Читать книгу Призраки карстовых пещер - Михаил Морозов - Страница 2

Они замерли у входа, словно группа паломников перед вратами в иной мир. Мир без солнца, без ветра, без привычных звуков жизни. Раф опустился на одно колено, не касаясь отпечатка, изучая его с пристальностью криминалиста, разглядывающего улику. Его лицо в сумерках казалось маской, лишенной всякого выражения, но Майя видела, как напряглись мышцы на его челюсти.

– Военный стандарт, – произнес он наконец, и его голос был тихим, ровным, но в этой первобытной тишине резал, как стекло. – Рисунок протектора – для пересеченной местности, сцепление с камнем и грязью. Рассчитан на тяжелый вес, значит, человек нес снаряжение. Судя по влажности почвы по краям и четкости рисунка, следу не больше нескольких часов. Может, двух.

– Человек Роуэна, – констатировал Том. Это был не вопрос. Он стоял чуть позади Майи, и она чувствовала его присутствие как невидимый щит. Он не смотрел на след. Он смотрел во тьму, в пасть пещеры, оценивая не прошлое, а будущее.

– Или контрабандист, – возразила Камилла, хотя в ее голосе не было уверенности. Она обняла себя за плечи, словно пытаясь защититься от холода, идущего из-под земли. – Дневник твоего отца упоминал их. Это их территория.

– Контрабандисты используют другую обувь, – отрезал Раф, поднимаясь. – Дешевую, удобную, которую не жалко выбросить. Это – обувь солдата. Профессионала. И он был один. Я не вижу других следов. Разведчик. Он проверял периметр.

Майя представила себе этого человека. Безликая фигура в тактическом снаряжении, движущаяся бесшумно и эффективно. Он был здесь всего пару часов назад. Возможно, он все еще там, внизу, ждет их. Или уже доложил Роуэну, и теперь тот самый Александр Роуэн, с его вежливой улыбкой и глазами хищника, знает точное местоположение своей добычи. Ее сердце пропустило удар. Раф был прав. Это ловушка.

– Мы не знаем наверняка, что он нас ждет, – сказала она вслух, больше убеждая себя, чем остальных. – Он мог просто проверять маршрут. Отец писал, что эта система используется для транзита. Может, Lyra Dynamics просто… перевозит что-то. А мы – случайная помеха.

– Роуэн не верит в случайности, – возразил Раф. – И я тоже. После Амазонии для него не осталось никаких сомнений. Мы идем по следу твоего отца, и этот след ведет прямо к его операциям. Он будет ждать. Вопрос не в том, есть ли там засада, а в том, где она.

Он посмотрел на каждого из них по очереди, его взгляд был тяжелым и испытывающим.

– У нас еще есть время уйти. Вернуться в фургон, исчезнуть. Найти другой подход. Это самый прямой путь, и потому – самый опасный. Ортон оставил хлебные крошки, но сыр в мышеловке тоже кладут не просто так.

Молчание, которое последовало за его словами, было красноречивее любых споров. Уйти. Идея была соблазнительной. Вернуться в тепло фургона, уехать подальше от этого холодного, сырого зева, обещавшего только тьму и опасность. Но куда? Куда бы они ни пошли, тень Роуэна и Lyra Dynamics следовала бы за ними. Они уже пересекли черту. В Амазонии они из жертв превратились в угрозу. Отступление теперь означало лишь отсрочку неизбежного.

– Мой отец знал, что за ним следят, – медленно проговорила Майя, глядя не на Рафа, а в черноту пещеры. – Он знал, на что способна эта корпорация. Но он все равно оставил эти подсказки. Он вел нас сюда, зная, что здесь опасно. Значит, то, что скрыто в этих пещерах, стоит риска. «Мой самый большой провал»… Он не стал бы использовать такие слова для описания склада контрабанды.

– Она права, – поддержал ее Том. Он шагнул вперед, и его массивный рюкзак со снаряжением даже не качнулся. Он был частью его, продолжением его уверенности. – Мы не можем действовать, исходя из того, что может сделать Роуэн. Мы должны действовать, исходя из того, что должны сделать мы. Мы пришли сюда за ответами. И они там. – Он кивнул в сторону входа. – Прятаться – значит позволить ему диктовать правила. Мы войдем. Но по нашим правилам. Осторожно.

Камилла глубоко вздохнула, и облачко пара вырвалось из ее рта. Страх в ее глазах никуда не делся, но поверх него лег слой решимости, который Майя научилась уважать.

– В средневековых картах неизведанные территории помечали фразой «Hic sunt dracones» – «Здесь обитают драконы». Исследователи шли туда не потому, что не боялись, а потому, что жажда знаний была сильнее страха. Джулиан был таким. И мы сейчас на краю его карты. Мы не можем повернуть назад.

Раф слушал их, его лицо оставалось непроницаемым. Наконец, он коротко кивнул.

– Хорошо. Значит, идем в гости к драконам. Но по моим правилам. – Он скинул рюкзак и достал четыре компактные рации с гарнитурами. – Связь. Работаем в режиме радиомолчания, включаем только по моему сигналу. Никаких лишних разговоров. Том, ты идешь первым. Твои глаза – наша жизнь. Майя, ты за ним. Снимай все, что покажется необычным. Вспышка может выхватить то, что пропустит луч фонаря. Камилла, ты в центре. Твоя задача – карты и дневник. Ищи несоответствия, любые детали, которые могут быть подсказками. Я замыкаю. Буду следить за тылом. Двигаемся медленно. Каждый шаг выверен. Любой незнакомый звук, любое сомнение – останавливаемся. Все ясно?

Все молча кивнули. Раф не был лидером команды, но в ситуациях, где пахло порохом и смертью, его опыт был абсолютным авторитетом. Он был их стратегом, их часовым.

Они надели налобные фонари, проверили крепления рюкзаков. Том затянул перчатки и первым шагнул за порог, во тьму. Его луч выхватил крутую, осыпающуюся тропу, уходящую вниз. Майя сделала глубокий вдох, холодный воздух обжег легкие, и последовала за ним.

Переход был резким, почти физически ощутимым. Словно невидимая мембрана отделяла мир живых от царства камня и тишины. Снаружи остались пение птиц, шелест листьев, запах хвои. Внутри был только холод, запах мокрого мела и давящее, всепоглощающее безмолвие, которое, казалось, впитывало в себя даже звук их шагов. Единственными звуками были их собственное дыхание, скрип снаряжения и шорох ботинок по гравию.

Лучи их фонарей плясали на стенах, выхватывая из мрака фантастические образования. Каменные занавеси, похожие на застывшие водопады. Тонкие, полые трубочки кальцита, свисающие с потолка, как хрустальная бахрома. Огромные колонны, соединяющие пол и потолок, словно опоры в чертогах подземного короля. Красота была первозданной, инопланетной и абсолютно безразличной к их присутствию.

Том двигался с уверенностью и грацией, которые казались невозможными для его крупной фигуры. Он не просто шел, он читал пещеру. Его взгляд скользил по полу, стенам, потолку, оценивая прочность породы, выискивая потенциальные камнепады, отмечая любые признаки недавнего присутствия. Майя старалась не отставать, но ее внимание было приковано к деталям. Она делала снимки, но не как турист. Она документировала. Царапина на стене, которая выглядела слишком прямой, чтобы быть естественной. Пятно мха, примятое чьим-то ботинком. Каждый кадр был потенциальной уликой.

Они спускались все глубже. Воздух становился влажнее, а тишина начала наполняться звуком. Сначала это было едва уловимое, монотонное «кап-кап», но по мере продвижения оно слилось в непрерывную, мелодичную дробь.

– Плачущие Камни, – прошептала Камилла им в спину, ее голос звучал глухо. – Легенда гласит, что это слезы девушки, которая потерялась здесь много веков назад в поисках своего возлюбленного, ушедшего на войну. Говорят, ее дух до сих пор бродит по этим залам, и иногда можно услышать ее плач.

– Удобная легенда, чтобы отпугивать любопытных, – пробормотал Раф сзади. – Контрабандисты любят такие сказки. «Призраки», «духи»… Мертвые не оставляют свидетелей.

Слова Рафа заставили Майю поежиться. Призраки. Слово с пленки. Слово из дневника отца. И теперь – слово из местной легенды. Все они сходились здесь, в этой холодной, плачущей темноте.

Через час спуска они вышли в огромный зал. Потолок терялся где-то вверху, за пределами досягаемости их фонарей. Посреди зала возвышалась гигантская колонна, похожая на окаменевший дуб. Отсюда расходилось несколько проходов, темных и негостеприимных.

– Так, – Камилла сняла рюкзак и достала защищенный планшет, на который были загружены карты пещерной системы и сканы дневника Джулиана. – Согласно картам, это «Зал Трех Путей». Центральный проход ведет в основную часть системы. Левый – тупиковый, заканчивается обвалом. Правый… – она нахмурилась, увеличивая изображение, – …он не на всех картах. Считается опасным и нестабильным.

– Куда пошел бы мой отец? – спросила Майя, обводя фонарем темные провалы туннелей.

– Ортон никогда не ходил легкими путями, – ответил Том, не отрывая взгляда от правого прохода. – Он искал то, что другие упускали.

– Значит, правый, – заключила Майя. – Он оставил бы знак. «Хлебные крошки».

Они разделились, методично осматривая стены у каждого из трех входов. Камень был холодным и влажным на ощупь. Десять минут поисков не дали ничего. Ни царапин, ни символов, ни выложенных из камней знаков.

– Может, мы ошибаемся? – с сомнением произнесла Камилла. – Может, подсказка не здесь?

Майя чувствовала укол разочарования. Она была так уверена… Она снова посветила на стену у правого прохода. Гладкий, мокрый известняк, покрытый тонким слоем кальцитовой накипи. Ничего. Она подняла камеру, навела фокус и нажала на спуск.

Яркая вспышка на мгновение озарила зал, заставив тени метнуться и спрятаться в складках камня. Майя опустила камеру и посмотрела на снимок на маленьком экране. И замерла.

– Нашла, – выдохнула она.

Остальные тут же подошли к ней. На фотографии, в резком свете вспышки, стало видно то, что было невидимо при скользящем свете фонарей. На стене, на высоте человеческого роста, был не символ. Это было отсутствие символа. Аккуратный, ровный участок стены, с которого была счищена многолетняя накипь. И форма этого очищенного участка была знакомой. Очень знакомой.

– Спираль, – прошептала Камилла. – Двойная спираль. Кельтский символ цикличности, возрождения. Но для Джулиана он значил другое.

Майя знала. Этот символ был на застежке его старого кожаного браслета, который он никогда не снимал. Это был его личный знак, его подпись. Он не нацарапал его, чтобы не привлекать внимания. Он стер налет времени, открыв чистый камень. Подсказка для тех, кто знает, что искать, и невидимая для всех остальных.

– Гениально, – Раф с нескрываемым уважением посмотрел на стену. – Просто и эффективно.

– Он ведет нас в самый опасный туннель, – подытожил Том. – Значит, мы на верном пути.

Правый проход оказался гораздо уже и ниже остальных. Вскоре им пришлось идти гуськом, почти касаясь плечами влажных стен. Капающая сверху вода становилась все назойливее. Через несколько сотен метров они услышали новый звук – низкий, рокочущий гул, который, казалось, шел отовсюду и вибрировал в самой породе.

– Подземная река, – определил Том. – Идем к ней. Будьте осторожны, камни могут быть скользкими.

Гул становился все громче, и вот туннель вывел их на уступ над черной, бурлящей водой. Река неслась по каменному руслу с огромной скоростью, ее поверхность была покрыта пеной. Ширина потока была метров десять, и перебраться на ту сторону казалось невозможным. Уступ, на котором они стояли, тянулся вдоль стены, сужаясь впереди.

– Дальше пути нет, – сказала Камилла, сверяясь с картой. – Этот уступ заканчивается через пятьдесят метров.

– Путь есть всегда, – возразил Том. Он направил луч своего мощного фонаря вверх. На высоте около шести метров, прямо над рекой, виднелись остатки старого подвесного моста. Два стальных троса, протянутых между стенами, и несколько сгнивших досок, чудом державшихся на них. А рядом с мостом, на их стороне, в стену были вбиты старые, ржавые альпинистские крючья.

– Это работа контрабандистов, – сказал Раф. – Они используют переправу. Судя по состоянию, ей лет тридцать, если не больше.

– Отец упоминал ее в дневнике, – вспомнила Майя, открывая нужную страницу. – «Переправа над Стиксом. Старая, но надежная, если знать, как пользоваться. Главное – не смотреть вниз».

– Он оставил еще одну крошку, – Том посветил на один из крючьев. Тот был новее и чище остальных. На его металлической поверхности была выгравирована крошечная двойная спираль.

– Он говорит нам использовать эту переправу, – заключила Камилла с явной тревогой в голосе.

– Это безумие, – покачал головой Раф. – Эти тросы могут не выдержать. Мы не знаем, когда их проверяли в последний раз.

– Но у нас нет выбора, – ответил Том. Он уже скидывал рюкзак и доставал альпинистское снаряжение. – Я пойду первым. Протяну страховочную веревку. Вы пойдете по одному. Цепляетесь карабинами и за трос, и за мою веревку. Даже если трос не выдержит, страховка вас удержит. Главное, как и советовал Ортон, – не смотреть вниз. И двигаться плавно, без рывков.

Майя смотрела, как Том готовится к переправе. Его движения были спокойными и экономичными. Ни тени сомнения, ни капли страха. В этот момент он был в своей стихии. Он был не просто спасателем; он был человеком, который умел договариваться с гравитацией, со стихией, со смертью. Он закрепил веревку, проверил все узлы и, зацепившись за верхний трос карабинами, начал движение.

Его тело, подвешенное над ревущей черной бездной, двигалось медленно и уверенно. Щелчки карабинов, переставляемых по тросу, казались единственной упорядоченной вещью в этом хаосе грохочущей воды. Майя затаила дыхание, наблюдая за ним. Ее плечо снова заныло, напоминая о хрупкости человеческого тела перед лицом насилия – и стихии.

Том добрался до другой стороны и надежно закрепил веревку. Он махнул им фонарем. Сигнал.

– Майя, ты следующая, – сказал Раф. – Мы с Камиллой будем страховать отсюда.

Сердце колотилось где-то в горле. Она подошла к краю. Раф помог ей закрепить обвязку и вщелкнуть карабины.

– Просто смотри на Тома, – посоветовал он. – Представь, что идешь по бревну в лесу. Дыши ровно.

Она кивнула, сделала шаг в пустоту и повисла на веревках. Руки вцепились в холодный, скользкий трос. Внизу ревела река, брызги долетали до ее лица. Она заставила себя поднять голову и посмотреть на свет фонаря на той стороне. На силуэт Тома, который ждал ее. Она сделала первое движение. Потом второе. Тело вспомнило уроки скалолазания, которым ее когда-то учил отец. Ритм. Плавность. Доверие к снаряжению.

Она была на полпути, когда ее фонарь выхватил что-то на стене на той стороне, чуть ниже уступа. Что-то, что не было камнем. Белая пластиковая бирка, зацепившаяся за выступ скалы. Она качалась на ветру, создаваемом потоком воды.

– Том, посвети левее! – крикнула она, перекрикивая рев реки.

Луч его фонаря метнулся в указанную точку. Теперь они все это видели. Это была багажная бирка. Из тех, что вешают на рюкзаки. И на ней виднелся логотип. Знакомый, ненавистный логотип. Стилизованная лира. Символ Lyra Dynamics.

Бирка была свежей, почти чистой. Ее не могло принести водой. Ее кто-то обронил. Недавно.

– Он переправлялся здесь! – крикнул Раф с той стороны. – Разведчик Роуэна! Он прямо перед нами!

В этот момент Майя услышала звук, который заставил ее замереть. Он был резким, металлическим и неестественным для этого места. Он донесся из туннеля, в который они должны были войти. Звук упавшего на камень предмета.

Том тоже его услышал. Он мгновенно выключил свой фонарь.

– Всем погасить свет! – его голос прозвучал как выстрел.

Майя дрожащими пальцами нащупала выключатель на своем фонаре. Пещера погрузилась в абсолютную, непроглядную тьму. Теперь единственным ориентиром был рев воды под ногами и натянутая веревка в руках.

Они висели в пустоте, в полной темноте, зная, что в нескольких десятках метров от них, в туннеле, находится враг. Он слышал их. Он знает, что они здесь. И он ждет.

Легенда о призраках, обитающих в пещере, вдруг перестала быть просто сказкой. Только эти призраки были из плоти и крови, вооружены и смертельно опасны. И они только что вошли в их дом. Каменная западня захлопнулась.