Читать книгу Призраки карстовых пещер - Михаил Морозов - Страница 4

Бегство во тьме было похоже на кошмарный сон. Не было времени думать, только двигаться. Том шел впереди, его фонарь выхватывал из мрака путь, но он не светил далеко вперед, держа луч у самых ног, чтобы не создавать видимой цели для того, кто остался позади. Раф замыкал шествие, периодически оборачиваясь и прислушиваясь, его тело было напряжено, как сжатая пружина. Майя и Камилла, спотыкаясь, спешили за Томом. Холодный медальон в руке Майи казался одновременно и якорем, и неподъемным грузом. Он был ключом, но к какой двери? И что ждало их за ней?

Они нырнули в узкий, извилистый проход, который Раф нашел на карте. Он назывался «Змеиным лазом» и оправдывал свое имя. Стены здесь сходились так близко, что приходилось идти боком, протискиваясь между мокрыми, скользкими выступами. Рюкзаки цеплялись за камень, каждый скрежет отдавался в ушах Майи грохотом. Она была уверена, что их преследователи слышат каждый их шаг.

– Сюда, – прошипел Раф, указывая на почти незаметную расщелину в стене, прикрытую каменным занавесом. – Старый штрек. На картах его нет. Контрабандисты умеют прятать свои тропы.

Они протиснулись внутрь по одному. Проход оказался коротким и вывел их в небольшой, сухой грот, размером не больше чулана. Раф последним скользнул внутрь и привалил ко входу большой плоский камень, который, очевидно, служил для этих целей уже не одному поколению подпольных перевозчиков. Звуки пещеры мгновенно приглушились. Они оказались в коконе из камня и тишины.

– Привал, – выдохнул Раф, прислоняясь спиной к холодной стене. – Десять минут. Проверить снаряжение, попить воды. Экономить батареи. Свет на минимум.

Все подчинились молча. Скинули рюкзаки, тяжело дыша. Майя села на пол, прислонившись к Тому. Его плечо было твердым и надежным. Она чувствовала, как его грудь ровно вздымается. Он был спокоен. Его спокойствие всегда действовало на нее, как противоядие от паники. Она разжала ладонь. На тусклом свету фонаря серебряный медальон тускло блеснул.

– «Спроси у Поющего Торговца», – тихо прочла Камилла, заглядывая ей через плечо. Она уже пришла в себя после переправы, и страх в ее глазах сменился привычным исследовательским азартом. – Это почти невозможно. Человек исчез тридцать лет назад. Даже если он жив, как мы его найдем, запертые здесь, под землей, с армией Роуэна на хвосте?

– Ортон не давал невыполнимых заданий, – возразил Раф, проверяя свою рацию. – Он давал сложные. «Спроси» – не обязательно значит «найди и поговори». Это может быть идиома. «Обратись к его наследию». «Найди то, что он оставил». Что мы о нем знаем, Камилла? Кроме того, что он пел.

– Почти ничего, – призналась Камилла, доставая свой планшет. Она включила его на минимальной яркости. – Он был легендой, а легенды состоят больше из вымысла, чем из фактов. Его звали… – она пробежала пальцами по файлу, – …Эмир Хаджич. Босниец. Он считался королем этих пещер. Знал каждый проход, каждую трещину. Говорят, он мог пройти от одной границы до другой под землей, ни разу не выйдя на поверхность. Он работал один. Никогда не брал в долю банды, поэтому его и не любили. Он был… художником в своем деле. И исчез так же таинственно, как и жил. Официальная версия – попал под обвал. Неофициальная – его убрали конкуренты.

– А что говорят легенды? – спросила Майя, вглядываясь в лицо женщины на фотографии. У нее были такие же темные, как у Эмира, волосы и печальные глаза. Могла ли она быть его женой? А мальчик – его сыном?

– Легенды говорят, что его дух до сих пор здесь, – Камилла пожала плечами. – Что он стал одним из «призраков», о которых писал твой отец. Что иногда в глубине пещер можно услышать его пение. Конечно, это просто сказки, порожденные эхом и сквозняками.

– Мой отец не верил в сказки, – твердо сказала Майя. – Но он верил в символы. Эта женщина… этот мальчик… Он не стал бы рисковать всем ради чужих людей. Должна быть связь.

Том, до этого молчавший, взял у нее медальон. Его большие пальцы осторожно, почти нежно, коснулись старой фотографии.

– Он не рисковал ради чужих, – тихо сказал он. – Он рисковал ради своих. Может, они были его друзьями. Или он чувствовал себя в долгу перед ними. Джулиан был таким. Если он давал слово, он бы прошел сквозь ад, чтобы его сдержать. А если не сдерживал… это могло сломать его. «Мой самый большой провал». Возможно, он дал им слово, которое не сдержал.

Его слова ударили Майю в солнечное сплетение. Она всегда видела отца как несокрушимую скалу. Путешественник, ученый, почти мифическая фигура. Но Том говорил о другом человеке. О человеке, который мог ошибаться. Мог потерпеть неудачу. Который мог быть сломлен чувством вины. Эта мысль была пугающей и одновременно… делала его ближе. Человечнее.

– Давайте мыслить как Ортон, – вмешался Раф, возвращая их к реальности. – Он оставил нам эти крошки. Первая – координаты, которые привели нас сюда. Вторая – спираль, указавшая на опасный путь. Третья – переправа. Четвертая – поющая вода, которая дала нам этот медальон. Все подсказки были здесь, в пещере. Они вели нас от точки к точке. Логично предположить, что и следующая подсказка – здесь. Она не снаружи. Она в этом медальоне.

Все взгляды устремились на маленький серебряный предмет в руках Тома.

– Я уже осмотрела его, – сказала Камилла. – Стандартный медальон конца семидесятых. Серебро. Никаких гравировок, кроме клейма мастера. Механизм простой.

– Фотография, – сказала Майя. Ее мозг фотографа заработал. – Деталь. Должна быть деталь.

Она взяла медальон и поднесла его к самому фонарю. Крошечное, выцветшее изображение. Женщина и мальчик. Они стояли на фоне… чего-то серого и размытого. Каменная стена?

– Фон слишком размыт, – разочарованно произнесла она. – Не понять, где это снято. Одежда обычная, ничего примечательного. У женщины на шее… какое-то украшение. Похоже на…

Она замолчала. И приблизила медальон еще ближе к глазу.

– Что там? – спросил Том.

– Это не украшение. Это татуировка, – прошептала Майя. – У основания шеи. Очень маленькая. Рисунок… – она пыталась сфокусировать зрение, – …похоже на летучую мышь. Нет… на саламандру. Огненную саламандру.

Камилла ахнула. Она схватила планшет, ее пальцы замелькали по экрану.

– Саламандра! Ну конечно! Протей, или человеческая рыбка! Это уникальное существо, которое обитает только в карстовых пещерах Динарского нагорья. Слепая амфибия, которую древние считали детенышем дракона. В Средние века местные верили, что она – дух-хранитель пещер. Саламандра была неофициальным символом гильдии… спелеологов. И контрабандистов. Это был их знак. Знак тех, кто считал пещеры своим домом.

– Значит, эта женщина была связана с контрабандистами, – подытожил Раф. – Или с самим Поющим Торговцем.

– Это больше, чем просто связь, – Камилла увеличила какой-то старый текст на своем планшете. – Вот. Заметка из полицейского архива восьмидесятых. Об Эмире Хаджиче. У него была жена. Алия. И сын. Дамир. Они исчезли вместе с ним. Все трое. И у Алии, по показаниям одного из свидетелей, была татуировка… саламандра у основания шеи.

Комнату заполнила тишина. Теперь у призраков появились имена. Алия. Дамир.

– Мой отец был знаком с семьей главного контрабандиста региона, – медленно проговорила Майя, и пазл начал складываться. – Он был здесь. Тридцать лет назад. Что-то случилось. Что-то ужасное. И он винил в этом себя.

– Идем дальше, – сказал Раф. – Саламандра. Это не просто опознавательный знак. Это следующая крошка. Ортон не мог знать, что мы разглядим татуировку. Но он знал, что мы найдем медальон. Он бы оставил тот же символ где-то еще. Как дублирующую подсказку.

Они снова осмотрели медальон. Том провел пальцем по внутренней стороне крышки, где была фотография.

– Здесь, – сказал он. – Под бумагой. Что-то твердое.

Майя осторожно подцепила край фотографии пинцетом из аптечки. Бумага была ветхой и поддалась не сразу. Под ней, в металле, была выцарапана крошечная, грубая фигурка. Та самая саламандра. И рядом с ней – стрелка, указывающая вниз.

– Вниз, – пробормотал Том. – Это может означать что угодно. Глубже в пещеру. Или…

Он перевернул медальон. На обратной стороне, гладкой и отполированной, не было ничего. Но когда он нажал на центр, задняя крышка со щелчком открылась. Это был двойной тайник. Внутри, на бархатной подкладке, лежал не ключ и не записка. Там была миниатюрная, свернутая в трубочку карта.

Это была не карта пещер. Это была схема. Несколько залов, соединенных переходами. И один из залов был обведен красным. Рядом стоял уже знакомый символ саламандры и надпись от руки: «Дыхание Дракона».

– «Дыхание Дракона», – прочла Камилла, ее глаза горели. – Я знаю это место. Это не официальное название. Так контрабандисты называли один из самых дальних и труднодоступных залов. Он соединен с поверхностью через узкую вертикальную шахту, почти колодец. Из-за разницы температур там почти всегда дует сильный сквозняк. Зимой из шахты идет пар, словно дракон дышит. Это был их запасной выход. Их путь к отступлению.

– И именно туда ведет нас Ортон, – заключил Раф. Он взял планшет у Камиллы и нашел этот зал на общей карте. – Это далеко. Идти не меньше трех часов. И путь лежит через «Лабиринт Гоблинов». Сеть узких, переплетающихся туннелей. Идеальное место для засады.

– Но это и идеальное место, чтобы оторваться от погони, – возразил Том. – В лабиринте преследователь теряет свое преимущество. Там все равны.

– Решено, – сказала Майя, поднимаясь на ноги. Новое знание наполнило ее решимостью. Она больше не была просто жертвой, убегающей от врага. Она была на миссии. Она должна была узнать, что случилось с Алией и Дамиром. Ради отца. И ради них. – Идем к «Дыханию Дракона».

Они выбрались из своего убежища и двинулись вглубь пещеры. Раф вел их, постоянно сверяясь с картой. «Лабиринт Гоблинов» оказался еще хуже, чем они представляли. Это было царство клаустрофобии. Десятки одинаковых проходов, расходящихся во все стороны. Без карты и компаса здесь можно было блуждать неделями. Воздух стал спертым, тяжелым. Тишина давила, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

Раф двигался медленно, но уверенно, постоянно оставляя на стенах небольшие, едва заметные пометки мелом – система, которую он разработал еще в Интерполе для зачистки зданий. Он вел их не по самому короткому пути, а по самому запутанному, постоянно меняя направление, чтобы сбить со следа любого, кто пойдет за ними.

Майя шла за Томом, стараясь не отставать. Мысли в ее голове были таким же лабиринтом, как и эти туннели. Ее отец. Эмир, Алия, Дамир. Что их связывало? Был ли Джулиан Ортон просто исследователем, случайно оказавшимся не в том месте не в то время? Или он был активным участником тех событий? Мысль о том, что ее отец мог быть связан с контрабандистами, была дикой. Но дневник не лгал. «Мой самый большой провал».

Через два часа изнурительного пути Раф резко остановился и поднял руку. Все замерли.

– Тихо, – прошептал он.

Они прислушались. Сначала Майя не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Но потом она уловила это. Далекий, едва различимый звук. Металлический скрежет. И голоса. Искаженные эхом, но определенно человеческие. Они доносились откуда-то спереди и справа.

Раф прижался ухом к стене, закрыв глаза.

– Двое, – прошептал он через минуту. – Говорят по-английски. Обсуждают, что потеряли наш след. Основная группа идет за нами, а эти двое решили срезать путь, чтобы устроить засаду впереди. Они нас ждут.

Сердце Майи ухнуло вниз. Ловушка захлопывалась.

– Сколько до «Дыхания Дракона»? – спросил Том.

– По прямой – метров восемьсот. Но нам придется делать крюк, чтобы обойти их. Это еще час, не меньше. А основная группа нас нагоняет. Мы между молотом и наковальней.

– Есть другой путь? – спросила Камилла, ее голос дрожал.

Раф покачал головой.

– Не по этой карте. Все проходы ведут в тот узел, где они нас ждут.

Майя посмотрела на карту на планшете Рафа. Десятки переплетающихся линий. И все они сходились в одной точке. Тупик. Но потом ее взгляд зацепился за деталь. На старой, базовой карте, поверх которой были нанесены известные проходы, была пунктирная линия. Она вела от их текущего местоположения в сторону, в обход засады. Рядом с линией стояла пометка: «Обвал 1983 г. Проход завален».

– А это что? – спросила она, указывая на пунктир.

– Старый штрек, – ответила Камилла. – Его завалило во время небольшого землетрясения тридцать лет назад. С тех пор им никто не пользуется. Он считается непроходимым.

– Тридцать лет назад, – повторила Майя. – В то же время, когда исчез Эмир. Может, это не совпадение?

– Это риск, – сказал Раф. – Если он действительно завален, мы потеряем время и окажемся в ловушке.

– Но если нет, – возразил Том, – это наш единственный шанс. Контрабандисты могли расчистить его. Или обвал был не таким сильным, как все думают. Эмир знал эти пещеры как свои пять пальцев. Если был хоть малейший шанс, он бы нашел способ пройти.

Решение было принято без слов. Риск был огромен, но альтернатива была еще хуже. Они свернули в темный, пыльный туннель, в который, судя по всему, не ступала нога человека уже много лет. Пахло застоявшимся воздухом и сухой глиной. Через сто метров они уперлись в то, чего боялись: завал. Огромная груда валунов, от пола до потолка, полностью перекрывала проход.

– Конец, – выдохнула Камилла. Отчаяние в ее голосе было почти осязаемым.

Но Том уже осматривал завал с профессионализмом спасателя. Он светил фонарем в щели между камнями, простукивал их.

– Он не монолитный, – сказал он наконец. – Это не обрушение потолка. Камни насыпаны сверху. Видите? Пыль лежит ровным слоем, но вот здесь, – он указал на несколько крупных валунов у основания, – ее почти нет. Эти камни двигали. Недавно.

Он навалился плечом на один из нижних валунов. Тот сдвинулся с места с противным скрежетом.

– Это не завал, – сказал Раф, и в его голосе прозвучало уважение. – Это дверь. Идеально замаскированная дверь.

Вчетвером они навалились на камни. Это была тяжелая, изнурительная работа. Валуны были тяжелыми, а пространство – ограниченным. Но с каждым сдвинутым камнем в них крепла надежда. Через двадцать минут потной, тихой работы им удалось расчистить лаз, достаточный, чтобы пролезть человеку.

За «дверью» их ждал узкий, но чистый проход. И на стене, сразу за завалом, кто-то нацарапал знакомый символ. Саламандра.

– Он не просто прошел здесь, – прошептала Майя. – Он сам сделал этот завал. Чтобы отрезать себе путь к отступлению. Или… чтобы никто не пошел за ним.

Они двинулись по тайному пути. Он круто уходил вниз, и вскоре они услышали знакомый звук – гул сквозняка. Они приближались к «Дыханию Дракона». Туннель вывел их на небольшой уступ в огромном, вертикальном зале-колодце. Сверху, с высоты десятков метров, пробивался тонкий луч света. Дневной свет. Это была та самая шахта. Сильный поток холодного воздуха тянул вверх, завывая в каменных выступах. Внизу зала не было видно дна, он терялся во мраке.

– Мы пришли, – сказала Камилла, сверяясь с картой-схемой из медальона. – Это то место. Но где подсказка? Здесь ничего нет, кроме голых стен.

Майя подошла к краю уступа. Ветер трепал ее волосы. Она посмотрела вверх, на далекую точку света, а потом вниз, в бездну. И тогда она увидела это. На противоположной стене колодца, метрах в пятнадцати от них, было что-то, что нарушало однородность камня. Небольшой ящик, вмонтированный в стену. Старый, армейский ящик для боеприпасов, выкрашенный в цвет скалы. Добраться до него можно было только с помощью альпинистского снаряжения.

– Там, – она указала на него. – Следующая крошка.

Том уже доставал веревку.

– Это займет время. Раф, ты страхуешь меня. Майя, Камилла, следите за тем туннелем, из которого мы пришли. Если они обошли завал и идут за нами, мы должны знать об этом.

Пока Том готовил переправу, закрепляя веревку на выступах, Майя смотрела на ящик. Он был так близко и так далеко. Что в нем? Дневник Эмира? Карта? Оружие? Ответ на вопрос, мучивший ее отца тридцать лет.

Том уже был на полпути, раскачиваясь, как маятник, над бездонной пропастью, когда из туннеля позади них донесся звук. Громкий, отчетливый. Шорох осыпавшихся камней.

– Они здесь, – ледяным голосом произнес Раф, не отрывая взгляда от темноты прохода.

Майя обернулась. В глубине туннеля, из которого они только что вышли, мелькнул и тут же погас луч фонаря. Они не просто шли за ними. Они их нашли. И теперь они были заперты на этом уступе. Впереди – пропасть. Позади – враг. Пути к отступлению не было. Хлебные крошки, оставленные отцом, привели их прямиком в мышеловку.