Читать книгу В школьном лабиринте - Ольга Сергеева, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Тётя Поля, увидев отражение новенького в стекле, отставила швабру и прислонила свою голову в цветастом платке к детдомовцу.

– Это кто у нас плачет? – ласково спросила она.

– Я не плачу, – Серёжа поспешно смахнул непрошенную слезинку со щеки, – я так…

– Мечтаешь? – догадалась тётя Поля.

– Ага, – почему-то согласился Серёжа и закивал тёмно-русой головой с длинными лёгкими кудряшками.

«Горемычный, – подумала про себя тётя Поля. – Скоро любимые ребятишками зимние праздники, а он в детдоме встречать их будет…» А вслух сказала:

– Вот и правильно, вот и молодец! Под Святки нужно обязательно мечтать! – И тётя Поля указала в окно. – Видишь снеговика в дальнем углу двора?

– Вижу, – грустно вздохнул Серёжа.

– А ты не вздыхай! – подбодрила тётя Поля. – Ты лучше подойди к нему и загадай желание. Он у нас не простой – волшебный! Вдруг да исполнит!

– Так уж и волшебный… – недоверчиво произнёс мальчик, всё же пристальнее вглядываясь в снеговика, одиноко стоящего на холоде.

– И не сомневайся! – заверила тётя Поля. – Мне ещё в детстве моя бабушка рассказывала, что есть такой волшебный Снеговик (один на миллион!), который под Рождество превращается в ангела и исполняет желания мальчиков и девочек. А вдруг это твой шанс? Один – на миллион!

Ничего не говоря, Серёжа соскочил с подоконника и, на ходу надевая пальто и шапку, оказался во дворе.

Тётя Поля, довольная тем, что растормошила ребёнка, опять взялась за швабру, приговаривая: «Эх, сердечный! Остался один как перст на всём белом свете! А родители твои теперь только с Неба на тебя посмотреть и могут… Сгорели, бедные, в автоаварии вместе с одеждой и вещами… То ли на съёмку спешили, то ли с конкурса домой мчались…»

Подойти к снеговику оказалось непросто – путь Серёже перегородила крепость.

– Иди к нам, не бойся, – позвала Ира, заметив, что новенький остановился в нерешительности.

– А я и не боюсь, – торопливо заверил Серёжа.

Его только вчера привезли в детский дом, и он ещё ни с кем не успел познакомиться. Группа, с которой ему теперь предстояло жить, была маленькая – всего три человека. Другие четверо были старше и с малявками (как они их называли) общались редко, но сегодня сделали исключение, и крепость строили все вместе – и школьники, и дошколята. И те, и другие уже засели по разные стороны снежных баррикад и обстреливали друг друга снежками.

– Прячься! – скомандовала Ира.

Серёжа пригнулся и начал катать маленький комочек.

– А что, возьмём новенького «на слабо»? – предложил самый старший, которого Серёжа успел окрестить Вожаком. – Закидаем его снежками! Заодно посмотрим, пройдёт он испытание или нет.

И ребята, ещё не уставшие от крепостной битвы, наперебой принялись пулять снежками в Серёжу.

Сначала он отбивался, и трое из его группы лепили и подкатывали к нему снежные бомбочки, но Вожак пригрозил им толстым красным кулаком и скомандовал: «Чур, не помогать!» – и маленькая троица послушно сложила оружие.

Серёжа отбивался один, и силы с каждым броском таяли. Его снежки редко долетали до крепостной стены противника, а снежки третьеклассников, как пули, сыпались градом – по спине, по груди, по голове. Было больно, так больно, что слёзы готовы были брызнуть! Но Серёжа держался изо всех сил, не желая с первого же дня показаться маменькиным сынком. Его гибкие тонкие пальцы, дотоле сжимавшие только лёгкий скрипичный смычок, какое-то время были послушны, но потом окоченели, перестав слушаться.

Когда снег вокруг малышни закончился и проступила земля с робкой полузамёрзшей травкой, Серёжа застыл на миг, бросив взгляд на нежные бровки приостановившейся в росте зелени. Так живо напомнила она мальчику его дачный дом, всякий раз по весне окаймляемый изумрудного цвета молодой порослью. Дом, в котором он, мама и папа были счастливы. Дом, в котором он сделал первые шаги, научился держать в руках скрипочку, а потом извлекать из неё первые звуки – такие же нежные, как эта зелёная травка…

Но Вожак, ничего не знавший ни о Серёже, ни о его семье, ни о травке, вошёл в азарт и, совсем обнаглев, бросился вместе с другими на малявок. Ира и двое других её соратников успели отскочить в сторону, а обессилевший Серёжа поднялся во весь рост, чтобы защитить свою травку, но был сбит набежавшей, как вихрь, ватагой школяров и тут же оказался погребённым под завалами обрушившейся крепостной стены…

Как Серёжа очутился в изоляторе, он не помнил – метался в горячке. В грудь летели красные снежные кулаки, а перед глазами вспыхивали яркие, как большие лампочки на ёлочной гирлянде, разноцветные всполохи. Потом стало сумрачно, как в пещере. Болела спина, раскалывалась голова. Серёжа бросался грудью на зелёную травку, повторяя в бреду: «Снеговик, снеговик, подари мне мою скрипочку, мою маленькую скрипочку! Я сыграю мелодию, и моя травка не замёрзнет…»

Поговорив с детдомовским врачом, тётя Поля напросилась в ночное дежурство. Она прикладывала к горячему Серёжиному лбу мокрое полотенце, а запястья обвязывала тряпочками, смоченными в уксусном растворе, разбавленном кипячёной водой. И, не замечая набежавших на лоб и к уголкам рта морщинок, приговаривала: «Музыкант мой ненаглядный! Снеговичок мой маленький! Совсем как мой погибший сынок Сашенька…»

Если бы Серёжа был в сознании, он бы обязательно посочувствовал тёте Поле, но эту тайну знало только её материнское сердце.

Новый год прошёл как обычно. Шефы-программисты завалили детдомовцев подарками! Короба сладостей из конфет в разноцветных блестящих фантиках; вафельные стаканчики с малиновым, ананасовым, ванильным мороженым; тульские пряничные домики; пушистые, под белым и шоколадным кружевным кремом пирожные – всё манило за праздничные столы! А в волшебном мешке от Деда Мороза и Снегурочки прятались другие дары. Школьникам – богато иллюстрированные энциклопедии, конструкторы самолётов и дронов, книги про героев и настоящую дружбу. Дошколятам – сказочные истории, цветные раскраски, настольные игры, пластилин и фломастеры. И всем – большая чёрная панель, которую молодой учитель технологии сразу же подключил к спутниковому интернету.

Ребятишки вроде бы и радовались, но внутренне были встревожены. Целую неделю они не видели новенького, зная, что он лежит в изоляторе с высокой температурой (так доложила сердобольная Иришка-разведчица). А взрослые, наблюдая за воспитанниками, словно сговорившись, молчали. Сначала дети подумали, что они не хотят портить праздник детдомовцам и педагогические разборки последуют после торжеств. Но прошёл Новый год, а взрослые по-прежнему ничего не говорили, никого не наказывали, хотя было видно, что они, переглядываясь и перемигиваясь, что-то замыслили. Вот только что?

Под самое Христово Рождество ударил сильный мороз. Деревья в саду и стёкла в детдомовских окнах покрылись густым, напоминавшим раскинутые птичьи крылья узорным инеем, так что ни двора с разрушенной крепостью, ни снеговика не стало видно. От посещения городских ёлок, катка и прогулок пришлось отказаться, и все уселись перед новым экраном. Сначала посмотрели детский выпуск «Поля чудес», потом – мультики, а после ужина началась трансляция праздничного, отснятого ещё в ноябре концерта юных дарований.

По приглашению ведущей на сцену вышел маленький скрипач. Поклонившись, он положил скрипку на плечо и, тряхнув головой, провёл смычком по струнам. Полились первые аккорды мелодии – сначала протяжные, тонкие, как нити молодых, бледно-зелёных побегов, пробивающих землю. Потом – более уверенные, как будто побеги пригревало весеннее солнце, которое с каждым днём вливало в растущие стебли свою горячую силу…

– Смотрите, смотрите! – закричал Петька-Вожак, указывая на юного скрипача, вышедшего на сцену. – Это же наш новенький… Как его там?..

Но ребята уже смотрели в другую сторону – на вбегающего в игровую комнату Снеговика с крыльями ангела. Он остановился, заслонив собою телевизионную панель. Пристально вгляделся в лица детдомовцев, как будто хотел убедить их в том, что он настоящий. В комнате замигал, выключился и снова вспыхнул свет. Снеговик улыбнулся, легко подскочил к ёлке, расправил широкие крылья, качнулся вправо, качнулся влево. А когда опустил белую завесу из блестящих перьев и отступил, то перед ребятами предстал… Кто бы вы думали? Серёжа! Он был ещё немного бледный, но одетый так же, как и на экране, в белую рубашку с накрахмаленным воротничком, перехваченным голубой бабочкой. В руках у него была скрипка, и он, подхватывая последние аккорды звучавшей с экрана композиции, заиграл ту же мелодию. Живые звуки усилили впечатление от льющейся с экрана музыки. Теперь уже не робкие побеги или зелёные стебли, а молодые деревца, раскинувшие руки-ветви, жили, дышали, шелестели округлой звонкой листвой, призывая любить всё то, что ещё так робко пробивалось или начинало цвести рядом со стеной взрослых деревьев, стоящих зелёной рощей…

Когда Серёжа плавно опустил смычок, несколько секунд ребята сидели, боясь шелохнуться. Молчали терпеливые воспитатели. Молчали поражённые дети.

Первым опомнился Петька и захлопал в ладоши. За ним – остальные. Серёжа поклонился раз и другой… Вскочили с мест, окружили новенького… Раздались дружные восторженные возгласы, словно из груди вылетели так долго томимые в клетке молодые птицы… Серёжа улыбнулся – может быть, в первый раз за длинную вереницу печальных дней.

А в жаркой подсобке, снимая цветное детское ведёрко с головы и белый костюм с крыльями, утирала счастливые слёзы тётя Поля.