Читать книгу Кто убил Прашанта? - Natasha Dol - Страница 2

14 июня 2020.

«Срочная новость! В воскресенье утром молодой преуспевающий актер Прашант Сидху был найден повешенным в своем доме в Бандре, в Мумбае. Ему было всего лишь 34 года. Актер дебютировал в нашумевшей картине «Три лучших друга» и в одночасье стал звездой. При этом он пробился в Болливуде без родственных связей.

Так что же произошло с молодым талантом? В чем причина гибели?

Полицейские уже установили, что Прашант Сидху переживал о своей матери и ему в последнее время отказывали в работе. Так ли это?

Оставайтесь на связи.

Таймс оф Индия»

Подобные заголовки пестрили в тот день 14 июня 2020.

Шел третий месяц карантина.

К двум часам дня толпы журналистов обступили ворота в дом актера. Каждый стремился оповестить первым и выдумывал версии его гибели. Никто еще толком ничего не знал.

Пронырливый журналюга Кумар протиснул голову через решетку.

– Уважаемый констебль, – окликнул он усатого полицейского с пузцом, – что ясно по делу?

Тот важно шмыгнул.

– Самоубийца. Глупый, молодой, – и сделал вид, что потерял интерес к прессе.

– Что говорит? – втиснулся другой репортер.

– Убил себя…

– Конечно, карантин же идет, – влез третий.

Еще несколько любопытных лиц тут же записали заметки в блокнотики.

“Надо что-то предпринять, – подумал Кумар, – так ничего не узнаешь.”

Тем временем, внутри здания работала следственная группа. Первый этаж апартаментов был занят полицией. Кто-то сидел на мягких диванах и что-то обсуждал. Спальня, где нашли умершего актера, находилась на втором этаже этого здания.

Наверху тоже было полно полицейских, несколько гражданских. Все сновали туда-сюда с непонятной суетой.

***

Три дня назад.

Прашант ходил из угла в угол, нервно покусывая губы.

– Почему так резко все переменилось? Разве такое возможно? – мысли путались и не хотели слушаться.

Каждый раз, когда парень беспокоился, он начинал прокручивать в голове математические формулы, подставляя вместо значков факты. И перед глазами складывалась четкая картина действий.

Особенно Прашанту нравилась формула энергии: соедини массу события, его значимость для тебя, со скоростью происходящего и помножь на два, и тогда получишь результат. И дальше решишь, устраивает тебя такой исход или нет.

Вот тут как раз получалось, что энергии и не хватало у одного его, а энергия того сборища перебарщивала все его усилия.

Погибла бедная Миша, голос в стене сказал, что это конец. Лекарства не помогли, стало только хуже. В глазах Пилаи появилась нездоровая искра. Даже кажется, бесы мелькают в его взгляде.

– Фу ты, опять ерунда в голову лезет! – резко надавил на виски и стал потирать, глядя в пол. – Я решу эту формулу. У меня хватит сил с этим справиться.

Раздался телефонный звонок. Прашант вздрогнул. Это уже вторая симкарта за день. А входящие звонки не прекращаются. В доме крот. Иначе откуда бы они знали про новый номер?

Прашант дождался, нагнувшись над экраном, когда звонок завершится, и тут же набрал знакомый номер. В душе маячило смятение.

– Папа… – воскликнул он, услышав в трубке родной голос.

– Сынок, ты в порядке? Что с тобой, ты мне не говоришь, а я волнуюсь.

– Ничего, папочка, я просто соскучился. Проклятый карантин, даже не могу приехать к тебе.

– Я молюсь за тебя.

– Молись, и я тоже помолюсь. Ты знаешь, сегодня во сне я видел Шиву.

– Что? – голос отца вздрогнул. – Это не к добру. В каком виде Он тебе привиделся? Надеюсь, хотя бы без трезубца?

– Нет, он как раз смеялся и говорил, что где-то его потерял.

– Да, видимо справедливость потеряна. Ты все еще переживаешь за бедняжку. Она только собиралась жить и так ужасно все оборвалось.

– Смерть Миши показала, что они все не успокоятся.

– И что ты будешь с этим делать?

– Пойду в полицию – они не поверят. Обратиться к политикам – а вдруг они заодно?

– Шива, Великий, помоги моему сыночку, направь его на правильный путь! – взмолился мужчина и голос его задрожал.

– Не плачь, отец, все наладится. Я найду его трезубец.

– Береги себя, дорогой.

– Не плачь, отец. Иначе давление понизится. Тебе нельзя волноваться.

– Как же мне не волноваться? Ты же мой единственный сыночек.

В дверь постучались. Раздался голос Дхираджа:

– Прашант, сэр, вам чай уже подавать?

– Подожди минутку, сейчас открою! – крикнул Прашант и добавил в трубку: – Ладно, я перезвоню.

– Целую тебя. Я позову Ананда, пусть проведет ритуал очищения в доме. И поставим твою фотографию рядом с Шивой.

– Хорошо, делай как считаешь нужным.

Прашант отключил телефон и кинул его на матрас. Схватился за голову, потрепал волосы и заставил себя улыбнуться.

– У двери стоял его повар и старался не смотреть в лицо, словно в чем-то провинился:

– Чай готов. Вам с печеньем или с сухарями?

– Принеси ладду.

Повар вытаращил глаза:

– Ладду?! Вы разве с чаем будете их есть?

– Можно и без чаю. Просто захотелось ладду. Мама любила нас ими кормить всегда после похода в храм.

– А-а-а, – потянул Дхирадж и поспешил вниз на кухню.

Дверь комнаты осталась открытой. Прашант стоял задумавшись, с растрепанной прической, словно только что проснулся. По лицу бегали разные мысли, от тревожных до обнадеживающих. Вдруг в стекло что-то стукнулось. Парень резко обернулся. На подоконнике сидела ворона.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – обратился он к птице.

Она наклонила голову, разглядывая его оценивающе, и вдруг вспорхнула, громко каркнув, а потом с силой стукнула клювом по стеклу. Холодок пробежал по телу парня. В киноиндустрии у всех свои суеверия. Одно из них – если птица постучит в окно.

– Неужели еще кто-то умрет? – Прашант содрогнулся при этой мысли. – Кто следующий?

***

Журналюга Кумар потер подбородок. У ворот по-прежнему толпилась куча народу.

– Баблу, слышь, есть идейка, – окликнул он своего напарника-камерамана.

Обросший худосочный парень лет двадцати пожал плечами:

– Как скажешь.

– Нужно как-то проникнуть внутрь, нужно быть лучшими.

Тот вылупил глаза.

– Да ты что, нас же арестуют. Место преступления же. Тьфу ты, в смысле место происшествия.

Кумар задумался.

– А ты прав, дорогой Баблу. Дело может быть жареным. Ты может и не ошибся. А вдруг это было убийство?

– Но полиция же сказала, что сам себя Прашант порешил. Депрессия…

Кумар махнул рукой.

– Ага, за пятнадцать минут они прям диагноз поставили. Ты слышал, записки актер никакой не оставил. Так что думай как попасть внутрь.

– Нас же накажут.

– Во-первых, нас отмажет канал и даст премию. Во-вторых, погляди, кроме полиции там полно каких-то гражданских.

Он показал на двух парней в кепках, которые запанибратски трещали с толстым насупленным полицейским и делали с ним позерские селфи.

***

Три дня назад.

Все уснули. Слуга Дармеш сидел в гостиной при выключенном свете и не спал. За окном уныло потявкивали собаки. Он думал о том, что было и что может случиться. Его губы шевелились, словно он разговаривал с кем-то. Слышен был шум волн, разбивающихся о базальтовые камни волнорезов.

Дармеш листал новостную ленту. Он знал, что как всегда найдет зашифрованную инструкцию в виде нелепой фотки или поста. Вот, снова в точку. Коллаж крикетной биты и море.

– Вот, значит, чем придется орудовать, – хмыкнул он и покосился в угол, где лежали в коробке принадлежности для игры в крикет, – на море мы и так живем.

Раздался мелодичный звон-оповещение. Под надписью ПС пришло сообщение: “Открой дверь”.

Дармеш тут же вскочил, огляделся, прислушался: не проснулся ли кто, и, тихонько ступая, поспешил к входной двери. Дверь не скрипела. Они еще раньше это проверили. Завернутая в платок, что были открыты лишь глаза, стояла Сия. Дармеш выглянул в коридор, проверяя нет ли посторонних глаз.

– Что-то еще? Я получил уведомление.

– Хорошо, – она вытащила из маленькой кожаной сумочки, что висела у нее наискосок на груди, коричневый стеклянный флакончик и протянула: – Подливай по 2 капли в каждый его напиток, в жидкую еду. В воду не надо, а то заметит вкус и цвет.

Дармеш кивнул. Их разговор происходил еле слышным шепотом, что с непривычки другим было бы трудно разобрать слова, особенно то, что говорила девушка, чей рот был затянут тугим платком. Но они настолько привыкли к конспирации, что попросту уже понимали друг друга с полуслова, по взглядам и эмоциям, по движению губ.

– Если будет что-то еще, я тебе сообщу.

Они снова оглянулись, удостоверившись, что никто их не заметил, и девушка поскользила вниз по лестнице. Слуга закрыл дверь и направился на кухню. В холодильнике стояла сыворотка со специями – чхас, как любил хозяин.

Дармеш выставил на стол и открутил крышку. Ухмыльнулся и открыл пузырек. Поднес понюхать – снадобье ничем не пахло, разве что каким-то неприятным запахом заговора.

– Две капли в жидкость, – пробормотал он себе, повторяя наставления Сии.

Капнул. Бледновато-желтого цвета капли начали расползаться по белой поверхности. Дармеш хотел было уже закрыть пузырек, но чуть задумася и скривил рот:

– Две или три, чем больше, тем надежнее, и к предыдущим двум добавилось третье расползающееся пятнышко.

Слуга разбултыхал сыворотку и убрал на место. Дело наполовину сделано.

Довольный собой, отправился спать. Еще раз проверил сообщения, нет ли особых посланий под двумя инициалами от кого-нибудь из команды, второй буквой всегда была кодовая С – Сидху.

Черный ягуар ждал ее на повороте в темноте. Фонарь был разбит, вероятность быть замеченными минимальна. Сия проскочила тенью к машине и, открыв дверь, юркнула внутрь.

– Ты молодец. Будешь умничкой, получишь все что хочешь, – пробасил уверенный мужской голос.

Девушка развязала платок, чтобы была видна ее довольная улыбка.

– Я всегда рада стараться.

– Ты ж актриса. Ты справишься. Тебя еще вся страна узнает.

– Да, сэр, я хочу стать знаменитой.

– Будешь. Я ж дал слово, – и обратился к шоферу: – Вези нас на Джуху.

Водитель молча кивнул и завел мотор.

***

Чандан Кумар крепко спал, когда лежащий рядом на подушке телефон начал назойливо трещать. Это не был будильник, зовущий на подъем, поспешить на работу. Но это тоже была своего рода работа. Знакомая буква Н говорила о срочности.

Сон как рукой сняло, когда он кинул сонный взгляд на экран. Тут же присел и принял звонок.

– Все готово, – раздалось в трубке. – Поспеши туда и не дай ей проболтаться.

– Да, сэр, – полукрикнул Чандан и поспешил побыстрее умыться и приготовиться выйти из дома.

– Митали только вчера вечером покинула дом брата. Должно быть ее уже уведомили. Если нет, то так будет лучше, – думал про себя взволнованный Кумар, пытаясь усилиями собрать волю и держаться как можно хладнокровней. – Мне надо ее опередить и не дать проболтаться.

“Убирать семью смысла нет, иначе пропадет замысел суицида,” – звучали в голове слова Н.

Конечно, не может же сразу после брата последовать и сестра, не с горя ж, а потом другая сестра, отец и прочие. Было бы нелепо. Народ все ж не настолько слеп и глуп. Придется довольствоваться поддержкой свыше и делать все по предписанному плану.

Но иногда так хочется превысить полномочия.