Читать книгу Там, за околицей - Наталья Зайцева - Страница 2

Николай Павлович Краснощёков – высокий поджарый мужчина, чуть за шестьдесят. Про таких говорят: «Ни жопы, ни плеч – один вихлеч!» Деревенские его зовут почтительно и с намёком – Кол Палыч. Посчастливилось Николаю родиться и жить в деревне с красивым названием Бережок. Направо глянешь – река да сосновый бор, налево взгляд бросишь – лес сплошной стеной, а по центру – церквушка. Хорошо в деревне, как у Христа за пазухой! Вот только в непогоду без бродней не прогуляешься, Бережок превращается в столицу Японии «Тамаяма да Тутаканава», – так шутит Палыч – оптимист и приколист по жизни.

Николай доволен, что дотянул до пенсии и теперь сам себе хозяин. Только получил первую пенсию и сразу слинял с работы. А надоело! Государство сказало: «Отдыхать!» – Николай ответил: «Есть!»

Пенсия хоть и скромная, но на хлеб с копчёной колбаской хватало, а если вприкуску с кабачковой икрой – так вообще песня!

Да вот беда, Николай недавно овдовел. Супруга его была женщиной дородной, кровь с молоком, но вот росточком не вышла. Пойдут было вместе по деревне, словно Тарапунька со Штепселем на сцене: один смешит постоянно, а другая скромно хихикает, да подтрунивает, и диалог их слышен на всю округу.

Умерла быстро, даже попрощаться с мужем не успела. И сама, наверно, не поняла, что уходит. Дед тосковал по бабке. Особенно по её пирогам и щам. А рыбника ой как хотелось! Кол Палыч рыбак заядлый. Без рыбы и не живали. А теперь рыбу Барсику да курочкам скармливает. Николай, конечно, готовить умеет. А вот выпечку не смог освоить. Попытался один раз рыбник замутить, но что-то пошло не так. Тесто липло к рукам, мучки добавлял да добавлял так, что потом пришлось водичкой разбавлять. Ага. Видимо, без женских рук и колобок не испечёшь. Несъедобная получилась лепёшка. Хорошо, живность имеется – всё смелют, что хозяин да Барсик не доели.

И вот надумал Николай к соседке, вдовушке Галине, в гости сходить. Рубаху чистую надел, тройным одеколоном побрызгался. Для солидности очки на нос прицепил супружницы. Взял рыбки свежей да яиц, ну и на всякий случай самогоночки прихватил. Куда ж без неё. Ну, а чтоб не осрамиться в глазах деревни, к вдовушке через забор полез. Ни к чему, чтоб видели деревенские, ещё и года не прошло с бабкиной смерти. Благо штакетник невысокий, а как в известной песне про резной палисад.

И надо же было такому случиться – зацепился портками за гвоздь. Хорошо, что подштанники и самогон не пострадали. И яйца целы. Задумался дед: «Возвращаться – плохая примета. Ладно, бочком, бочком – не заметит Галка такой оказии». Поднялся к соседке на крыльцо, постучал пару раз тихонечко. Не откликается Галина. Выругался Палыч: «Глухомань старая!» Дверь открыл, в сенях темно. Руку вперед вытянул, на ощупь бы дойти до светлицы. Ёперный театр! Стук, бряк. Что-то уронил. Поскользнулся. И во весь свой рост на авоську с яйцами аккурат приземлился. А бутылочка из кармана улетела в неизвестном направлении. Хорошо хоть рыба не пострадала, крепко её Палыч держал, одним словом, рыбак.

Свет зажегся. Выскочила с ухватом хозяйка, да так и застыла в позе памятника «Рабочий и колхозница».

– Здравствуй, Галина, – кряхтя и охая, поднялся сосед с четверенек, – примешь в гости? Я и рыбки для пирога принёс, ещё час назад плавала.

– Какой из тебя гость, Палыч, в таких-то портках? Завтра приходи на рыбник, – еле сдерживая смех, проговорила хозяйка.