Читать книгу Граф по принуждению - Михаил Александрович Швынденков - Страница 5

Две недели прошли спокойно. Я встретился с магистром Зорге, передал ему восемь камней различных оттенков, в том числе и непрозрачных. Я их разбил на пары по цвету и прозрачности. Один кристалл в паре был прозрачный, а второй – нет, одна пара – огранённые камни, а вторая – не обработанные.

– Ваше Могущество! Благодаря вашей консультации я смог организовать строительство мостов у себя в графстве значительно дешевле, чем, если бы я нанимал магов из столицы. Так же мне удалось найти пригоршню камней. Вот эти я передаю вам. Не думаю, что они имеют для вас ценность в денежном выражении, но их можно показывать студентам. Комментировать не буду, вы всё это знаете лучше меня.

– Ну-ка, ну-ка! Одной расцветки, огранённый и негранёный. Прозрачные и непрозрачные. Отлично! Спасибо, граф! А мы и не догадались представить наглядные пособия в таком виде. Огромное спасибо! Обращайтесь, чем смогу, помогу!

Это было общение с хорошим человеком. А вот на занятиях по боевой подготовке на втором курсе факультета магии огня мне, совершенно неожиданно высказал претензии младший принц.

– Почему вы отказались меня тренировать?

– Это всё работает не так, Ваше Высочество! После вашей просьбы о том, чтобы я с вами занимался, была проверка со стороны Тайной полиции. Они посчитали, что я не подхожу для этого, и вам назначили другого тренера. Не я отказался, а меня не допустили.

– В таком случае я желаю, чтобы вы сразились с моим тренером. Кто победит, тот и будет меня тренировать! – и принц ушёл, не слушая мои возражения.

Через три дня в Академию приехал капитан гвардии барон Дельбрук. И по приказу ректора Академии всё подготовили к нашему поединку. Я пошёл на приём к ректору, но меня, неожиданно, не приняли. Тогда я вышел из Академии и поехал в Тайную полицию к маркизу Рейтерну.

– Что вы хотите, граф?

– Вот такие события, Ваша Светлость. У студента какой-то каприз, и два взрослых мужчины, должны сражаться между собой. Насколько я понимаю, мой соперник будет сражаться насмерть.

– Вы хотите, чтобы я отменил приказ принца?

– Ваша Светлость! Посыл к этому поединку был такой: «Кто из вас победит, тот и будет меня тренировать!» Но ведь мне не разрешили тренировать принца Марио. Какой смысл тогда в этом поединке? Или теперь мне это разрешат? Кто решает такие вопросы?

– А вы бы хотели тренировать принца?

– Конечно, нет, Ваша Светлость!

– Это величайшая честь для учителя фехтования!

– Но я не учитель фехтования, я граф, у которого куча дел в графстве, которое нужно поднимать из руин.

– Считайте, что я этого не слышал, иначе должен был бы вас наказать!

– Накажите, прикажите ректору уволить меня немедленно. Я уеду в графство, и вопрос будет исчерпан.

– Граф, я считал вас умнее. Принцу что-то от вас нужно. Или он хочет вас наказать, или наоборот, наказать своего сегодняшнего тренера. В любом случае, он прикажет, и вас притащат в столицу из любого медвежьего угла.

– Я правильно вас понял? Есть студент второго курса, мальчишка с огромным самомнением. И никто не может призвать его к порядку. Он решил, что ему нужно, чтобы два мужика вышли на арену и убивали там друг друга. И никто не может его остановить! В конце концов, у него есть родители, старший брат. Им всё равно, что он вытворяет?

– Заткнитесь, граф! Принц не вытворяет, а делает то, что считает нужным. Что считает нужным принц, все подданные должны исполнять! Это вам понятно?

– Господин заместитель Главы Тайной полиции! Я предан короне этого королевства! Но если по приказу одного из членов королевской семьи меня будут убивать, у меня могут появиться сомнения, блюдут ли интересы короны сами члены монаршей семьи.

– Стража! Арестуйте этого человека и посадите в камеру для неодарённых.

Я просто опешил от такой постановки вопроса.

У меня забрали оружие, отвели и заперли в местной тюрьме. Под зданием Тайной полиции был подвал. На первом этаже там были тюремные камеры для содержания неодарённых. А этажом ниже были другие камеры. Туда сажали магов. Говорят, там стены поглощают магическую энергию, так что магу там очень плохо, он всё время находится на грани полного магического истощения.

На первом подземном этаже этого каземата сидели двенадцать человек, арестованных по тем или иным причинам. Камер было десять, так что сажали в эти камеры по два человека. Меня, как аристократа, посадили одного. В камерах не было туалетов, так что вонь стояла, как в солдатском сортире. Под самым потолком были маленькие окошки, так что какой-то свет сюда проникал, но совсем мало. Когда стражники ушли, я спросил:

– Какие тут у вас порядки? Есть кто-то старший?

– Я старший, – заявил один из сидельцев, грязный лохматый, но крупный и, видимо, сильный.

– Ты, конечно здоровый, но старший должен быть умным, а это не про тебя! Так кто тут старший?

– А вам, Ваше Благородие, это зачем? – спросил пожилой мужчина.

Этот мне понравился. Видно было, что он здесь давно, одежда загрязнилась, но он её содержал, как мог, в чистоте. У них в камере отхожее место было оборудовано в самом углу, и прикрыто гнилой соломой. А солома получше лежала возле решётки и на ней сидели двое заключённых.

– Хочу малость прибраться, но мне нужно знать, когда сюда придут тюремщики.

– Теперь до вечера не придут, да и когда они сюда идут, их издалека слышно. Они двери долго открывают.

Услышав это, я взял в руки замок на моей камере и он открылся. Я вышел из камеры и пошёл по проходу вдоль камер. Возле каждой камеры я останавливался, направлял руку в камеру и всё, что было на полу, превращалось в песок. Потом я проветрил всё помещение этажа. Теперь нужно сделать так, чтобы экскременты не воняли. Я приступил к работе. В дальнем углу каждой камеры формировался колодец диаметром в полторы четверти взрослого человека, а на нём появлялась каменная крышка. В одной камере этот колодец пробился в камеру, этажом ниже. Пришлось его заделать, а колодец сформировать в другом углу.

– Это у вас отхожие места. Я сегодня не пообедал, схожу, перекушу. Если кто будет спрашивать, скажите, через час вернусь.

В своей камере я сформировал узкую лестницу до окошка. Само окно существенно расширил и вылез в него. Я оказался с тыльной стороны здания Тайной полиции. Пошёл в город. В ближайшем приличном трактире плотно пообедал, накупил себе еды и взял двенадцать небольших караваев хлеба. Потом спросил у трактирщика, где мне взять двенадцать тёплых солдатских плащей, можно подержанные, но не полное тряпьё. И через двадцать минут мне принесли искомое. А себе я взял два шерстяных одеяла.

После этого я вернулся в место своего заключения. Окно вернул к первоначальному виду, лесенку преобразовал в топчан. Не на полу же мне спать? Опять прошёлся вдоль камер. Выдал всем по караваю хлеба и по солдатскому плащу.

Тот пожилой мужчина спросил меня:

– Ваше Могущество, а за что вас сюда?

– Мужики, если не хотите поссориться со мной, забудьте о том, что видели. О том, что я маг вы не знаете. Я никуда не ходил, а эти плащи вам выдали за хорошее поведение здесь в тюрьме. Запомнили? Тогда спокойной ночи.

Постелил одно одеяло на топчан, вторым укрылся и уснул. Но поспать мне не дали. Загрохотали двери, в проходе вспыхнул яркий светляк и в наш каземат вошли какие-то важные люди. Явно среди них был маг и какой-то офицер, причём армейский, а не из Тайной полиции. Хотя и эти служащие тоже присутствовали.

– Кто здесь граф Крафт?

Я сел на топчане и посмотрел на эту толпу. Все смотрели на меня, и этот вопрос был явно риторическим.

– Ну, я граф Крафт.

– Следуйте за мной, граф, – и этот полковник, теперь я рассмотрел его погоны, развернувшись, как на строевом плацу, вышел из этого каземата.

Все клерки потянулись за ним. Когда они вышли из помещения я сложил одеяла, убрал их в карман с вшитой Сумкой Путешественника. Убрал топчан, его материал влился в стену. К тому времени, когда я повернулся ко входу, сюда прибежал один из тюремщиков и начал судорожно открывать замок на моей камере. Что-то у него там заело, и замок не открывался. Может, с перепуга он ключи перепутал? Я магией открыл замок, подал его в руки испуганному тюремщику и двинулся на выход.

– Удачи вам, Ваше Сиятельство! – услышал я из каземата.

Меня повели сразу на выход и повезли в Академию. Когда мы туда прибыли, на улице уже было темно.

Ректор орал на меня минут двадцать. Оказывается, из-за меня были сорваны занятия на всех факультетах, так как все ждали поединка, а я скрылся. Все, это, видимо, преподаватели, желающие посмотреть на поединок двух мастеров фехтования. Почему я решил, что под всеми понимают преподавателей? Потому, что всех студентов Академии наш полигон с ареной для поединков просто не вместит. Там есть трибуны для зрителей. Но они человек на двести, не больше. Далее, ректор кричал, что я, как последний трус сбежал, пока меня искали, все прождали целый день, и занятий в Академии практически не было. И ведь натурально смотрит на меня с ненавистью! Я до этого считал его нормальным человеком, до того момента, когда утром он отказался меня принять. А теперь вообще считаю неадекватным. Это ведь полностью его вина, что занятия были сорваны. С какой стати, из-за чьей-то дуэли останавливать учебный процесс. Проведите поединок после обеда, когда прошли все лекции. Кто мешает?

– Ваше Могущество, а какое отношение к занятиям студентов Академии имеет тот факт, что меня посадили в тюрьму и продержали там целый день?

Ещё на десять минут крика и истерики с обвинениями, что меня никто не собирался арестовывать, это я сам напросился в Тайной полиции, чтобы меня заперли в камере. Всё из-за того, что я трус и испугался реального поединка с боевым офицером.

– Ваше Могущество, а о каком поединке вы говорите? Я ни разу в жизни не видел того мастера шпаги, про которого все твердят. Соответственно, ни я его, ни он меня на поединок не вызывали. Так о каком поединке вы всё время твердите?

Тут в наш разговор вмешался присутствующий маркиз Райтер:

– А вы, граф, не прикидывайтесь дурачком. Принц приказал вам сразиться с этим офицером! Что вам непонятно?

С этим деятелем я уже выяснял его отношение к вопросу капризов младшего принца. Поскольку я далёк от придворной тусовки, то я просто не знаю, это заместитель Главы Тайной полиции сам стелется под этого капризного члена королевской семьи, или во всём королевстве именно такое отношение к выходкам этого семейства. И узнать это, у меня уже нет времени. Я вроде бы в Академии, но реально я на положении арестанта, потому что меня непрерывно караулят шестеро гвардейцев. Когда я сказал, что хочу поесть, они меня довели до буфета, и стояли, ждали, пока я ел. Потом меня отвели в какую-то комнату с кроватью, и продолжали меня караулить. Причём двое сидели внутри комнаты, а четверо стояли за дверью. Периодически их меняли, но меня ни на минуту не выпускали из-под контроля.

– Господа гвардейцы! Могу ли я пообщаться с тем человеком, с которым я должен сражаться?

Один из них ушёл куда-то, вернулся через пятнадцать минут. В комнату заглянул старший из них:

– Не можете! Запрещено!

Понятно, что задавать вопросы, типа: «Кем запрещено?» – бесполезно, рядом со мной рядовые исполнители, что им приказали, то они и делают. У меня просто голова кругом идёт от абсурдности происходящего. Неужели никто из взрослых рядом с этим капризным мальчиком не может сообразить, что тренер должен хотеть тренировать данного индивидуума. Единственное, что приходит в голову, этого отпрыска пытаются научить думать. Типа, сменил одного тренера, сменил второго, третьего, а толку нет. Так, может быть, ты просто сам что-то не так делаешь? То, что при этом несколько человек тренеров и учителей лишаться жизни, это, видимо, монархов не интересует.

Спал я плохо, тем не менее, утром встал в привычное время, умылся, побрился, при этом гвардейцы весьма подозрительно смотрели на меня, когда я бритву доставал из кармана камзола. Потом меня снова сводили в буфет и отконвоировали в кабинет ректора.

Здесь находились сам ректор, принц-наследник Петро Кизингер, Глава Тайной полиции маркиз Дельвиг, его заместитель маркиз Рейтерн, и тот полковник, который приходил в тюрьму. Видимо, он командир того офицера, с которым мне предстоит сражаться. Все рассматривают меня, как невиданную зверюшку. Старший моего конвоя с дрожью в голосе и трясущимися коленками доложил принцу-наследнику, что «охраняемый» доставлен. Принц-наследник молчит, а опять вылез маркиз Рейнтер.

– Граф, вам предстоит сразиться на поединке с капитаном Дельбруком. Вам это понятно?

– Мне это совершенно не понятно. Главный вопрос, зачем нам с ним сражаться?

– Член королевской семьи пожелал, чтобы вы сразились! Разве этого недостаточно?

Интересная постановка вопроса. Хотел поспорить, но до меня стало доходить, что я откровенно туплю. Это для меня, землянина и россиянина, кажется, что пацана надо просто одёрнуть. А тут ведь монархия! Член семьи монархов может пожелать даже начать войну, и её начнут, не заморачиваясь поиском причин. А тут всего лишь двух мужиков стравливают между собой. Гладиаторские бои в миниатюре. Королевской семейке скучно? Вот вам, Ваши Величества и Высочества, развлечение!

– Какие условия? Что считается победой? Какое оружие?

– Поединок сталью до смерти одного из участников! Что вам тут не понятно?

– Ваше Высочество! – обращаюсь к принцу-наследнику. – Неужели вам всё равно, что вот так, от нечего делать, будет убит или хороший офицер, или преподаватель Академии?

– Не вам граф судить, почему мой брат принял такое решение, но вам следует это решение выполнить! Может быть, вы просто трус, боитесь выйти на поединок?

– Нет, Ваше Высочество, я не трус. Но я ещё раз спрошу вас. Вы хотите, чтобы я убил капитана Дельбрука, а зачем?

В ответ лицо принца стало злым.

– Граф, мне надоел этот торг. Или ты выходишь на поединок и бьёшься до смерти, или ты, твоя жена и дочь будете казнены, как бунтовщики и заговорщики.

Я, конечно, замолчал и вопросов больше не задавал. Мысль о вседозволенности для члена монаршей семьи полностью подтвердилась.

– А если будете поддаваться друг другу, чтобы никого не убить, то будете лишены титулов, – добавляет полковник.

Через час меня вытолкнули на арену полигона. На арене включены мощные подавители магии, потому что поединок сталью. Никто из сражающихся не сможет запустить амулет или сплести заклинание. На трибунах собрались все преподаватели и большинство студентов старшекурсников Академии. То есть второй день идёт срыв занятий, и всё «из-за графа Крафта»! Идиотизм!

Напротив меня стоит офицер. Мужчина лет тридцати, со спортивной фигурой, и лицом со шрамом. У него в руках тяжёлая шпага и длинный кинжал. Я вооружён аналогично, только он, кажется, левша, что создаёт для меня некоторое неудобство.

Он, видимо, решил меня попугать. Кинжал сунул в ножны, а шпагу легко перебрасывает из левой руки в правую и обратно. Я, неожиданно осознаю, что умею делать так же. Видимо тот, кто раньше занимал моё тело, тоже был любителем вот так вот «повыделываться». На неопытного противника, наверное, это действует парализующее. А я смотрю на него без эмоций на лице, при этом я отлично знаю, что именно это хуже всего действует на противника. Он начинает злиться.

Действия моего соперника трибуны воспринимают одобрительным гулом, кто-то что-то выкрикивает, но для меня это просто шум ветра, ничего не значащие звуки. Слишком опытный у меня противник, чтобы расслабиться и слушать, кто и что выкрикивает на трибунах. У него позёрство и расслабленность также уходят. Он весь становится похожим на сжатую пружину, то есть, и он во мне почувствовал достойного противника.

Капитан Дельбрук начинает перемещаться по площадке мелкими шагами, смещаясь так, чтобы оказаться слева от меня, ведь он считает, что я правша, и для меня неудобно отражать атаки с этой стороны. Я начинаю такое же движение, но в противоположную сторону, оставаясь лицом к противнику. Неожиданно для всех на трибунах Дельбрук делает резкий рывок в мою сторону. Но для меня это не неожиданность, и я встречаю его выпад, отклоняя его шпагу и делая свой выпад. Мой кинжал встретил его кинжал и отклонил его в сторону. А вот шпаги… Шпага капитана оплела мою шпагу, вошла в мою грудь чуть ниже правой ключицы, и прошла через моё тело до лопатки. Только моя шпага жёстче, чем его. Его шпага оплетала мою, а моя двинулась туда, куда я её направил, то есть вошла ему в сердце, так же до лопатки. После этого рывка мы замерли на секунду.

Я делаю быстрый шаг назад, снимая своё тело со шпаги капитана, и выдёргивая свою шпагу из его тела. Тело капитана, потеряв опору, валится вперёд, на песок арены. Я знаю, что он уже мёртв. У меня из раны обильно течёт кровь, и я зажимаю её левой рукой. Из-за подавителей я не могу воспользоваться магией. Но на ногах пока стою твёрдо, и судьи вынуждены назвать меня победителем.

На трибунах свист, топот. Зрители выражают своё неудовольствие тем, что поединок получился слишком быстротечным и совершенно не зрелищным. Боковым зрением замечаю, что оба принца: и наследник, и студент – встают и очень злые уходят с трибун.

Ректор оказался настолько мелочным человеком, что запретил целителям Академии серьёзно меня лечить. Кровотечение остановили, и всё на этом. Пришлось мне заняться самолечением, но у меня всё получилось. Я отследил сознанием, чтобы заживление раны прошло из глубины, от кости лопатки до входа раны в моё тело на три пальца ниже ключицы.

Кроме того, с должности преподавателя меня немедленно уволили. Пока я забирал свои вещи и прощался с тремя преподавателями, с которыми у меня сложились товарищеские отношения, мне вручили пакет из Тайной полиции. Я его вскрыл, прочитал, затем уничтожил. Когда лист бумаги у меня в руках осыпался белым пеплом, человек, следивший за мной по поручению ректора, вытаращил глаза так, что чуть не повредил их. Они все были уверены, что магии во мне нет.