Читать книгу Призраки карстовых пещер - Михаил Морозов - Страница 1

Воздух в маленьком шале на склоне австрийских Альп пах озоном после грозы, антисептиком и горечью остывшего кофе. Для Майи Ортон последние три недели этот запах стал синонимом клетки. Красивой, с панорамными окнами, выходящими на изумрудные долины, но все же клетки. Она сидела, поджав под себя ноги, в глубоком кресле и смотрела, как Том Хенли в очередной раз меняет повязку на ее плече. Его движения были точными и отработанными, как у хирурга, но при этом удивительно мягкими. Ни одного лишнего прикосновения, ни одного резкого жеста.

Пуля, выпущенная одним из людей Роуэна на той забытой Богом взлетно-посадочной полосе в Амазонии, прошла навылет. «Повезло», – сказал тогда Раф своим ровным, лишенным эмоций голосом. Майя не чувствовала, что ей повезло. Она чувствовала жгучую боль, унижение от собственной беспомощности и холодную, липкую ярость, которая до сих пор не отпускала ее. Ярость на Александра Роуэна, чье лицо, искаженное ненавистью, стояло у нее перед глазами, когда она закрывала глаза. Ярость на отца, который втянул ее в эту войну, не оставив ни инструкций, ни выбора. И больше всего – ярость на саму себя, за то, что позволила им подобраться так близко.

– Дыши, – тихо сказал Том, закрепляя пластырь. Его голос, как всегда, был якорем в шторме ее мыслей. – Еще пара дней, и сможешь делать зарядку. Легкую.

– Я хочу делать не зарядку, – процедила Майя сквозь зубы. – Я хочу работать. Сколько еще мы будем здесь прятаться? Роуэн не будет ждать, пока у меня заживет царапина.

– Это не царапина, Майя, – вмешалась Камилла Роше, не отрываясь от ноутбука за кухонным столом. Она выглядела здесь, в окружении походного снаряжения и карт, так же органично, как в пыльном архиве. Амазония изменила ее, смыв налет академической отстраненности и оставив стальную выдержку. – И мы не прячемся. Мы перегруппировываемся. Это две большие разницы.

– Раф с тобой согласен, – добавил Том, убирая аптечку. Он поймал взгляд Майи, и в его серых глазах на мгновение промелькнуло что-то, выходящее за рамки профессиональной заботы. Беспокойство. То самое, которое она видела в Патагонии, когда он вытаскивал ее из ледяной расщелины. Он научился его скрывать, но она научилась его видеть. – Он говорит, что после той стычки Роуэн перевернет все камни. Любая активность с наших счетов, любой звонок по незащищенной линии – и его гончие будут у нас на пороге. Сейчас наше лучшее оружие – тишина.

Майя вздохнула, признавая их правоту. Раф Моралес, бывший оперативник Интерпола, превратил их временное убежище в маленький форт. Никаких телефонов, интернет через дюжину прокси-серверов, продукты закупаются за наличные в разных городках. Он мыслил как охотник, потому что сам когда-то им был. И сейчас он учил их думать как добыча.

Входная дверь щелкнула, и на пороге появился сам Раф. Высокий, поджарый, с лицом, которое казалось высеченным из камня. Он молча кивнул всем, сбросил на пол рюкзак с продуктами и положил на стол старый катушечный кинопроектор. Аппарат выглядел как музейный экспонат.

– Нашел на блошином рынке в Инсбруке, – коротко пояснил он. – Продавец клялся, что рабочий. Пора посмотреть, что за сокровище мы вывезли из джунглей.

Сокровищем была потемневшая от времени металлическая туба, внутри которой лежала кинопленка – тот самый архив экспедиции семидесятых, за которым они гонялись по всей Амазонии. До сих пор у них не было возможности его изучить.

Через полчаса комната погрузилась в полумрак. Единственным источником света был дрожащий луч проектора, бросавший на белую стену выцветшие, зернистые кадры. Застрекотал механизм, и на стене ожили призраки прошлого. Мужчины и женщины с обветренными лицами, в выгоревшей походной одежде. Они пробирались сквозь густые заросли, брали пробы воды из мутной реки, делали пометки в блокнотах. На их лицах не было страха, только научный азарт и усталость.

– Это экспедиция доктора Арлингтона, – прошептала Камилла, ее глаза горели в полумраке. – Они изучали влияние промышленных разработок на экосистему. Lyra Dynamics тогда называлась иначе, но это были их первые проекты. Грязные, варварские. Арлингтон собрал доказательства.

На экране мелькали кадры мертвой рыбы, радужных нефтяных пятен на воде, деревьев с пожелтевшей листвой. Это был неопровержимый компромат. Но снятый полвека назад.

– Для современного суда этого мало, – констатировал Раф, его голос был сухим, как треск проектора. – Историческая ценность – да. Юридическая – почти ноль. Мой отец не стал бы рисковать всем ради этого. Должно быть что-то еще.

Майя вглядывалась в лица на экране, пытаясь найти ответ. Ее отец, Джулиан Ортон, был одержим этой историей. В его дневнике были десятки страниц, посвященных пропавшей экспедиции Арлингтона. Он верил, что они оставили нечто большее, чем просто отчет об экологической катастрофе. Послание.

Фильм подходил к концу. Последние кадры были сняты в лагере. Уставшие люди сидели у костра. Камера задержалась на лице седого мужчины с густой бородой – очевидно, самого доктора Арлингтона. Он смотрел прямо в объектив, словно пытался заглянуть сквозь время. Его губы шевельнулись, но звук был ужасен – лишь треск, шипение и неразборчивый гул. Затем пленка кончилась. Белый экран. Треск. Тишина.

– И это всё? – разочарованно протянула Майя. – Мы чуть не погибли за старую хронику?

– Не торопись, – Камилла подошла к проектору и вручную прокрутила пленку назад, к последнему кадру. – Раф, можешь убрать видео и оставить только звук? И усилить его, если получится.

Раф молча поколдовал с проводами, подключив проектор к ноутбуку Камиллы. Через несколько минут из динамиков полился тот же шум – треск костра, стрекот цикад, далекий рев какого-то зверя. Камилла надела наушники, закрыла глаза и вслушалась, ее пальцы забегали по клавиатуре, отсекая лишние частоты. В комнате повисло напряженное молчание. Майя, Том и Раф, затаив дыхание, смотрели на ее сосредоточенное лицо.

– Есть, – вдруг сказала она, открывая глаза. – Еле слышно. Он что-то говорит. Повторяет… как мантру.

Она вывела звук на общие динамики. Сквозь плотную стену помех теперь пробивался тихий, монотонный шепот. Голос доктора Арлингтона, искаженный временем и плохой записью. Он повторял одну и ту же фразу. Набор цифр и одно слово.

– Сорок пять, пятьдесят девять, тринадцать… Четырнадцать, ноль пять, сорок восемь… Призраки… Сорок пять, пятьдесят девять, тринадцать… Четырнадцать, ноль пять, сорок восемь… Призраки…

– Координаты, – мгновенно определил Том. – Широта и долгота.

Камилла уже вбивала цифры в спутниковую карту на своем ноутбуке. Курсор мигнул и замер на точке в центре Европы.

– Балканы, – произнесла она. – Динарское нагорье. Область, известная своими карстовыми пещерами. Одна из крупнейших и самых запутанных пещерных систем в мире.

Майя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Пещеры. Замкнутые пространства. Тьма. Она бросила взгляд на дневник отца, лежавший на столе. Тот самый, что они забрали из его кабинета. Она открыла его наугад. И слова на странице, казалось, стали эхом голоса с пленки.

«Они называют их призраками. Местные легенды о духах, что обитают под землей. Но я знаю, что это не духи. Это эхо. Эхо старой трагедии, которую я должен был предотвратить. Я оставил там хлебные крошки, в темноте. В надежде, что кто-то однажды пойдет по моим следам. Или что я сам наберусь смелости вернуться и закончить начатое. Это место… оно хранит не только секреты контрабандистов. Оно хранит мой самый большой провал».

Призраки. Слово с пленки и слово из дневника сошлись в одной точке на карте. Это не было совпадением. В мире ее отца совпадений не бывало.

– Контрабандисты, – Раф задумчиво потер подбородок. – Этот регион – известный транзитный коридор. Оружие, наркотики, люди. Пещеры – идеальное шоссе для тех, кто не хочет светиться на дорогах. Ортон копал под них?

– Он копал глубже, – возразила Майя, перечитывая строки. – «Мой самый большой провал». Это что-то личное. Что-то, что случилось задолго до Lyra Dynamics.

– Или что-то, что напрямую с ними связано, – предположил Том. Он подошел к столу и посмотрел на карту. – Если Lyra использует эти пещеры для своих операций, это объясняет, почему Роуэн так всполошился. Амазония была ключом не к прошлому, а к настоящему. К их логистической сети.

– Это меняет правила игры, – подытожил Раф, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – В Патагонии мы искали информацию. В Амазонии мы убегали. Если мы сунемся в эти пещеры, мы полезем в самое сердце их оперативной сети. Это уже не расследование. Это диверсия. И они не будут пытаться нас остановить. Они будут пытаться нас уничтожить. Без свидетелей. Под землей никто не услышит криков.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и холодные, как пещерная вода. Майя посмотрела на своих спутников. На спокойное, решительное лицо Тома. На сосредоточенный, аналитический взгляд Камиллы. На жесткую, прагматичную маску Рафа. За последние месяцы они перестали быть просто группой людей, объединенных общей целью. Они стали командой. Единым организмом, где каждый знал свою роль. Она больше не была просто «дочерью Ортона». Она была частью чего-то большего. И впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.

– Мой отец оставил там «хлебные крошки», – сказала она твердо, встречаясь взглядом с каждым из них. Ее плечо все еще ныло, но теперь эта боль была не признаком слабости, а напоминанием о том, что поставлено на карту. – Он хотел, чтобы их нашли. Он вел нас именно сюда.

– Это может быть ловушка, – предупредил Раф. – Не от твоего отца. От Роуэна. Он мог знать об этой пленке. Мог ждать, что мы расшифруем послание и придем прямо к нему в руки.

– Мог, – согласилась Камилла. – Но дневник Джулиана… Он писал эти строки за годы до своей смерти. Он планировал этот маршрут очень давно. Это его карта, Раф. Не Роуэна.

Том ничего не сказал. Он просто подошел к большому рюкзаку, стоящему в углу, и вытащил из него бухту альпинистской веревки и несколько мощных налобных фонарей. Он проверил защелку карабина. Щелчок металла в тишине комнаты прозвучал громче любого слова. Это был его ответ.

Майя кивнула. Решение было принято.

Через два дня, под покровом ночи, они пересекли границу на неприметном фургоне, набитом спелеологическим снаряжением. Их легенда была простой и надежной: группа энтузиастов-исследователей, приехавших изучать уникальную фауну балканских пещер. Документы, подготовленные Рафом, были безупречны. Но все они понимали, что эта бумажная броня не защитит их, если Роуэн уже ждет внизу.

Они оставили фургон в лесу, в нескольких километрах от нужной точки. Дальше шли пешком, неся на себе тяжелые рюкзаки. Воздух стал прохладнее, запахло влажной землей и мокрым известняком. Лес расступился, и перед ними разверзлась пасть земли – огромный, поросший мхом вход в пещеру, из которого тянуло могильным холодом.

Это было похоже на открытый рот каменного гиганта, засыпающего на тысячелетия. Тишина здесь была другой – не спокойной, а давящей, первобытной. Казалось, сама земля затаила дыхание, наблюдая за ними.

– Координаты указывают сюда, – прошептала Камилла, сверяясь с GPS-навигатором. – Вход в систему «Плачущие Камни». Местные верят, что по ночам из глубины доносится звук, похожий на плач. Говорят, это души тех, кто заблудился во тьме.

– Отличное начало, – буркнул Раф, осматривая вход с профессиональным прищуром. Он присел на корточки у самого края, вглядываясь в тропу, ведущую вниз. – Легенды легендами, но кто-то здесь ходит. И довольно часто.

Он указал на едва заметные потертости на камнях и сломанную ветку, которая не могла сломаться сама по себе.

Майя тоже это видела. Ее взгляд фотографа, натренированный выхватывать детали, зацепился за кое-что еще. На влажной глине у входа, частично скрытый опавшими листьями, виднелся след. Не от туристического ботинка. Четкий, агрессивный протектор тактической обуви. И он был свежим. Очень свежим.

Она молча показала на него Тому. Он кивнул, его лицо стало непроницаемым.

Они не были первыми.

Шепот из-под земли, который привел их сюда, уже кто-то услышал. Или, что было куда хуже, кто-то ждал их внизу, в холодной, вечной тьме, готовый превратить старую легенду о заблудившихся душах в реальность.