Читать книгу Гастролерша - Мария Гарзийо - Страница 7

Осень/Зима 2003
Октябрь
День, как и полагается, тяжелый

Оглавление

Около часу ночи (может раньше, может, позже, на часы я не смотрю) меня будят любознательные руки Марка. Я выжидаю минуту в надежде, что он поймет, что я не реагирую и отстанет. Но не тут-то было. Если с таким же рвением Марк изучал книжки в библиотеке, я не удивляюсь, что у него четыре высших образования. Я просыпаюсь окончательно и начинаю отбиваться. Марк убирает руки, но стоит мне отвернуться, все начинается сначала. Его настойчивости можно позавидовать. Однако и мы не лыком шиты. Мысленно скандируя «врагу не сдается наш гордый варяг», я скатываюсь с кровати и отправляюсь спать на диван.

Марк отправляется следом.

– Вернись, я больше не буду, – хнычет он.

– Будешь. Я тебе больше не верю.

– Тогда я буду спать на полу!

– Хоть на коврике в ванной.

Я укрываюсь одеялом с головой, красноречивао демонстрируя, что диалог закончен. Марк еще некоторое время сопит рядом, потом удаляется. Я проваливаюсь в сон.

Утро я встречаю на диване. Все тело ломит, голова гудит. Я чувствую себя так, словно меня всю ночь били. Может, правда..? Поднимаю голову. Марк похрапывает, развалившись посреди кровати. Я подхожу к нему и трогаю за плечо.

– На полу спишь, да?

Мой предупредительный кавалер вздрагивает и открывает глаза.

– Да, я спал на полу, – бормочет он голосом ребенка-олигафрена.

– А потом ветром снесло на кровать. Бывает, – язвлю я и отправляюсь в ванну.

Через пол часа мы спускаемся к завтраку. Смотреть мне на него не хочется. Я уже решила для себя, что замуж я за Марка не выйду однозначно.

В ресторане я набираю в тарелку консервированных фруктов. Аппетита нет совсем. Тем более что Марк напротив меня ест вареное яйцо, запаха которого я не выношу.

– Сегодня мы едем в Рим, – сообщает он мне.

Опять чемоданы, такси, поезд… Несколько часов в дороге. Какой же все-таки гениальной идеей было объехать Италию за 5 дней! Пол дня в Милане – 4 часа в дороге, ночь во Флоренции еще четыре часа в пути. Полное впечатление о местных поездах и таксистах!

Я допиваю несладкий кофе.

– Надо оставить чаевые или нет, – размышляет между тем Марк.

– Не надо, – отрезаю я. Какие чаевые за завтраком в отеле?

– Или надо? Наверно, все-таки надо. А сколько? Вот так будет мало или много? Надо же все-таки оставить чаевые.

Мне вспомнилась строчка из песни «All Gods please help me not to fall again, «cause I’m gonna take it no more…» Действительно мне понадобится помощь сверхъестественных сил, чтобы выдержать Марка еще два дня.

В лифте Марк продолжает рассуждать про необходимость оставлять чаевые. Я мрачно молчу. Единственнный плюс этой поездки – за прошедшие дни я уже заметно похудела. В брюки, которые раньше давили на талию, теперь можно засунуть еще половину меня.

Следующие часы уходят на упаковку чемоданов, check out и дорогу от отеля до вокзала. Марк оставляет меня у какого-то киоска, а сам отправляется за билетами. Я зеваю, гляда по сторонам. Откуда не возьмись ко мне подлетает пожилая циганка и начинает быстро что-то тараторить. Из этой словестной неразберихи понятным для меня оказывается только слово bella – красивая. Я, как все здравомыслящие люди, опасаюсь таких циганок и стараюсь держаться подальше. Мне известны случаи, когда люди под гипнозом отдавали кошельки, ключи от квартиры, где деньги лежат и номера счетов в швейцарском банке. Под напором «бэлла донна, тра-та-та» я начинаю отступать. Марк машет мне руками из очереди, чтобы я не отходила от чемоданов. Легко сказать! «Non capisco» отбиваюсь я от навязчивой циганки, призвав на помощь все свои филологические познания. Однако и она не сдается. Что там каписко, тут и ежику понятно – деньги давай, деньги давай! «Денег нет!» отчаившись, говорю я по-русски, подталкивая чемоданы ближе к себе. Марк не переживет потери всех своих семеек. Он ведь честно трудился долгие годы, чтобы заработать на них. Циганка неожиданно понимает меня и исчезает куда-то. Я вздыхаю с облегчением. Ко мне подбегает запыхавшийся Марк.

– Все ОК? – его глаза ошалело пересчитывают чемоданы.

Я киваю.

– Я очень спешил и взял билеты во второй класс. Это ужасно. Может быть, мне удасться поменять их…

Он смотрит на меня, ожидая, что я начну его отговаривать – мол, времени уже мало, не успеем, да, в общем-то, и так норамально. Но я молчу. Марк тоже молчит. Потом говорит:

– Времени уже мало осталось. Не успею наверно. Да, вообще-то там тоже нормально.

Ну, что тут скажешь! Мы забираемся в вагон. Я усаживаюсь у окошка и зеваю. Хочется закрыть глаза и оказаться дома.

– Тебе непременно понравится во Флориде. Там пальмы и океан. Я жил там одно время, когда учился в колледже. Вот это было время! – Марк мечтательно причмокивает.

Опять завел свою шарманку. С другой стороны, это гораздо лучше, чем little girl.

– У нас будет двухэтажный дом с бассейном и обязательно с джакузи. Ты когда-нибудь занималась сексом в джакузи?

Он неожиданности этого вопроса я даже просыпаюсь. Может, сказать, что вообще еще нигде не занималась? Нет, поздно, не надо было раньше рассказывать историй про свое многострадальное прошлое. Теперь он мне вряд ли поверит.

В соседнем купе как раз напртив нас сидит темнокожий пассажир в шерстяной шапке и широченных штанах. Где-то в глубинах его штанин раздается писк мобильника. Этот цивилизованный гражданин Италии поднимается со своего места, обыденным жестом расстегивает брюки и спускает их почти до колен. Я слегка ошарашенно наблюдаю за ним, силясь узреть смысл этого не совсем уместного поступка. Загорелый с легкостью извлекает из приспущенных штанов телефон и отвечает на звонок. Оригинально, оригинально. Марк прослеживает мой взгляд и упирается глазами в обтягивающие трусы темнокожего пассажира. Надо отдать должное трусам – они гораздо более привлекательны, чем фригидные Марковы полушортики. Марк замолкает, и остаток дороги мы проводим в тишине.

По прибытию возникают очередные пререкания с таксистом, который за 10 минут езды требует с Марка 50 евро. Марк хнычет как дитя, и в конце концом, нахальный водила оставляет нас в покое и отъезжает, бормоча под нос что-то непонятное, но явно нелицеприятное. В Римском отеле у нас опять один номер с одной кроватью и без дивана. Марк решил уже не полагаться на удачу, а действовать наверняка, не оставляя мне ни единого шанса. Мы по очереди принимаем душ и отдыхаем минут сорок после дороги. Потом возникает логичный вопрос – чем заняться. Марк проявляет инициативу, вспомнив наверно о том, что он все-таки «очень веселый парень», и бежит вниз навести справки. Минут через тридцать он возвращается очень довольный.

– Она сказала «вы и ваша жена» представляешь! Вы и ваша жена…

– Ну, и что? – опять я не разделяю его оптимизма.

– Вы и ваша жена… А знаешь, мне нравится, как это звучит.

– Это все, что тебе сказали?

– Нет, она сказала, у них есть отличная экскурсия по ночному Риму. Называется Romantic Rome. Романтический ужин при свечах включен.

Вот дался же всем иностранцам этот романтический ужин при свечах! До встречи с Марком через мой компьютер прошли тысячи писем от иностранных кавалеров, и каждый считал своим долгом упомянуть этот романтический ужин как венец идеальных отношений. И непременный атрибут – свечи. Ну, что ж поглядим, что это есть на самом деле.

– Отлично, – соглашаюсь я с Марком.

Мы собираемся. Он надевает брюки и голубую рубашку Ральф Лоран, а я платье из золотистого джинса. В целом смотримся мы вместе не так плохо, по крайней мере до того момента, как Марк достает из кармана пачку жвачки и, вытащив одну, начинает жевать сгромким причавкиванием. Если до этого я вполне терпимо относилась к этому тянучему изобретению человечества, то теперь, глядя на Марка, начинаю сомневаться. Мне вспоминается письмо Деду Морозу, которое я писала в детстве, прибывая еще в наивной уверенности, что он существует. В то время жвачка была дефицитом и, чтобы получит заветную резинку, приходилось сочинять письмо в Лапландию. Я долго сидела над листком бумаги, мучимая недетскими сомнениями: какая же буква идет после Ж – И или Е. В конце концов, на ум пришел единый правильный вариант – жувачка! Не помню, принес ли мне Дедушка Мороз эту жу, наверно нет, он не любил безграмотных детей.

Итак, мы с Марком спускаемся в лобби. Приятная девушка за стойкой сообщает, что автобус нас уже ждет. Я усаживаюсь у окна, Марк рядом. Народу немного, несколько пожилых пар и молодой испанец с девушкой. Романтический автобус трогается с места. Маленькая темная итальяночка начинает экскурсию. Она говорит сначала на итальянском (наверно для водителя, потому что больше итальянцев в группе нет), потом на испанском, и, в конце концов, на английском. Пока очередь доходит до понятного нам языка, все места, о которых идет речь, автобус благополучно успевает миновать. Однако, я вспоминаю бабушкины интструкции и усердно всматриваюсь в окно.

– Вот это знаменитый Форум Цезаря, – восклицает гид, указывая на две сероватые колонны и три валуна.

Красивый форум.

– Храм Беллона!

Три колонны. О, ну, тут уже есть, на что посмотреть.

– Римский Форум!

Площадка, а на ней много много белых камушков, одна колонны и по стенки. Тот, кто назвал Рим вечным городом, явно давно здесь не был. Наконец, мы приближаемся к знаменитейшему Коллизею. Марк вытягивает шею, чтобы лучше разглядеть.

– О, – разочарованно тянет он, – В фильме «Терминатор» он совсем не такой!

Что-то не помню, чтобы шварцнегеровский монстр из знаменитого триллера крошил людей на фоне Коллизея.

– Терминатор?

– Ну, там где мужик зверей рубил и умер в конце.

До меня доходит, что знаток кино перепутал похожие названия, которые на его взгляд не имели принципиальной разницы. Что «Терминатор», что «Гладиатор»…

Марк чувствует, что его обманули, и окончательно теряет интерес к экскурсии. Минут через пять он засыпает и наваливается на меня всем своим весом. Я все еще пытаюсь улавливать обрывки информации, но храп моего спутника делает это затруднительным. Я время от времени пихаю его в бок, но этот метод не оказывает должного действия. Через пол часа автобус останавливается.

– Сейчас мы пройдемся к фонтану Треви, – сообщает гид без особого энтузиазма, потому что на улице дождь.

Романтики нехотя вываливаются из автобуса и следуют за ней. Марк окончательно просыпается под дождевыми каплями.

– Ты знаешь, в Америке…, – начинает он.

– Знаю!

Мы идем молча. На улице какой-то азиат неожиданно вручает мне завявшую розу. Я машинально принимаю подарок.

– Pay!1 – радуется торгаш.

– Тебе нужна эта роза? – вежливо интересуется Марк, – Если нужна, я куплю.

Нифига себе кавалер! Зря я его за скупость ругала.

– Нет, не надо, – я возвращаю труп цветка обиженному приставале. Он еще некоторое время идет за нами следом и ноет, видно, почуяв в Марке слабину.

После Треви, который оказывается достаточно красивым, как все итальянские скульптуры, неслишком изуродованные временем, нас отвозят на площадь Навона.

– Когда уже в ресторан? – ноет Марк

Он не понимает, зачем люди разглядывают каменные статуи голых мужчин.

– Ну, и задницы! – единственная похвала, которой удостоиваются всемирно известные фонтаны. Впрочем, зная американцев, о чем можно еще мечтать.

Итак, в конец измученных и промокших романтиков, грузят в автобус и везут кормить. Сейчас мы узнает, что такое этот присловутый ужин при свечах!

Итальянский ресторан. Пять столов сдвинуто вместе. Дамы садятся с одной стороны, кавалеры с другой. Две пожилые американки усаживаются друг напротив друга. Я оказываюсь на расстоянии трех вытянутых рук от Марка. Рядом со мной испанка удивленно хлопает глазами.

– Я надеюсь, нам принесут меню, – ворчит Марк.

Вместо меню приходит мужичок с фотоаппаратом и начинает всех активно щелкать. Меня рядом с испанкой, Марка возле лысого англичанина. Так сказать память о наиромантичнейшем вечере. Следом за фотографом приходит официант и, совершенно не интересуясь пожеланиями клиетнов, выставляет на стол бутылки вина. Две белого и две красного. Вскоре рядом с бутылками появляются тарелки со спагетти и мясом. Каждому по одной.

Мне почему-то вспоминаются школьные обеды. Я была в пятом классе, и обедать в школе тогда было обязательно-принудительно. Каждому ученику выдавался талон с номером класса. У меня был 5Б. Перед обедом мы старались пораньше убрать учебники в портфель и, едва дождавшись звонка, вылететь из класса. Спешить надо было по той простой причине, что стульев обычно хватало только двум третям учащихся. А есть стоя никто не хотел. Вот и начиналась борьба за выживание. Мы неслись сломя голову, хватали колченогую табуретку – столь ценную добычу – и усаживались за свой стол. Дальше было еще одно важное правило выживания. Во время еды ни в коем случае нельзя было вставать. Пока ты тянешься за куском хлеба, твою табуретку могли свиснуть. Позднее мы начали питаться в школьном кафе. Но так было не намного легче. Приходилось нечеловеческими усилиями протаранивать толпу страждущих и потом, отхватив свой сок и горячее, нести трофей так высоко, чтобы голодные не пооткусывали сосиску и не растащили катрофель фри. Это удавалось немногим. Зато самые ловкие лакомились нахаляву.

От воспоминаний меня отрывает плаксивый голос Марка. Он жалуется, что не ест мяса. Вегетарианец. Я в свою очередь не ем такие макароны, но на все это местному повару, как и школьным кашеварам моей юности, было глубоко наплевать. Все было бы ничего, если бы нам дали поесть в тишине. Но организаторы поездки явно не считали поедание макаронов в тишине достаточно романтичным. И потому перед нами предстала весьма экстравагантная пара. Японка и толстый лысый итальянец. И они запели. Оперу. Громко. Совершенно неожиданно. Марк и его сосед синхронно роняют вилки и вздрагивают. На лице моего американца отражается такой неподдельный ужас, как будто Терминатор в очередной раз восстал из пыли и грозится захватить Америку и превратить людей в плесень. Я не выдерживаю и начинаю хохотать.

– Перестань смеяться. Это некрасиво, – шипит на меня Марк, немного прийдя в себя.

– Не могу, – я продолжаю содрагаться от смеха.

Лысый солист останавливается у меня за спиной (в отместку за мой смех) и поет во весь свой недюжий голосище. Я морщусь и втискиваю голову в плечи.

Когда же закончится этот самый романтичный вечер в моей жизни?

Вечер все-таки заканчивается. Нас отвозят в отель и мы плетемся в номер. Я устала от пережитого и мне очень хочется спать. Марк предпринимает очередную попытку «познакомиться поближе». Я выпила вина, и потому становлюсь сентиментальной.

– Ты знаешь, в школе меня выгнали из КВНа, – признаюсь ему я, давась слезами.

– Откуда? – не понимает Марк.

– Из КВНа, – хнычу я

– Не расстаривайся, – успокаивает меня он, – У всех бывает. Не плачь, не плачь.

Он твердит это «не плачь» и вдруг сам начинает плакать.

– Я люблю тебя.

От неожиданности я замолкаю. Это третий день нашего знакомства. И уже признание в любви. Рекорд, однако! Не знала, что на старый трюк с КВНом еще кто-то может купиться. Я поворачиваюсь на бок и хихикаю в подушку, ощущая себя роковой женщиной. Марк считает, что я все еще плачу, и потому делает безуспешиные попытки меня успокоить. Я засыпаю с улыбкой на губах, и Марк стесняется повторять свои ночные приставания.

Гастролерша

Подняться наверх