Читать книгу Эхобой - Мэтт Хейг - Страница 10

Одри
Дневник воспоминаний 427
Глава 9

Оглавление

Прошлым летом мы всей семьей попали в автомобильную аварию. Тогда это казалось мне самым страшным событием в жизни.

Я до сих пор помню, как кричала мама. Мы возвращались домой после отпуска на Фиджи – единственный остров в Тихом океане (за исключением Гавайев), который не был затоплен.

Папа был противником имитированных каникул. Ему всегда хотелось ездить в настоящие места. И маме, честно говоря, тоже. У нас получился отличный отпуск. Родители совсем не ссорились. Погода была отличной. Мы плавали с аквалангом и смотрели на коралловые рифы. Местные жители были очень дружелюбными. На обратном пути мы решили доехать по магнитному треку до Австралии, а затем пересесть на новую супербыструю трассу от Сиднея до Лондона. Уже через минуту наша расшатанная старая «Альфа Глайд» начала греметь.

– Мы едем слишком быстро, – сообщила она. – Наша скорость превышает двести миль в час.

Это и правда было довольно быстро.

– Рекомендуется воспользоваться ручным тормозом.

Все знают, что ручные тормоза небезопасны. Машины едут по магнитному треку с одинаковой скоростью. И хотя на машине стоял гравитационный индикатор, который позволял пассажирам ощущать только одну десятую часть от реальной скорости, мы все равно мчались чертовски быстро. А потом случилось это. Мы падали, как будто летели вниз на американских горках. Машина рухнула на сто метров. Сбой магнитного поля. Для такого трека она оказалась слишком старой.

Вот так. Мы стремительно падали. Мы с мамой были в безопасности – сидели сзади на пассажирских креслах. Но машина была древняя – конца прошлого века. И в ней не было функции безопасности для пассажиров, не находящихся в автомобильном кресле. А папа как раз отстегнулся, чтобы включить ручной тормоз.

– Лео! – закричала мама. И сразу стало ясно, что мама любила папу так, как никто никого не любил на всей Земле. Как «Нео Максис» поют: «Любить тебя тяжело, но ведь на одной земле стоят разные дома».

Машина ударилась о воду, и папа вскрикнул. Раньше я ни разу не слышала, чтобы он кричал от боли.

– Папа, – завопила я, в то время как машина уходила на дно океана.

– Со мной все в порядке, – отозвался он. Ничего подобного. Его ноги были раздроблены, а тело неестественно скручено. Но, несмотря на боль, у папы хватило сил нажать на красный треугольник на панели управления, чтобы отправить сигнал о помощи, и австралийская служба спасения успела добраться до нас прежде, чем закончился кислород.

Целый год меня преследовали воспоминания об аварии. Отдельные картинки. Стремительное движение пузырьков за стеклом. Темный океан. Мама пытается сдвинуть подушку безопасности и пробраться к папе. Я делаю то же самое. Светло-голубые фары, освещающие темноту. Папино лицо, искаженное болью.

Папу парализовало ниже пояса, и его отвезли в больницу в Сиднее. Все было очень серьезно. Конечно, в девяти таких случаях из десяти нанохирурги справляются с ситуацией. Но папа терпеть не мог всякие наноштуки:

– Это безумие! Они и с технологиями, которые видно, разобраться не могут, что уж говорить о невидимых.

Но выбора у него не было, если он не хотел остаться парализованным. В целом операция прошла успешно, но правая нога все равно болела, и папе приходилось ходить с тростью и принимать болеутоляющее.

Некоторое время после операции с нами жила бабушка – папе требовался постоянный отдых. Он старался вести себя с ней дружелюбно, но наедине со мной или мамой ворчал, что пора бы ей возвращаться на Луну – писать свои глупые книжки. Папа раздражался по малейшему поводу. А еще отпустил бороду.

– Нам нужно купить Эхо, – сказала мама. – Не только для обучения Одри, но и для всех нас. Ты слишком много занимаешься домом, и у тебя постоянные боли. Это неправильно. Сейчас Эхо почти у всех. Я знаю, ты пишешь статьи против них, но то же самое ты пишешь и про иммерсионные капсулы, а они у нас есть. И мы не можем и дальше полагаться на идиотского робота, которого выпустили еще в 2050-м!

Идиотским роботом 2050-го года выпуска был Тревис (Tailored Robotic Artificial Vision-enabled Intelligent Servant[8]). Ростом он был с человека, но на этом сходство заканчивалось. Он был сделан из разных видов пластика и металлов и работал от литиевой ионной батареи, которую нужно было заряжать каждую ночь. Мы использовали его слишком часто, и теперь, когда его включали, он каждый раз двигался не в том направлении и безостановочно повторял названия овощей.

– Мама, – позвала я, пытаясь ее успокоить.

– Мне скоро выходить на работу, и я беспокоюсь, что у меня будет недостаточно времени на дом. Нам нужна лишняя пара рук. А стоят они сейчас не так дорого. Чуть меньше тысячи союзных долларов. Дешевле, чем наша новая машина.

Какое-то время папа молча сидел на краю кровати и морщился. Где-то на заднем плане Тревис твердил: «капуста, капуста, капуста».

Папа коснулся пальцем губ, поскреб бороду. А потом посмотрел на меня. Когда он начинал сердиться, то на меня всегда старался смотреть особенно по-доброму:

– Одри, а ты что думаешь? У нас же дома демократия. Так что у тебя решающий голос. Если ты скажешь, что нам надо купить Эхо, мы это сделаем.

– Я думаю… – медленно начала я и, к своему собственному удивлению, добавила: – Думаю, Эхо нам нужна.

Он кивнул и натянуто улыбнулся.

– Но только производства «Семпуры». Я не собираюсь подпитывать манию величия моего брата.

Мама тоже улыбнулась.

– Хорошо, купим у «Семпуры», не переживай.

И какая-то крошечная часть меня пошла ко дну, как машина в океане.


Мне стало трудно дышать. Раньше я никогда не осознавала связи между любовью и воздухом. Когда люди, которых ты любишь, уходят, они забирают воздух с собой, по крайней мере, его часть. Именно так это ощущается.

У меня осталась только одна мысль. Мысль о том, что лучше бы я умерла. Лучше бы я тоже умерла, потому что мертвые не чувствуют боли. Или вины. А вина была на мне. Это я согласилась на Эхо. У меня был решающий голос, и я сказала – да.

Я слышала, как дядя Алекс снаружи что-то говорил тому парню – Эхо. Его голос звучал тихо, но резко:

– Даже не обращайся к ней, Дэниел. Ты меня понял? И не вздумай еще что-нибудь натворить. Тебе ясно?

Эхо не ответил.

Дядя Алекс вернулся в комнату. Он с любовью провел рукой по волосам Яго:

– Здорово, что дома с Яго теперь будет кто-то близкий ему по возрасту. Он не ходит в школу. Его учит Эхо – Мадара. А я почти все время работаю. Даже дома занят делами. И Яго будет полезно с кем-то общаться – с кем-то настоящим.

Дядя Алекс что-то держал в руках. Прозрачный контейнер из аэрогеля с голубым логотипом «Касл». Он откинул крышку и показал мне содержимое – два небольших диска из тонкого белого материала.

– Это нейродетекторы – они на шаг впереди стирающих память капсул и стимулирующих разрядов. Помогают справиться с психологическими травмами, не нанося вреда памяти и психике. Контролируют и регулируют деятельность мозга посредством электромагнетизма. В данный момент твои мозговые волны находятся в процессе бесконтрольного колебания, – произнес он с улыбкой. – Это устройство утихомирит бурное море беспокойных мыслей и превратит его в безмятежное озеро.

Дядя Алекс прижал детекторы к моим вискам.

– Они мгновенно меняют цвет в тон кожи человека, который их носит. Вот. Ты почти сразу же почувствуешь разницу. Это новейшее изобретение. На рынке не появится раньше следующего года.

Он был прав – разницу я действительно почувствовала моментально. Душевная боль, которая переполняла меня всего пару секунд назад, теперь слабела и уходила, а на ее месте появлялось… да ничего не появлялось. Пустота, безразличие, огромный ноль.

– Так лучше?

– Думаю, да, – ответила я. На меня вдруг навалилась жуткая усталость.

Он улыбнулся. Мой взгляд затуманился, и дядя словно превратился в папу.

– А теперь пора в кровать. Мы с Яго проводим тебя в твою комнату. А завтра, как я и обещал, поедем к специалисту. Ее зовут миссис Мацумото. Не беспокойся, Одри. Ты здесь в безопасности.

Мы прошли через огромный холл, забитый произведениями искусства, мимо кухни и высокой узкой двери.

– Это оружейная комната, – пояснил дядя Алекс.

Я в тот момент была слишком опустошена, чтобы волноваться.

8

Оптимизированный робототехнический, обладающий искусственно созданным зрением и способностью мыслить слуга.

Эхобой

Подняться наверх