.

– Ах, Майя! Не может быть! Что случилось? Что-то с его парусником? При нашей последней встрече я ему говорила, чтобы он не отправлялся на «Лазере» по озеру в полном одиночестве.

– Нет, папа умер здесь, дома. Сердечный приступ.

– Ты была рядом? Он страдал? Я… – Голос Тигги сорвался. – Не могу даже думать, что папа мучился перед смертью.

– Меня, Тигги, к сожалению, в этот момент не было дома. Я была в Лондоне, гостила у своей подруги Дженни. Между прочим, – неожиданно я поперхнулась, вспомнив почему именно решила уехать, – между прочим, именно папа и уговорил меня отправиться в эту поездку. Сказал, что мне нужно проветриться, пожить какое-то время вдали от Атлантиса.

– Ах, Майя, представляю, как тебе сейчас тяжело. Ведь ты же так редко покидаешь дом. И вот надо же такому случиться! И именно в твое отсутствие…

– Да, так уж вышло.

– Ты ведь не думаешь, что он заранее предвидел свой уход, да? Хотел оградить тебя от излишних переживаний.

Тигги озвучила мысль, которая не давала мне покоя несколько последних часов.

– Нет, может быть, не знаю. Думаю, сработал обыкновенный закон подлости. Но ты за меня не волнуйся. Я больше переживаю сейчас за тебя, после всего, что я на тебя вывалила. С тобой все в порядке? Как бы я сейчас хотела быть рядом с тобой, крепко обнять…

– Если честно, то я и сама не знаю, что со мной. Пока я просто не могу поверить в то, что это случилось на самом деле. Наверное, и не поверю, пока не приеду домой. Завтра, точнее, уже сегодня вылетаю в Швейцарию. Ты уже сообщила остальным?

– Разослала им сообщения с просьбой немедленно связаться со мной.

– Постараюсь добраться в Атлантис как можно скорее, чтобы помочь тебе, Майя. Представляю, сколько у тебя сейчас забот с организацией похорон.

У меня не хватило духу сообщить сестре, что вообще-то отца уже похоронили.

– Да, хорошо, что ты будешь рядом со мной, Тигги. А сейчас постарайся поспать хоть немного. Заставь себя, если сможешь. А захочешь поговорить, звони в любое время. Я здесь, на связи.

– Спасибо! – В голосе Тигги послышались всхлипы. – Майя, но ты же знаешь, папа не умер. Душа ведь бессмертна, разве не так? Она просто переселилась в другой мир.

– Надеюсь, так оно и есть. Спокойной ночи, дорогая.

– Держись, Майя. Завтра увидимся.

Я отключила телефон и устало откинулась на подушки, подумав при этом, как было бы здорово верить в переселение душ, как делала это Тигги. Но сейчас я не могла придумать ни одной кармической причины, по которой Па Солт покинул землю.

Когда-то, давным-давно, я и правда верила, что Бог действительно существует, ну или, по крайней мере, некая высшая сила, неподвластная разуму человека. Но постепенно я потеряла это утешение.

Если быть честной, я точно знала, когда случился этот надлом.

Если бы я снова сумела обрести веру, научиться чувствовать по-человечески, а не быть биороботом, автоматом, внешне всегда спокойным и невозмутимым. И тот факт, что даже на смерть собственного отца я не могла отреагировать должным образом, лишнее подтверждение глубины моей раны.

И все же, уныло размышляла я, у меня никогда не возникало проблем с утешением других. Я прекрасно знала, что мои сестры видели во мне опору семьи, человека, способного решить любую проблему. Всегда практичная, рассудительная и, как сказала Марина, «сильная».

А на самом деле страхов во мне было гораздо больше, чем у любой из сестер. В то время как они выпорхнули из родительского гнезда и разлетелись в разные стороны, я осталась рядом с отцом, частично оправдывая свой поступок тем, что папа уже стар, ему нужна забота. Нашелся и еще один удобный предлог: моя работа требовала одиночества.

По иронии судьбы, несмотря на полное отсутствие личной жизни, я проводила дни в вымышленном мире грез и любви, переводя романы с русского и португальского на французский, мой родной язык.

Первым мои способности заметил отец. Я, словно попугай, повторяла за ним все слова на незнакомом языке. Будучи и сам весьма талантливым лингвистом, отец любил в разговоре переключаться с одного языка на другой и вскоре заметил, что и я с легкостью могу проделывать то же самое. К двенадцати годам я уже свободно разговаривала на французском, немецком и английском – все три языка широко используются в Швейцарии. Плюс добавила к ним вполне профессиональное владение итальянским, латынью, греческим, а потом еще и русским с португальским.

Языки всегда были для меня настоящей страстью, вызовом. Каких бы успехов в постижении того или иного языка я ни добивалась, я видела новые вершины в его освоении. Слова зачаровывали меня, мне нравилось узнавать весь спектр их значений и смыслов, а потому, когда пришла пора поступать в университет, выбор будущей профессии был очевиден.

И все же я решила посоветоваться с отцом, на каком именно языке мне стоит сфокусироваться.

Папа бросил на меня задумчивый взгляд.

– Тебе самой решать, Майя, какой язык ближе. Но я бы порекомендовал тебе выбрать что-то новое, что-то, чем ты еще не владеешь. У тебя будет три или четыре года обучения в университете, чтобы освоить его.

– А что делать, если я не знаю, чего хочу? – вздохнула я. – Ты же знаешь, папа, мне нравятся все языки без исключения. Вот я и прошу совета у тебя.

– Что ж, тогда давай порассуждаем логически. В ближайшие тридцать лет мировая экономика претерпит существенный сдвиг. Поскольку ты свободно владеешь тремя основными западными языками, я бы порекомендовал тебе посмотреть немного дальше, заглянуть, так сказать, в будущее.

– Ты имеешь в виду такие страны, как Россия или Китай? – спросила я.

– Да, но не только их. Есть ведь еще Индия, Бразилия. Другие страны, располагающие огромными природными ресурсами и самобытными, яркими культурами.

– Пожалуй, русский язык мне очень нравится… Да и португальский тоже… – помнится, я запнулась в поисках подходящих слов, – тоже очень выразительный язык.

– Вот ты и определилась со своим выбором! – улыбнулся отец. И по его лицу я поняла, что он остался доволен моим ответом. – Так почему бы тебе не заняться в университете изучением сразу двух языков? У тебя врожденные способности. Думаю, ты легко справишься. И заверяю тебя, Майя, имея в своем багаже знания португальского и русского, ты с легкостью покоришь весь мир. Да, наш мир меняется, но ты окажешься в авангарде этих перемен.

У меня запершило в горле. Я сползла с кровати и поплелась на кухню за стаканом воды. Я подумала о том, как отец лелеял в своем сердце надежду, что я, вооружившись уникальными способностями и знаниями, уверенно встречу зарю нового дня со всеми его переменами, в неизбежности которых отец был уверен. Когда-то и я не сомневалась в этом. Помимо прочего, я отчаянно хотела, чтобы отец гордился мной.

Но, как это часто бывает, жизнь преподнесла свой сюрприз, круто поменяв траекторию моего полета. И вместо того, чтобы уверенно направиться в эпоху перемен, я воспользовалась приобретенными знаниями, чтобы спрятаться в доме, где выросла.

Когда сестры слетались из самых разных уголков земного шара, они, бывало, подначивали меня, подшучивали над той жизнью затворницы, которую я вела. И даже запугивали, говорили, что я рискую закончить жизнь старой девой, ибо как я смогу встретить кого-то, если откажусь ступить за пределы Атлантиса?

– Ты такая красавица, Майя. Все, кто тебя видел, говорят то же самое. А ты торчишь здесь в полном одиночестве и попусту растрачиваешь свои драгоценные годы, – упрекнула меня Алли, когда мы виделись с ней в последний раз.

Наверное, в чем-то она была права. Я действительно выделялась своими внешними данными в нашей сестринской толпе. У каждой из нас был свой опознавательный знак, своя метка, так сказать.

Майя – красавица; Алли – лидер; Стар – миротворец; Кики – прагматик; Тигги – кормилица; Электра – непоседа.

Вопрос был лишь в том, смогли ли все эти качества обеспечить нам жизненный успех и сделать счастливыми.

Некоторые из моих сестер были еще слишком молоды, чтобы понять и судить меня. Но я знала – мой «дар» поспособствовал тому, что мне пришлось пройти через самый болезненный момент в моей жизни, просто потому, что я была слишком наивна в то время и не смогла оценить его силы. И вот я сокрыла свою красоту от посторонних глаз, отгородилась от окружающего мира, спряталась в своей конуре.

Когда папа в последнее время приходил ко мне в Павильон, он часто спрашивал, счастлива ли я.

Мой ответ всегда был утвердительным.

– Конечно, папа, я всем довольна, – отвечала я. И действительно, никаких внешних причин для недовольства не было. Я жила в полном комфорте, а рядом со мной, можно сказать, в двух шагах, находились еще две пары любящих рук. То есть по всему выходило, что весь мир и правда лежал у моих ног. Никаких обязательств ни перед кем, никакой ответственности ни за что… Между тем как в глубине души я страстно мечтала иметь и обязательства, и ответственность.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как отец всего лишь пару недель тому назад уговаривал меня поехать в Лондон, погостить у моей школьной подруги. Наверное, если бы просил не папа, которому мне очень хотелось угодить после череды разочарований, я бы никуда и не поехала. Пусть думает, решила я, что его дочь вполне нормальный человек, такая, как все, хотя на самом деле это было далеко не так.

И вот я отправилась в Лондон… для того, чтобы вернуться и узнать, что отца больше нет. Что он ушел… Навсегда.

На часах было четыре утра. Я снова улеглась в кровать и постаралась заснуть. Но сон не шел. Сердце стало отчаянно колотиться в груди при одной только мысли о том, что со смертью отца я уже больше не смогу воспользоваться им как предлогом, для того чтобы и дальше прятаться от мира. К тому же, весьма возможно, все имущество придется продать. Па, конечно, никогда не говорил со мной о том, что будет с нашим имением после его смерти. Насколько мне известно, и с остальными сестрами он таких разговоров не вел.

Всего несколько часов назад Па Солт еще был полон жизненных сил, вездесущ и всемогущ. Могучий ветер, что поднимал нас над землей.

Отец часто называл нас своими золотыми яблочками. Такие румяные, созревшие плоды, которые только и ждали, чтобы их сорвали. Но вот ствол сильно тряхнуло, и яблоки сами собой посыпались на землю. И больше не было рядом крепкой руки, которая могла бы подхватить нас прямо на лету.

Я услышала, как кто-то громко стучит в мою дверь. С трудом поднялась с кровати и поковыляла к дверям, чтобы открыть их. Уже на рассвете я, устав мучиться без сна, отыскала снотворное, которое когда-то прописал мне доктор, и приняла таблетку. Глянув на часы в холле, я обнаружила, что уже половина двенадцатого, и тут же пожалела, что поддалась соблазну и приняла злосчастную пилюлю.

Я открыла дверь и столкнулась нос к носу с Мариной.

– Доброе утро, Майя. Я все утро пыталась дозвониться тебе и по домашнему телефону, и по мобильному. Поскольку ты не отвечала, я и пришла проверить, все ли с тобой в порядке.

– Прости, Марина, но я приняла таблетку снотворного и отключилась. Проходи! – пригласила я ее, испытывая неловкость от того, что заставила Марину волноваться.

– Нет, не буду мешать твоему полному пробуждению. Принимай душ и все такое, а потом, когда оденешься, приходи к нам. Мне позвонила Тигги, сказала, что часам к пяти будет уже здесь. Она уже связалась со Стар, с Кики и Электрой. Все они тоже на пути домой. А от Алли есть какие-то новости?

– Сейчас проверю. И если нет, то снова перезвоню ей.

– С тобой все в порядке, Майя? Выглядишь неважно.

– Все в порядке, Ма. Правда. Я зайду к вам чуть попозже.

Я закрыла парадную дверь и направилась в ванную. Плеснула себе в лицо немного холодной воды, чтобы окончательно проснуться. Глянув на себя в зеркало, я поняла, почему Марину так встревожил мой внешний вид. Огромные темные круги залегли под глазами, а в уголках обозначились лучики морщин. Обычно блестящие и шелковистые волосы теперь висели неопрятными жирными патлами. А кожа на лице, всегда безупречно смуглая и гладкая, что позволяло мне обходиться безо всякой косметики, была бледной, да и само лицо показалось немного опухшим.

– Да, сегодня утром ты едва ли сможешь претендовать на звание первой красавицы в семье, – пробормотала я, обращаясь к собственному отражению, и принялась искать среди постельного белья мобильный. Наконец телефон отыскался, под одеялом. Глянув на экран, я увидела восемь пропущенных звонков. Включила автоответчик и прослушала все голосовые сообщения от сестер, в которых недоверия звучало столько же, сколько и шока. Алли единственная не откликнулась на мой сигнал бедствия. Я снова связалась с ее автоответчиком и попросила срочно перезвонить мне, после чего направилась в Атлантис.

Марина и Клавдия хлопотали наверху: меняли постельное белье в комнатах сестер и проветривали помещения. Было видно, что, несмотря на горе, Марина была искренне рада тому, что ее цыплятки снова возвращаются в свой родной дом. В последнее время нам все реже удавалось собраться вместе под одной крышей. Последний раз мы виделись в июле одиннадцать месяцев назад на папиной яхте во время круиза по греческим островам. Только четверо из нас встречали минувшее Рождество в Атлантисе. Стар и Кики в это время путешествовали по Дальнему Востоку.

– Я отправила Кристиана забрать катером продукты, которые заказала, – сообщила мне Марина, когда мы спускались по лестнице. – Твои сестры в последнее время такие привередливые, учитывая, что Тигги – веган, а Электра бог знает на какой модной диете сидит, – ворчливо добавила она. Но было ясно без слов, что домашняя суета была ей очень по душе, ибо напоминала о тех днях, когда все мы жили под ее крылом. – Клавдия уже с рассвета трудится на кухне. Но сегодня, думаю, мы обойдемся обычным ужином – паста и салат.

– А когда приезжает Электра? – спросила я, когда мы прошли на кухню, где аппетитный запах выпечки Клавдии захлестнул меня волной детских воспоминаний.

– Не раньше завтрашнего утра, я думаю. Она летит из Лос-Анджелеса в Париж, а оттуда в Женеву.

– Как она разговаривала по телефону?

– Плакала. Плакала навзрыд.

– А Стар и Кики?

– Как обычно, все организационные хлопоты взяла на себя вторая из них. Она, бедняжка, в полном шоке. Словно шарик, из которого вдруг спустили воздух. Со Стар я даже не разговаривала. Они лишь десять дней назад вернулись из Вьетнама. Скушай свежего хлебушка, Майя. Ты же еще даже не завтракала.

Марина положила передо мной кусок хлеба, щедро намазанный сливочным маслом и джемом.

– Боюсь даже думать, что с ними будет, когда они все узнают, – едва слышно пробормотала я, откусывая хлеб.

– Каждая из девочек отреагирует по-своему, – ответила Марина с присущей ей мудростью.

– Но они же все уверены, что едут на похороны отца, – снова вздохнула я. – Несмотря на то что уже само по себе мероприятие грустное, оно, во всяком случае, хотя бы укладывается в существующие традиции. К тому же все мы получили бы возможность упокоить отца с миром и уже затем двинуться дальше, каждая своей дорогой. А что теперь? Они приедут и обнаружат, что его уже тут нет.

– Понимаю, Майя, все это будет непросто. Но что сделано, то сделано, – печально ответила Марина.

– Остались ли у отца хоть какие-то партнеры по бизнесу, его друзья, которым нужно сообщить эту новость?

– Георг Хофман сказал, что сам уладит все эти вопросы. Утром он снова звонил мне, узнавал, когда все сестры приедут. Я пообещала перезвонить ему после того, как мы свяжемся наконец с Алли. Может, Хофман и прольет свет на все таинственные придумки твоего отца.

– Надеюсь, хоть кто-то сможет, – уныло откликнулась я.

– Не возражаешь, если я оставлю тебя позавтракать в одиночестве? У меня куча дел, которые нужно завершить до приезда твоих сестер.

– Конечно, не возражаю. Спасибо, Ма. Что бы мы все без тебя делали! – воскликнула я с благодарностью в голосе.

– А что бы я делала без тебя, Майя? – Марина ласково погладила меня по плечу и вышла из кухни.