Читать книгу Осколки Хрустальной ночи - Ольга Игомонова - Страница 1

Кенигсберг, ноябрь 1938 года

Хмурый ноябрьский день клонился к закату. Над Кенигсбергом сгущались тяжелые тучи, предвещавшие затяжной дождь. Река Прегель щедро наполняла городской воздух сыростью и запахом тины, а полицейские патрули на перекрестках вызывали у редких прохожих ощущение тревоги и неопределенности.

Фанни Герц бежала по улице, крепко прижимая к груди сумку с нотами. Ее тонкое пальто не спасало от пронизывающего холода: промозглый ветер пробирал до костей. Изящная шляпка, которую на прошлой неделе подарила ей фрау Гольдман, уезжая в Америку, тоже не могла согреть и служила всего лишь модным аксессуаром.

Фанни летела домой, как на крыльях. После уроков музыки она всегда ощущала невероятный творческий подъем, а сегодня ее одухотворенное состояние особенно резко контрастировало с осенним ненастьем и депрессивной атмосферой нацизма, царящей в городе. Для такого возвышенного настроения у девушки была особая причина: сегодня ей впервые удалось ощутить то удивительное состояние вдохновения, о котором так много говорят музыканты, причем она смогла не только войти в состояние творческого потока, но и реализовать его практически.

Свидетелем этого потрясающего события оказалась ее педагог по фортепиано фрау Бергер, которая раньше была известной пианисткой, а теперь давала частные уроки музыки еврейским детям. Фанни занималась у нее уже несколько лет и знала, насколько строгим и требовательным преподавателем была фрау Бергер: ни один урок не обходился без ее резких замечаний и безжалостной критики музыкальных способностей учеников. Но сегодня Фанни смогла совершить практически невозможное, и это событие потрясло девушку до глубины души.

Фанни бежала по улице, вспоминая все подробности сегодняшнего урока. Фрау Бергер на каждом занятии давала ученикам новое фортепианное произведение для чтения с листа, и с каждым разом эти задания были все сложнее и сложнее. Исполнять незнакомую музыку по нотам, которые видишь впервые, непросто даже для опытных музыкантов, но профессиональные исполнители обязаны хорошо владеть этим навыком. Для Фанни эта часть урока всегда была самой трудной: несмотря на все старания, ей практически никогда не удавалось избежать ошибок. При чтении нот с листа пальцы девушки предательски попадали на чужие клавиши, вызывая смущение юной пианистки и недовольство придирчивого педагога.

Сегодня фрау Бергер выбрала для Фанни особенно сложное произведение – первую часть семнадцатой сонаты для фортепиано ре минор Бетховена. За непредсказуемость музыки, резкую смену темпа, быстроту пассажей и сложность аккордов эту сонату называют «Бурей», и в качестве учебного упражнения она является серьезным вызовом для любого пианиста. Но эта странная турбулентная бетховенская музыка захватила Фанни буквально с первых нот, и у девушки возникло какое-то особенное возбужденное состояние. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного: ее пальцы буквально летали над клавиатурой огромного рояля «Блютнер», который занимал половину гостиной фрау Бергер, а пожилая учительница слушала игру юной пианистки молча, как завороженная.

Обычно упражнение по чтению с листа ограничивалось двумя-тремя страницами нотного текста, после чего строгая преподавательница недовольно прерывала игру ученицы и начинала высказывать свои многочисленные замечания и разбирать ошибки исполнения. Но сегодня фрау Бергер позволила девушке доиграть сонату до конца, а когда прозвучали последние ноты, никаких замечаний не последовало. Вместо этого пожилая учительница заявила:

– Поздравляю, Фанни, это было блестяще. И дело даже не в том, что ты исполнила все чисто и без ошибок – при определенной тренировке исполнять технически сложные музыкальные произведения могут многие исполнители. Но сегодня тебе удалось войти в то особое эмоциональное состояние, которое отличает талантливых музыкантов от простых любителей, причем ты смогла не только уловить это состояние, но и передать его в музыке слушателям. Запомни эти ощущения, постарайся их проанализировать и понять, что именно помогло тебе войти в состояние потока: если ты научишься вызывать в себе такие ощущения, не дожидаясь пресловутого вдохновения или озарения свыше, то сможешь стать прекрасной пианисткой.

Вспоминая все это, девушка с любопытством поглядывала на тучи, затянувшие небосвод, но приближение дождя ее не пугало. Погода в Кенигсберге всегда была непредсказуемой и изменчивой, и в городе даже бытовала такая поговорка: если вам не нравится погода Кенигсберга, подождите пятнадцать минут, и она изменится. Но сегодня у Фанни не было никакого желания ждать изменения погоды: она спешила домой, размышляя о том, стоит ли рассказывать родителям о похвалах фрау Бергер. Конечно, ей очень хотелось поделиться с ними своими успехами, но отец всегда призывал ее быть скромной и никогда не хвастаться своими достижениями.

Под ногами девушки шуршали безжизненные осенние листья цвета той самой знаменитой баварской горчицы, которая продавалась в бакалейной лавке ее отца и считалась лучшей в городе.

Подумав об отце, Фанни невольно улыбнулась. Давид Герц был чистокровным евреем, но содержал свою бакалейную лавку с немецкой аккуратностью. Мудрый бакалейщик всегда считал, что залогом успеха любого бизнеса являются порядок, пунктуальность, трудолюбие и честность. Этих принципов Давид Герц придерживался во всех аспектах своей жизни и часто повторял жене и дочери знаменитую немецкую пословицу Ordnung muss sein, которая была главным девизом его жизни и в переводе на идиш означала «должен быть порядок».

Фанни с детства любила помогать отцу в лавке. Да, она мечтала стать профессиональной пианисткой и не хотела связывать свое будущее с торговлей, но ей всегда нравилось наблюдать за работой отца. Она любовалась идеальной чистотой на полках с продуктами, ровными рядами банок с консервами и соусами и набором гирь-разновесов, которые позволяли бакалейщику точно взвешивать покупателям любое количество продуктов. Эти гири чем-то напоминали Фанни русскую расписную деревянную куклу, внутри которой находились другие куклы, но меньшего размера, и каждая следующая кукла была уменьшенной копией предыдущей – такую игрушку она видела в детстве у своей подруги Бетти.

Фанни хорошо помнила те времена, когда ее семью никто не называл евреями, и в любой лавке или аптеке города продавцы с одинаковым почтением обслуживали клиентов любой национальности: и немцев, и евреев, и малолитовцев, и поляков.

Раньше бакалейная лавка Давида Герца славилась широким ассортиментом и качественными продуктами, но в последние годы все изменилось. Ассортимент продуктов в лавке постепенно стал примитивным и скудным, а запах кофе, который прежде казался неистребимым, исчез вместе с натуральным кофе и другими колониальными товарами, которые во времена Третьего Рейха стали большим дефицитом. На смену ароматным кофейным зернам пришел странный кофейный напиток из ячменя с добавлением синтетического кофеина, но даже такой ячменный кофе стал для еврейских магазинов практически контрабандным товаром, поэтому Давид Герц предлагал его с большой осторожностью и только постоянным покупателям: по новым антиеврейским законам любой кофе считался товаром только для немцев и был запрещен для продажи в еврейских магазинах.

Количество покупателей в лавке тоже уменьшалось с каждым днем. С принятием антиеврейских законов началась масштабная эмиграция евреев из Германии, и еврейское население Кенигсберга быстро сокращалось. Давид Герц гордился тем, что среди его постоянных покупателей до сих пор оставалось немало немцев, которые приходили за продуктами в его лавку даже несмотря на новые законы Третьего Рейха, запрещающие немцам любые отношения с евреями. Опытному бакалейщику пока еще удавалось сводить концы с концами, но Давид Герц хорошо понимал, что вопрос об эмиграции своей семьи ему придется решать уже в ближайшее время.

Фанни знала обо всех этих проблемах, но сегодня думать о плохом или беспокоиться о том, что еще не произошло, ей совершенно не хотелось. У нее было прекрасное настроение: урок музыки прошел замечательно, а вечером ей предстояло свидание с Клаусом.