Читать книгу Там, за околицей - Наталья Зайцева - Страница 5

Кол Палыч проснулся ни свет, ни заря. Вроде и вставать рано, а чего валяться-то? Всему виной кот, зараза. Разбудил своим мявканьем: «Дааай, ну дааай пожрать!». Вот жизнь у котяры. Ест, спит да гуляет. Выдал Барсику рыбки – надо и цыпочек накормить. Поди уж заждались ранние пташки.

Наладил дед мешанки, пошел в курятник. Да вот балда. Не голова, а решето. Забыл калитку прикрыть. Курицы-то набросились на еду. А Петюнька, будто только и ждал этой минуты. Ринулся чуть ли не бегом на свободу, даром и харчи. Дед за ним. Уж и звал его, и зерно подсыпал: «Цыпа, цыпа». Хрен, а не цыпа. Убежал ведь. Да еще и курица одна с ним слиняла. Правда, быстро вернулась в курятник. Умишко-то, какой-никакой, видимо, есть. Шведский стол на свободные харчи не стала менять. А петуха всей деревней ловили. Ага. Да и в деревне всего пять домов жилых – то еще приключение. Соседи, как китайская стена, встали, только Петька в такие бега ударился, как будто нормы на значок ГТО сдавал. Весь день проваландались, так и не смогли поймать Петруху. Аферист, а не петух, экую аферу провернул.

Расстроился дед, жалко живность. Чего уж говорить, сам и виноват, разиня. Хряпнул Николай самогоночки с горя да на печь забрался. «Была бы жена жива, всю бы плешь мне проела за такую бестолковость», – мелькнуло в голове. Так в печальных раздумьях не заметил, как и уснул. Крепко проспал до самого рассвета. Вот что значит целый день провошкался без толку. Утром вышел Палыч во двор, а петух, как ни в чем не бывало, на поленнице сидит, как на шесте. И молчит, гад. Дед его давай зазывать да прикармливать. Ну не идёт золотой голос деревни к курочкам. Решил дедок хитростью действовать: зерна накидал перед Петюнькой, а сам сзади подкрался. И ведь схватил гуляку! Ёлы-палы! Хвост в руках, а птица сбежала. Рассердился Николай: «Лучше не показывайся мне больше на глаза».

Накормил куриц и пошел к соседке боль свою излить. Только через лаз в заборе перелез, слышит голос соседа Фёдора:

– Палыч, я петуха твоего поймал. Открывай курятник!

Николай обратно к себе в загороду. И правда, в руках у Фёдора его Петька:

– Как ты и умудрился изловить этого ходока?

– Да Жулька, умница моя, под крыльцо петуха твоего загнала. Шустрый он у тебя, как партизан. Без боя не хотел сдаваться, сопротивлялся. Но и я не лыком шит, не такие крепости брал. Хвоста-то нет, а за гребень не удержать. Ещё и клюётся, гад. Я его доской в угол заблокировал, чтоб не сбежал. Перчатки надел, изловчился и поймал твоего певуна.

– В чёрный список афериста этого надо. Заблокировать, чтоб не повадно было. Курам на смех теперь ты, тварь бесхвостая.

Калитка за петухом захлопнулась.

– Кол Палыч, угости самогончиком, – высказал свое желание Федор.

– Чего ж не угостить, угощу. Заходи.

Дед быстро сообразил на стол закусь и выпивку. Простая еда источала ароматы, от которой у Фёдора аж заурчало в животе, будто его дома давно не кормили, и торопливо уселся за стол. Пахло укропчиком и чесноком от свежепросольных огурчиков, словно на столе стояла тарелка с копчёной колбасой. А печеная картошка только что из печи и пахла дымком. Фёдор сглотнул набежавшую слюну. На халяву-то, как говорится, и уксус сладок!

Фёдор раз десять повторял, как изловил петуха, каждый раз приписывая новые подробности. Так и уговорили бутылочку. Уговорили бы, может, и ещё, да за Фёдором пришла жена, увела домой. В доме воцарилась знакомая, гнетущая тишина. Снова Палыч остался один. Он лениво собрал со стола пустые тарелки и, тяжело вздохнув, погасил свет. В темноте было ещё слышно, как за стеной в курятнике беспокойно перекликались куры. Только Барсик и терся об ноги хозяина, прося вискаса. «Вот и весь праздник, – с горькой иронией подумал Николай. – День коту под хвост».