Читать книгу Двойной мир. Последний аргумент - Оксана Тарасовна Малинская - Страница 5

– Мне этого уже не простят, – бормотал Зак, сидя на заднем сиденье аэрокара военных.

– Вот именно, – спокойно произнес лейтенант Башомон, как будто на него не был направлен бластер. – Лучше отпустите меня, пока не поздно, и отделаетесь условным сроком.

Зак промолчал. Опять он умудрился влезть в неприятности, и все ради подземцев. Что он делает? Да, Зак привык с самого детства помогать им. С тех пор, как родители объяснили ему, кто такие эти странные создания, прячущиеся под поверхностью, он был… заворожен. Загадочная миссия, к которой готовились подземцы, будоражила его воображение. Пока Зак учился в школе, его любимым развлечением было фантазировать на тему того, от каких катастроф их могли бы спасти подземцы, и как бы он им помог. То, что за многие годы помощи ему не удалось получить хоть какую-то информацию, не останавливало его. Он никогда не подвергал сомнению их просьбы. И все же… идти на нарушение закона, похищать военного – это уж слишком. Может, действительно, остановиться, пока они еще не улетели с планеты? Очевидно, что после такого он вернуться уже не сможет. Примут ли его на Огюсте? Хоть это и его родина, законы там были жестче, чем на Жан Феликсе, и ему бы не хотелось попасть в неприятности еще и там. А пробраться туда без визы – верный способ влезть в неприятности.

– Мы готовы покинуть атмосферу планеты, – сказала Валери, сидевшая у панели управления. – В этой штуке точно можно летать по космосу? Она достаточно герметична?

Зак покосился на генетика. Тот с невозмутимым лицом скрестил руки на груди и ничего не ответил. Военные, конечно, готовы умереть в любой момент, поэтому Зак бы не удивился, если бы этот аэрокар был совсем не приспособлен для полетов в космосе, но лейтенант им об этом не сказал. И что же тогда делать? Рискнуть?

– Разумеется, гереметична, – с трудом выговаривая слова, произнес Греч. – Военные на других не летают.

– Что ж, придется поверить тебе на слово, – несколько недовольно протянула Валери. – Потому что, если ты ошибся, нам всем…, – она не договорила и повернулась к панели управления.

В этот момент аэрокар слегка тряхнуло. Зак сначала подумал, что их догнали Михайлова и другие военные, но потом он заметил кое-что странное. Правая часть летательного аппарата, та, где сидел изуродованный подземец как будто… расширилась. Серьезно. Крыша и пол, казалось, устремились вверх и вниз соответственно, превратив параллелепипед в перевернутую усеченную трапецию. Валери была слишком поглощена управлением, чтобы заметить, а Греч изо всех сил боролся с нескончаемым желанием изменяться, так что, кроме Зака, на это никто не обратил внимания. Он открыл рот, чтобы сообщить об увиденном…

И тут вдруг ощутил сильную боль. Кто-то выгибал его руки и ноги в обратную сторону, и он не мог ничего сделать, чтобы сопротивляться этому. Зак заорал так громко, что даже в ушах зазвенело, но боль не прекращалась, она двигалась от конечностей к туловищу. Какой-то невидимый гигант мял его в своих пальцах, и это было невыносимо. За этой жгучей пеленой Зак не сразу понял, что Башомон кричит вместе с ним. Бросив на него взгляд, Зак с ужасом обнаружил, что весь аэрокар как будто искривился, в том числе и его пассажиры. Одна из рук Башомона свернулась кольцом, как будто в ней совершенно не было костей, а ноги уменьшились до размеров детских. Уши лейтенанта торчали и закручивались в трубочку, и даже его лицо было искривлено. Посмотреть на то, как сейчас выглядели Валери и Греч, у него не было сил.

– Что происходит? – с трудом заставив себя прекратить кричать, спросил Зак.

– Кажется, мы влетели в пространственное искажение, – раздался спокойный голос Греча прямо у него над ухом.

Превозмогая боль, Зак с трудом повернул голову. Похоже, на мутировавшего подземца это искажение не сильно влияло – во всяком случае, тот совершенно спокойно стоял, несмотря на то, что его тело превратилось в сплошной зигзаг.

– Я с этим разберусь, – пообещал Греч и направился к панели управления, рядом с которой застыла в невообразимой позе Валери.

Весь корабль исказился. Стены, сиденья, окна – все приобрело причудливую форму, словно в 3D-фильме что-то повредилось, и Зак, наверное, с удовольствием бы изучил все эти необычные образы, вот только боль, не желавшая отступать, мешала ему думать.

Греч махнул рукой Валери, чтобы она отошла в сторону – у девушки антирадиационного устройства не было. Превозмогая боль и громко стоная, она отодвинулась и тут же привалилась к стене, как будто ноги ее больше не слушались. Когда Валери оказалась на достаточном расстоянии, чтобы ее не коснулась радиация, излучаемая подземцем, Греч, наконец, добрался до панели управления. Девушка стояла, не в силах шевелиться, пока подземец что-то настраивал, не обращая внимания на то, что его пальцы стали настолько широкими, что едва помещались на панели.

Трудно сказать, сколько это длилось. Заку показалось, что прошло несколько лет, прежде чем аэрокар осторожно и очень медленно принялся вылетать из этой зоны. Вскоре невидимый великан отпустил их, и они снова стали самими собой.

Зак принялся с потрясением разглядывать свои руки. Они были совершенно обыкновенными, без переломов или синяков. Но он же видел, как они изогнулись в обратные стороны! Он попробовал пошевелить ногами, и они послушались его беспрекословно. Боль отступила, как будто ее никогда и не было.

– Что произошло? – Валери у панели управления явно пребывала в шоке.

– У нас проблема, – не ответив на вопрос, сказал Греч. – Пространственное искажение у выхода в космос тянется на несколько сотен километров. Нам ни за что не прорваться через него. Болевой шок будет слишком губительным. А тем временем к нам летят военные корабли.

– Как это – на несколько сотен километров? – не понимал Зак. – Откуда оно тут взялось?

– Другие подземцы ведь вам говорили, что межзвездные туннели оборотней распадаются, и побочные эффекты распространяются по всей Галактике? Вот это они и есть. Они добрались до вашей системы.

– И что же нам теперь делать? – спросила Валери.

– Сдаться, – твердо произнес Зак.

– Вы правы, это оборотень, – сказала Михайлова.

Лейтенант убрала сканер в карман как-то слишком резко, а потом обернулась и крикнула другим офицерам:

– Поместите его в контейнер и отнесите на базу. Нужно как следует изучить его.

– В контейнер? – переспросил Энрико. – Может, лучше оградить его силовым полем?

– Не учите меня выполнять мою работу, мистер Беллини! – рявкнула Михайлова. – Лучше идите тестировать свое никчемное программное обеспечение.

Энрико непонимающе моргнул. С первых секунд, что Михайлова появилась в квартире Андрея Лапина, она вела себя так, как будто с трудом сдерживалась, чтобы не доломать до конца то немногое, что еще осталось целым в этом помещении. Вместо пучка ее волосы были затянуты в неряшливый хвост, отдельные пряди свисали вдоль узкого лица, китель был порван на плече, да и вообще она выглядела так, как будто побывала в передряге.

– Я вас чем-то обидел, лейтенант? – спросил Энрико.

Михайлова покачала головой:

– Не вы. Ваш друг.

– Зак?

– А у вас так много друзей? – огрызнулась Михайлова. – Между прочим, возникает вопрос, что же вы за человек, если у вас такой друг. Доктор Палмер объединился с оборотнем и украл военный аэрокар, а также нашего специалиста по генетике. А я была той дурой, кто поверил, что ему требуется моя помощь.

– Чего? – удивился Энрико. – Не может такого быть, чтобы Зак объединился с оборотнем! Может, вы что-то перепутали, и то был вовсе не Зак?

– Это был именно он, мистер Беллини, – сердито заметила Михайлова. – К счастью, мне только что пришло сообщение, что он сдался, так как не смог покинуть планету. Эти дурацкие искажения, которыми нас страшили подземцы, наконец-то добрались до Жан Феликса, и я уже даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. Между прочим, где эта обещанная технология защиты? Подземцы так ничего и не прислали. А теперь Зак утверждает, что они не выходят на связь. Как мне все это надоело!

Лейтенант схватила тарелку с кухонного стола и метнула ее в стену. Посуда звякнула так громко, что все в квартире вздрогнули и оглянулись на Михайлову. Энрико немного помолчал, а потом спросил:

– Вы давно были в отпуске, лейтенант?

– Отпуск, – рассмеялась Михайлова. – Я уже забыла, что значит это слово. Мне некогда отдыхать.

– Дело ваше, конечно, но долго вы так не протянете, – мягко произнес Энрико. – Могу я поговорить с Заком?

– Нет, мистер Беллини, не можете, – сердито заявила Михайлова. – И не нужно сейчас ничего говорить про то, что он ваш друг. На этот раз Палмер облажался по-крупному, и его знакомство с подземцами или с вами больше не поможет. А теперь летите домой вместе с женой. Если мы что-то узнаем об Андрее Лапине, мы вам позвоним.

Энрико стиснул кулаки, но ничего не сказал. Михайлова была на грани, и давлением на нее он бы ничего не добился. Все внутри него сопротивлялось тому, чтобы бросить друга в беде, но, в конце концов, они сейчас не на Огюсте. На Жан Феликсе с заключенными обращались вполне цивилизованно. Вряд ли с ним до завтра что-то случится.

Вздохнув, Энрико бросил взгляд на истекающего кровью линсиэла. Обычно при мысли об оборотнях ему становилось жутко, но сейчас он чувствовал только жалость. Что произошло с этим существом? Почему оно не сменит форму на такую, чтобы они могли его понять? И почему, продолжая кровоточить на протяжении уже долгого времени, оно все еще живо?

Софья стояла немного в стороне от всего этого безумия и тихо разговаривала с кем-то по нейрофону. Когда Энрико приблизился к ней, она быстро закончила беседу.

– Я сообщила родителям, – пояснила она.

– Что ты им сказала? – напрягся Энрико.

– Не беспокойся, я ни слова не упомянула об оборотнях. Я только сказала, что квартира дяди Андрея разгромлена, а его самого нигде нет. Они пытались узнать, зачем я вообще сюда полетела, но я свернула разговор. Боюсь, в скором времени не избежать допроса. Что теперь будет?

– Ох, не знаю, – Энрико взял ее за руку и повел к выходу из квартиры. – Зак опять натворил дел.

Пока они шли на крышу, он рассказал ей о том, что узнал от Михайловой. Софья нахмурилась.

– Мне надоело, что в нашей жизни происходит вот это вот, – она махнула в сторону квартиры позади. – Почему мы продолжаем этим заниматься? Я еще понимаю, когда ты хотел узнать про свою сестру. Но теперь ты знаешь правду. Какое нам дело до оборотней? Может, попросим у Михайловой разрешения выйти из этого дела?

– Но как же Зак?

– Я не понимаю, что с ним происходит, – грустно произнесла Софья. – Я хочу ему помочь, правда, хочу, но, если он и дальше продолжит нарушать закон ради подземцев, мы с тобой ничего не сможем сделать.

– И все же я пока хотел бы быть в курсе происходящего. К тому же я не уверен, что мне позволят так просто выйти из дела. Мэри…

– Влюблена в тебя. Я заметила, как она на тебя смотрит, – Софья с подозрением прищурилась.

– Я ее не люблю. Я люблю тебя, – напомнил Энрико. – Но она – да, привязалась ко мне. А Михайлова сейчас в отчаянном положении. По-прежнему остается вопрос с темной туманностью. Боюсь, что Мэри может продолжить требовать встреч со мной, и военные не смогут ей отказать.

Михайлова стянула резинку с волос и на секунду замерла перед зеркалом, позволив русой копне свободно спадать на плечи. Она только что была на встрече с коммандером Рибейру, и все прошло совсем не так, как хотелось лейтенанту. Они задержали Зака и поместили его вместе с сообщниками в камеры, но Рибейру продолжала настаивать на том, что им необходимо сотрудничество Мэри. Коммандер предложила позволить Заку помочь ей сменить форму, и Михайловой с трудом удалось оттянуть этот момент. Сейчас она должна была пойти в камеру к бывшему оборотню и поговорить с ней. Но до чего же она устала…

Кое-как стянув волосы резинкой, Михайлова вышла в коридор, где ее ждал рядовой, сжимающий в руках контейнер.

Вдвоем они направились в сторону камер. Мэри все так же сидела на кушетке и дрожала. Заметив лейтенанта, она постаралась взять себя в руки, натянув на лицо усмешку, а потом вдруг поморщилась. Ее взгляд устремился на ящик в руках рядового.

– Что вы с ним сделали? – злобно спросила Мэри, поднялась на ноги и быстро подошла к контейнеру. – Сейчас же отдай!

Рядовой вопросительно посмотрел на Михайлову, и та кивнула. Мэри с яростью выхватила контейнер, поставила на пол, открыла крышку и опустилась перед ним на колени.

– Изверги, – плюнула она. – Ну ладно я, а он-то в чем провинился?

– Вы о чем? – не поняла Михайлова.

– Об этой дурацкой заморозке, – сердито произнесла Мэри. – Ему ввели средство, не дающее превратиться, а потом еще облучили радиацией подземцев… он умирает, и я понятия не имею, как ему помочь!

– И как вы все это поняли?

– Телепатия. К счастью для нас, оборотням нет нужды пользоваться примитивным речевым аппаратом. Я слышу его мысли, он орет от боли, – Мэри осторожно коснулась рукой линсиэла. – Мне так жаль.

– Если вы слышите его мысли, то вы должны знать, что это не мы с ним сотворили, – заметила Михайлова. – Мы нашли его в квартире одного человека. Там все разгромлено, в гостиной лежит еще один линсиэл – мутировавший и мертвый. Наши ученые заключили, что то животное подверглось воздействию вещества, выделяемого при превращении оборотня.

Но Мэри ее не слушала. Она гладила одним пальцем линсиэла и тихо что-то напевала. Боль и скорбь на ее лице были такими неподдельными, что Михайлова не решилась прерывать это… чем бы это ни было. В конце концов, существо умирало. И Михайлова понятия не имела, что может его спасти.

– Кажется, я знаю, что может ему помочь, – наконец, Мэри вышла из транса. – Его мысли бессвязны. Ему очень больно, и он изо всех сил пытается превратиться, но у него не получается. Ему нужно лекарство от заморозки. Тогда он сменит форму на что-нибудь более подходящее для излечения. Ему станет лучше, и вы сможете его допросить. Вы же этого хотите?

– Исключено, – сердито заявила Михайлова. – Я не позволю ни одному оборотню на этой базе иметь возможность превращаться.

– Послушай сюда, – Мэри резко вскочила и подошла к ней. Лейтенант была сильно выше нее ростом, но оборотня это ни капельки не смущало. Она смотрела ей в глаза так, как будто ей не составит труда уложить офицера на лопатки. – Мне плевать на твои правила. Не хочешь, чтобы я превращалась? Хорошо. Забудь обо мне. Вылечи его, – Мэри показала на линсиэла. – Он мучается. Ему больно. Ты не можешь этого слышать, а я слышу. Это невыносимо.

– Если тебе это мешает, мы можем унести его в другое место.

– Я все равно буду знать, что мой сородич умирает! – Мэри стиснула руки в кулаки. – Слушай, Энрико мне кое-что сказал. Вернее, объяснил насчет человеческих чувств. Я поняла, что не могу допустить, чтобы он пострадал. Я готова с вами сотрудничать. Но проблема в том… что я не знаю, как защититься от этой туманности. А вот он знает.

– Ты не знаешь, или не хочешь говорить? – прищурилась Михайлова.

– Как же ты меня бесишь! – воскликнула Мэри. – Я плохо знакома с человеческими чувствами, но ты ведешь себя так, как… как даже оборотень не ведет. Мне дорог Энрико, и я хочу его спасти. Темная туманность – это явление, возникшее в нашей Галактике много миллионов лет назад. Это то, отчего оборотни бежали на самом деле. Мы сказали подземцам, что мы прилетели в Млечный путь, потому что в БМО закончились свободные территории, но это была ложь. Мы бежали от этого явления, а теперь оно пришло сюда. Я не знаю, чем оно так опасно – все это случилось еще до моего рождения, и только самые старые оборотни знают правду о нем, но они предпочитают держать ее при себе. Знаю только то, что это явление случилось здесь четырнадцать лет назад, и что все наши тогда жутко испугались. Некоторые из старейших помнили о том, как создавать межзвездные туннели, и мы хотели сделать новый, ведущий за пределы Млечного пути, чтобы сбежать, как раньше… но мы уже знали, что после своего разрушения они оставляют за собой искажения, и потому хотели забрать технологию защиты от них у подземцев. Все. Теперь ты знаешь все, о чем знаю я. Прошу, вылечи его. Он может помочь.

– С чего вы это взяли?

– В его мыслях трудно разобраться, но я смогла заметить обрывки воспоминаний о разговорах с Сенатом напрямую. Он был одним из приближенных, а потому ему наверняка известно больше моего. Я не могу вам помочь, но он может знать что-то важное. Прошу, помогите ему, пожалуйста!

Михайлова с подозрением посмотрела на Мэри.

– А разве радиация подземцев не смертельна для вас? – спросила она. – Разве он сможет вылечиться после облучения? И как он вообще попал под ее воздействие?

– Насчет последнего – понятия не имею. А вообще его подготавливали к воздействию, как подготавливали меня, но не довели дело до конца. Его организм пытается бороться, но ему не станет лучше, пока он не сменит форму.

Михайлова устало покачала головой. Дать оборотню возможность превращаться – большую глупость и представить сложно. Это все равно что выпустить тигра из клетки. Такое существо сможет убить всех на базе, а потом выбраться на волю и продолжить убивать гражданских на планете. А даже если нет, то как они добьются от него правды? Мэри хотя бы влюблена в Энрико, а потому хоть немного, но заинтересована в том, чтобы им помочь. Этому раненому существу же нет никакого смысла помогать людям. Наверняка он их ненавидит за сотрудничество с подземцами. И все же… похоже, Мэри не врала, что ничего не знает про туманность. Наверное, им придется рискнуть.

– Я обсужу это дело с коммандером, – пообещала Михайлова.

– Давайте быстрее, – Мэри снова опустилась на колени и опустила руку в контейнер.

Михайлова еще немного поколебалась, но все же коснулась рукой нейрофона.