Читать книгу Там, за околицей - Наталья Зайцева - Страница 7

Сегодня исполнился год, как умерла супруга Николая. Надо сходить на погост, проведать и помянуть жену. Сына Сашку ждал, тот обещался приехать, да что-то не срослось у него. Работы много, начальство не отпускает. Позвонил: чуть позже приедет с женой Валентиной и внуком Ванюшкой. Это хорошо, может, и погостят недельку. У Сашки машина своя, в город без проблем сгоняют – памятник прикупить и на могилке установить. И порыбачить с внуком, ушицу на речке сварить в удовольствие. Зоюшка души во внуке не чаяла, один внук-то. Всё внучку ещё хотела, да, видно, не судьба. Ужалась Валюха, карьера на первом месте, в замах сидит, поди на место начальства метит.

Редко и Николай ходит на могилку к хозяйке, не любит это дело. Придёт, поговорит, да только расстроится. Вся жизнь проносится перед глазами. А как не проведать? Ждёт, поди. Столько лет вместе прожили. Всяко, конечно, бывало. И трудности, и ругань. Иногда убить жену хотелось, но разбежаться – никогда. Зоя-то горячая была, чуть что за скалку хваталась. Да Николай знал, как жену успокоить. Прикипели друг к дружке и в горе, и в радости. Сына на ноги поставили. Да чего там говорить: и внук уж подрастает. Ездят только в деревню редко, некогда им. Городские стали. Ну, хоть звонят иногда. Проверяют, жив ли дедко. Кол Палыч усмехнулся: «Не дождётесь! Я теперь в надёжных руках молодой соседки. Молодой – не молодой, а на три года моложе меня».

С такими мыслями, не спеша, добрался Николай до места. Присел на скамеечку, на столик угощение положил: конфетки, печеньице, крупки посыпал. Крест поправил, фото жены погладил. Сердце защемило от тоски и гнетущего спокойствия. На погосте царила звенящая тишина, которую нарушал лишь ветер, безнадежно запутавшись в густой листве берез, да отдалённое карканье одинокой вороны. Опять нахлынули воспоминания. Давно ли были молодые, а вот и жизнь пролетела. Оставила его жёнушка одного, быстро ушла, слова сказать не успела. Может и хорошо, такая смерть, сама не поняла, поди. Да рановато только, ещё бы жить и жить. Ага. И на здоровье ведь не жаловалась никогда, пышечка моя. Всё бегом, бегом. А куда торопилась? Жизнь как мыльный пузырь – в один момент лопнуть может.

Призадумался Николай, но решил жене сказать всё как есть: «Я, Зоюшка, к соседке нашей Галине наведываюсь. Хозяйка она хорошая, характером опять же добрая, весёлая, да ты и сама знаешь, всегда мы с ней дружно жили. Не ругай меня, одному-то не с руки мне, одиноко. Может и сойдёмся, Галина вроде не против, привечает меня. Не спрашивал я, конечно, ещё её, не было удобного случая. Ты-то как, Зоя, на это дело смотришь? Подай хоть знак какой», – голос его внезапно дрогнул, и он смахнул непрошеную влагу с лица тыльной стороной ладони. – Скажи своё слово». Но тихо на кладбище, спокойно. «Эх, Зоя, Зоя. Молчишь. Осуждаешь?» И тут почувствовал Палыч, как что-то тёплое шмякнулось ему на рубаху. Едришкин пистолет, да это ворон оставил свой запашистый след на его одежде.

Дед рассмеялся: «Понял я, понял, жёнушка. Благословляешь меня, значит. Ага. Ну и добро!» Посидел ещё дед немного, попрощался с супругой, да и домой пошёл не спеша, в приподнятом настроении.

А рубаха не страшно – отстирается.